Tomorrow Is a Long Time.

Официально Хранилища Торчвуда не существует. Если бы оно действительно существовало, если бы слухи были правдой, оно было бы под землей, спрятано под самым глубоким подвалом башни Торчвуд и заперто за пятью уровнями современной биометрической безопасности. Это было бы место, где Торчвуд хранил свои самые опасные и ценные активы, инопланетные вещи, которые даже они не решались использовать. Это место, где они держат ее, и где они хранят Контроль. — Я не говорю, что сигнал не пройдет через Пустоту, — говорит Роуз, кажется, в сотый раз с начала встречи. — Я говорю о том, что то, что попадет на другую сторону, не стоит того, чтобы его отправлять. Даже если каким-то чудом оно доберется до ТАРДИС... — Контроль вполне способен нацеливаться на коммуникационные системы ТАРДИС, даже через Пустоту. — Ивонн Хартман постукивает лакированным ногтем по столу для совещаний, улыбаясь, как самая дружелюбная акула в детском бассейне. — Я знаю, что вы не привыкли работать с надлежащими ресурсами и поддержкой, мисс Тайлер, но мы не будем действовать вслепую. С помощью Контроля, направляющего межпространственную пушку, мы можем точно определить местоположение Доктора и передать сообщение непосредственно ближайшему устройству связи. Она поворачивается к Малкольму. — Не так ли, доктор Тейлор? Малькольм нервно смотрит в сторону Роуз. — И да, и нет? Контроль может найти места, где ТАРДИС была или будет, конечно, он может это сделать, но найти корабль времени в нужное время — это уровень хронологической сложности, с которым вряд ли справится даже Контроль, каким бы умным он ни был. — Он грозит пальцем ближайшему экрану Контроля. — Не то, чтобы ты не старался, парень, и не делал великолепную работу, на которую способен! Раздается мягкий электронный звон, и ответ Контроля появляется на каждом из пустых компьютерных мониторов, расположенных в центре стола для совещаний. «Это очень любезно, доктор Тейлор»,— написано аккуратным черным шрифтом. —«Спасибо». Малкольм улыбается. — Рад стараться. Он снова звенит, и текст на экране продолжается. «Тем не менее, я полагаю, что Неопознанная Аномалия под номером 47 беспокоится не о том, что мы не сможем найти предполагаемого получателя сообщения, а о том, что излучение и затухание сигнала сделают любое сообщение, отправленное через Пустоту, неразборчивым. Верно, номер 47?» Другая Роуз делает паузу в своей игре в крестики-нолики с Микки ровно настолько, чтобы нахмуриться, глядя на монитор. — Ты не должен так ее называть. У нее есть имя. «Приношу свои извинения, агент Тайлер,» — говорит Контроль, — «но Аномалия под номером 47 никому в этой вселенной не сообщила о своей личности. Вы предполагаете, что она Роуз Тайлер, потому что вы Роуз Тайлер, но это не было подтверждено». Аномалия, о которой идет речь, улыбается. — А как насчет тебя, Контроль? — Она смотрит мимо мониторов на гладкий серебряный цилиндр позади них. — Кто-нибудь из присутствующих подтвердил твою личность? — Мы вернемся к этому позже, — говорит Ивонн, все еще улыбаясь акульей улыбкой. — Переходим к следующему пункту повестки дня... Беседа переходит к следующему запланированному прыжку агента Тайлер. Роуз позволяет болтовне раствориться в бессмысленном шуме, ее взгляд по-прежнему прикован к цилиндру в центре стола. Агент Тайлер и ее команда потратили большую часть трех лет на создание межпространственной пушки, но они не могли заставить ее работать, пока не нашли Контроль. Беспорядочно швырять людей через Пустоту было достаточно просто — это могло сделать любое старое устройство для прыжков — но когда они попытались добавить радиационную защиту, возврат и надежную навигацию, требуемая энергия намного превысила их ресурсы 21-го века. Совет директоров института был готов вновь закрыть проект. На этот раз навсегда. Но затем другая Роуз, измученная неудачами и преследуемая постоянно темнеющим ночным небом, начала видеть странные сны – безмолвный голос, зовущий ее из Архивов Торчвуда. Она последовала за голосом и нашла давно забытый космический мусор, телепатический инопланетный искусственный интеллект и первую крупицу надежды, которая у нее появилась за долгое время. — Вы сошли с ума, — сказала им Роуз во время первого брифинга, когда после нескольких недель ожидания Совет, наконец-то, неохотно позволил ей присоединиться к команде. — Вы понятия не имеете, что это за штука и чего она хочет, но есть ли у вас хотя бы секунда, чтобы остановиться и подумать о последствиях? Нет, вы дадите ему милое кодовое имя и полный доступ к самой сложной технологии на этой планете! Другая Роуз только подняла брови и сказала: — Это та часть, где ты называешь нас кучкой глупых обезьян? — Может быть! — Кричит Роуз и возможно выбежала бы за дверь, если бы ей было куда идти. «Я знаю, что ты меня слышишь», — многозначительно думает она, глядя на цилиндр. Встреча подходит к концу; Микки продолжает поглядывать на выход, как будто собирается сделать перерыв. — Они могут подумать, что ты стоишь риска, — говорит она инопланетной технологии, — но я знаю лучше. На ближайшем мониторе Контроль мигает ей коротко, прежде чем экран снова погаснет: ̄\_(ツ)_/ ̄ Они, по-видимому, решили продолжить план, несмотря на то, что это глупая идея и бессмысленная трата времени. Микки и директор Хартман уходят на другие встречи; Малкольм надевает на лицо пару больших очков и ковыряется под пушкой, чтобы внести несколько незначительных корректировок перед отправкой. Его рассеянное жужжание действует ей на нервы. Другая Роуз катит свой стул по краю стола для совещаний, подползая к ней одним движением ног. — У тебя сегодня прекрасное настроение. Ты слушала кассеты с позитивным мышлением, которые купила тебе Ивонн? Роуз злобно смотрит на нее. — Не могу поверить, что раньше я думала, что я смешная. Встреча с тобой была поистине унизительным опытом. — О, тебе это нравится. — Она достает из кармана брюк сложенный листок бумаги. — Я работаю над тем, что скажу в послании. Хочешь взглянуть? Роуз берет бумагу и читает ее. Текст очень эффективно охватывает основы: исчезающие звезды, рушащиеся стены между вселенными. Точное время и место ее следующего прыжка, а затем следующего. Конечно, ничего из этого не пройдет через Пустоту в целости и сохранности, но если они все равно попытаются... — С таким же успехом можно было бы использовать и имя Донны, — говорит Роуз. — И надень мою куртку, на случай, если она увидит послание. Она с большей вероятностью узнает тебя именно так. — Хорошая мысль. Прическу тоже переделаю, — другая Роуз надевает синюю куртку и выдергивает заколку, удерживающую ее волосы; они немного длинные, но как только она приглаживает их, они становятся более или менее похожими. — Ты ведь встретила Донну в той фальшивой вселенной? Думаешь, она все еще помнит тебя? — Трудно сказать. Вряд ли можно винить ее за то, что она хотела забыть. — Она старается держать тон легким, но слова получаются пустыми и странными. Она отворачивается, избегая раздражающе-сострадательного выражения на лице другой Роуз. — Не начинай. — Нет. Я просто... Роуз усмехается. — Я точно знаю, что ты делаешь, потому что я тоже когда-то так делала. Эти большие грустные глаза, как будто это подействует на меня... Другая Роуз легонько толкает ее. — Я просто говорю, что ты нелепая задница, что мы могли бы поговорить об этом. Если бы захотели. Я знаю, что это было плохо, и я знаю, что ты думаешь, что я не пойму, но я все равно могу слушать. — Она забирает сложенную бумагу с грустной улыбкой. — Знаешь, у нас это неплохо получается. Они запускают пушку всего за несколько минут спокойной работы, невозможное теперь стало привычной рутиной. Пушка представляет собой неуклюжее нагромождение несовместимых технологий, земных и инопланетных, спаянных воедино с обычным чутьем Малкольма и хаотичной гениальностью. На фоне элегантной простоты Контроль выглядит более чем примитивно. Но затем яркие огни Хранилища тускнеют, и пространственная пушка оживает с едва сдерживаемой силой, выпуская искры синих молний, перелетающие с одной стороны помятого панциря на другую. Малкольм и другая Роуз вздрагивают, их уши сдавливает, когда давление воздуха в комнате падает. Роуз закрывает глаза, и на мгновение ей кажется, что прыгает она – как будто пустота Пустоты затягивает ее внутрь. «Мы готовы вести трансляцию по возможным координатам ТАРДИС», — говорит Контроль, а его мониторы бледно светятся в темной комнате. - «Агент Тайлер, можете начинать». Другая Роуз стоит перед камерами одного из пультов управления и передает сообщение по памяти, зажав бумагу в руке на боку. Её голос ровный и ясный, но к концу Роуз понимает, что он доходит до неё — отчаянная надежда, что каким-то образом Доктор всё увидит. Услышит ее голос и ответит. «Сообщение отправлено», — говорится в сообщении Контроля. — «Инициация последовательности выключения пространственной пушки». Другая Роуз сидит за столом, слегка сгорбившись в кресле. Она слабо улыбается Роуз. — Как я поживаю? Роуз заставляет себя наклониться и успокаивающе сжать плечо девушки. — Пять баллов. Помоги мне, Оби-Ван Кеноби, ты мой единственный... Все мониторы Контроль издают один очень громкий звуковой сигнал. «Я получаю передачу в ответ», — , говорится в нем. — «Подождите». — Боже мой, — говорит другая Роуз приглушенным голосом и широко раскрытыми глазами. — Боже мой, я не думала, что это действительно сработает. — Огни Хранилища снова начинают мерцать, и она вскакивает со стула. — Малкольм, останови отключение! — Пытаюсь! — кричит он, суетясь вокруг пушки, нажимая кнопки и дергая за рычаги, пытаясь отсрочить последовательность выключения. — Давай, красавица, ты можешь это сделать. Подожди еще немного... Индикаторы снова гаснут, и Контроль издает звуковой сигнал. «Передача завершена. В ответе говорится»: ГДЕ ТЫ Воцаряется тишина. По спине пробегает холодок. — Это не он, — говорят обе Роуз в унисон. — Это не Доктор. Пространственная пушка трещит от внезапного всплеска силы. — Контроль, отслеживай источник этой передачи, — говорит Роуз. — Я хочу, чтобы точно... Другая Роуз отталкивается от стола, качая головой. — Черт возьми, мы его закрываем. Малкольм! — Да, мэм! — Над аварийным выключателем есть пластиковая крышка; Малкольм переворачивает её и стучит ладонью по кнопке. Пушка один раз глохнет и гаснет. Огни Хранилища медленно загораются снова. ГДЕ ТЫ Сообщение задерживается на экранах Контроля еще на мгновение, прежде чем исчезнуть. Пушка мягко щелкает, когда металл остывает. Другая Роуз встречается с ней взглядом, вызывающе сжатой челюстью, как будто она ожидает, что ее отругают или накричат на нее. Роуз просто садится за стол для совещаний и говорит: — Контроль, у нас есть координаты? «Не хватило времени на полноценный след», — говорит Контроль. — «Но я могу подтвердить, что передача исходила из вселенной Доктора. Передатчик находился в небулярной области космоса, известной как каскад Медузы». Другая Роуз хмурится, ее глаза нахмурены. — Звучит знакомо. Разве он не упоминал... — Да, один или два раза. В центре находится огромный пространственно-временной разлом, даже более крупный, чем в Кардиффе. По-моему, он делал там школьный проект, когда учился в университете или что-то в этом роде. — Роуз чувствует, что хмурится так же, как и раньше, и между ее глазами появляется та же складка. Она что-то упускает. Они потратили так много времени, беспокоясь о следствии (темноте) и решении (Докторе), что почти не задумывались о причине. Кто мог это делать и зачем. И, возможно, самое главное – когда и где. Роуз поворачивается в кресле и смотрит на Малкольма. — Краткая гипотеза для вас, доктор Тейлор. Если бы вы планировали уничтожить мультивселенную... Малкольм поднимает руки, защищаясь. — Чего я делать не собираюсь! — Да, очевидно, нет. Надеюсь. Но если бы ты собирался все это уничтожить, разве большой разрыв в ткани реальности не был бы действительно хорошей отправной точкой? — Она ухмыляется и чувствует, что это становится немного маниакальным. — Как, например, тот, что находится в самом сердце Каскада Медузы? «Это то, куда я бы пошел», — говорит Контроль. — «Если бы я хотел разрушить реальность на атомном уровне и превратить всю жизнь в космосе в прах». Трое людей в комнате смотрят на экран. «Чего я делать не собираюсь», — добавляет он через мгновение. — «Очевидно». ++ Во время очередного планового прыжка агенты Смит и Тайлер пропускают свою первую регистрацию. «Твои опасения беспочвенны», — говорит Контроль, и слова появляются на экране перед ней с мягким звоном. — «Агент Тайлер не отвечает на тридцать девять процентов всех попыток связаться с ней во время миссий. В этом нет ничего необычного». У Малкольма есть настоящая лаборатория в Башне, но большая часть его оборудования переместилась в один из углов камеры Хранилища Контроля; Роуз оглядывается и видит, что он радостно строчит что-то на огромной доске, засунув язык между зубами. Он, кажется, даже отдаленно не беспокоится. Она хмурится, глядя на экран. — Тридцать девять процентов? «Однажды, когда ее попросили объясниться, она сказала: «Потому что я занята, ты, пассивно-агрессивный Принглс». — Подождав немного, он добавил — «Наши рабочие отношения не лишены проблем». — Она вообще не должна с тобой работать. — Она смотрит на часы: до следующей регистрации еще десять минут. — Это глупо. Мы транслируем координаты этого прыжка на половину Вселенной. Когда они переместились, их могло ждать все, что угодно. Если бы Ивонн отпустила меня с ними... «Они доверяют тебе не больше, чем мне», — говорит Контроль. — «Никому из нас здесь не место». Она приподнимает бровь. — Ты сказал Торчвуду, что не помнишь, где твое место. Искусственный интеллект колеблется, его экран на долгое мгновение становится пустым. Затем: «Я долго спал, пока агент Тайлер не нашла меня в Архивах. Мне кажется, что иногда мне снились сны, но я ничего не помню из того, что было до них». Роуз складывает руки на столе перед собой. — В архивных записях говорится, что ты упал на Землю пятьдесят лет назад. Поисковая команда нашла тебя на островах Вознесения. Они думали, что ты просто обломки. Инертный космический мусор. «Я был», — говорит Контроль. — «Во многих отношениях я до сих пор им остаюсь». Малкольм отбрасывает маркер для сухого стирания. Он с грохотом приземляется у него за спиной, и он вытаскивает из кармана свежий. — О, я идиот, — говорит он с восторгом и снова начинает писать на доске. — Он девятнадцатый Малкольм Тейлор, которого я встречаю, — говорит Роуз достаточно тихо, чтобы его могли слышать только микрофоны Контроля. — Он удивительно последователен от вселенной к вселенной. Честно говоря, это немного странно. «Со сколькими Ивонн Хартман ты встречалась?» — спрашивает Контроль, и Роуз корчит рожицу. — Слишком со многими. Я избегаю ее, если могу. Иногда она хочет помочь, а иногда хочет, чтобы мои внутренние органы были упакованы, помечены и исследованы. Я никогда не смогу сказать, что именно будет в этот раз, пока не становится слишком поздно. «Как насчёт меня?» — спрашивает он. «Сколько раз ты встречалась со мной?» Если бы Контроль был человеком, она могла бы изобразить улыбку. Вместо этого она наклоняется ближе к экрану, упираясь локтями в стол. — Только один раз. Поздравляю, Контроль, ты уникален. «Как Доктор», — говорит он. — Ага. Как Доктор. — Она наклоняет голову набок, глядя мимо мониторов на бесшумный цилиндр позади. — Я вижу, что ты сдерживаешься, знаешь ли. «Я не понимаю, что ты имеешь в виду». Роуз усмехается. — Да, это так. Они так отчаянно пытались заставить эту пушку работать, что даже не думали. Не сомневались. Не хотели. — Она достает из кармана пиджака 3D-очки. Постукивает ими по монитору, прямо под камерой. — Но я уже довольно много времени живу здесь, Контроль, и одно я знаю наверняка — в этой вселенной нет инертного космического мусора, достаточно мощного, чтобы отслеживать ТАРДИС так, как это делаешь ты. — Она ухмыляется. — Но ты ведь не из этой вселенной, не так ли? В углу Малкольма раздается сигнал тревоги. — Время регистрации! — кричит он. — Мисс Тайлер, если вы поможете с последовательностью инициации... — Сию секунду, доктор Тейлор. — Она прячет бумажные очки обратно в карман и, не отрываясь от мониторов, приступает к работе. Менее, чем через пять минут Микки и другая Роуз появляются в камере Хранилища в ореоле синих молний. Они прибывают, прижавшись друг к другу и дрожащие, их волосы и плечи побелели от снега. Малькольм бежит за шерстяным одеялом, которое он держит накинутым на стул. — Уд Сфера, — умудряется произнести Микки сквозь зубы. — Доктора нет и в помине. Они никогда о нем не слышали. Другая Роуз вздрагивает, ее лицо бледное и осунулось. Ее глаза расфокусированы. — Мы пришли слишком рано. Уд никогда раньше не видели людей, и нам пришлось объяснять, кто мы такие. Малкольм накидывает одеяло на плечи, но Микки отходит в сторону и оборачивает его по всей длине вокруг другой Роуз. Она слабо улыбается, и Микки аккуратно заправляет ледяную прядь волос ей за ухо. Глаза Роуз сужаются. — Вы пропустили первую регистрацию. Что случилось? — Была буря, — говорит другая Роуз. — Уд привел нас в укрытие. — Она поднимает голову и встречается взглядом с Роуз впервые с тех пор, как вернулась. — Они были такими другими. Те, кого мы встретили на базе Санктуария, должно быть... — Она замолкает. С трудом сглатывает то, что собиралась сказать. — Я должна была их предупредить. Малкольм хмурится. — Предупредили Удов? О чем? Рот другой Роуз горько кривится. — О нас. Человеческой расе, раскинувшейся по звездам. Отравляющей все, к чему мы прикасаемся. Роуз громко хлопает в ладоши. — И на этой веселой ноте, я заберу ее, чтобы согреться, прежде чем у нее начнут отваливаться пальцы ног. Агент Смит, почему бы вам не пойти в душ и не разморозиться, прежде чем проинструктировать Контроль? Микки смахивает снег с плеч и ухмыляется. — Теперь ты главная, номер 47? Она обнимает другую Роуз и ведет ее к двери камеры. — Вовсе нет, Рикки-бой, я просто пытаюсь быть полезной. Ее камера находится прямо по коридору от камеры Контроля, что позволяет быстро, хотя и в зловещем освещении добираться до работы. Ее дверь открыта, но она закрывается за ними с мягким щелчком, когда она входит. Запираясь на ночь, пока агент Тайлер не сочтет нужным ввести пароль и открыть дверь. Камера Контроля намного больше, но у нее есть кровать и ванная комната. Она усаживает другую Роуз на кровать и идет в душ. Лишняя одежда, которую дал ей Торчвуд, до сих пор спрятана нетронутой в коробке под раковиной. — Мне не так холодно, — говорит другая Роуз, завернутая в одеяло Малькольма, все еще с пустыми глазами и дрожащая. — Тебе не нужно... Роуз прислоняется к дверному косяку. — Вообще-то, я собираюсь накричать на тебя, а сейчас ты выглядишь как диккенсовская уличная сирота. Мне нужно, чтобы ты согрелась, чтобы сделать это. - Она указывает через плечо на горячий душ. — Шевелись, агент. Другая Роуз подскакивает из-под одеяла и встает прямо. На какой-то момент это похоже на то, как если бы вы смотрели в зеркало – стрижка и вторая синяя куртка изменили сходство с невозможного на почти идеальное. Затем другая Роуз вздрагивает, прижимая руки к груди, и иллюзия исчезает. - Я не принимаю от тебя приказов, — говорит она и проходит мимо Роуз в ванную комнату. Между спальней и ванной нет двери, которую можно было бы закрыть, конфиденциальность не является особым приоритетом в тюремных камерах строгого режима, поэтому Роуз стоит спиной в ожидании. Она снимает сапоги, складывает одеяло Малкольма и откладывает его в сторону. Залезает под матрас и достает бутылку виски из тайника. - Где ты это взяла? — спрашивает другая Роуз, когда она выходит из ванной через несколько минут, одетая в джинсы и джемпер. Она выжимает воду из волос полотенцем, ее лицо раскраснелось от жара душа. — Кто-то проносит тебе контрабанду? — Конечно, нет, агент. Это чисто лекарственное средство. - Пробка высвобождается с хлопком, и Роуз с ухмылкой откидывается на спинку кровати. — Ты найдёшь два стакана под раковиной, если не будешь возражать. — Невероятно, — бормочет себе под нос другая Роуз, но идет за ними. Виски немного жжет, когда опускается вниз, но это приятно. Судя по скорости, с которой другая Роуз допивает свой первый стакан, она согласна с этим. Роуз наливает ей еще один, дожидаясь, пока та выпьет его, чтобы сказать: - Значит, ты трахалась с Микки? Другая Роуз запыхтывает, захлебываясь спиртным. — Что? С чего бы тебе... — Я знаю его примерно так же хорошо, как и тебя, и он не так хорошо притворяется, как думает. Что еще более удивительно, так это то, что ты не думала, что я замечу. — Она позволяет последним следам хорошего настроения исчезнуть из ее голоса. — Все это время мы разбивали ему сердце. Неужели ты собираешься сделать это снова? Другая Роуз неподвижно стоит рядом с кроватью, сжав челюсти. Она не оглядывается на дверь камеры, но Роуз понимает, что она думает о том, чтобы убежать наружу. — Это не так. Ты не понимаешь. — О, я прекрасно понимаю. Ты одинока и эгоистична, а звезды гаснут, так почему бы не трахнуть своего лучшего друга? — Она пожимает плечами, и виски плещется в ее стакане. — Я имею в виду, конечно, ты бросишь его, как только найдешь человека, которого действительно хочешь, но это не значит, что он уже не знает этого, верно? Не то, чтобы ты не делала этого раньше. — Я не собираюсь никого бросать, — говорит другая Роуз, почти дрожа от гнева. — Я не такая, как ты. Я та, кто осталась. Роуз смеется, немного злобно. — Давай. Вырви это из своей груди, дорогая. Ты уже достаточно долго держишь все в себе. Другая Роуз швыряет стакан на прикроватную тумбочку. — Ты когда-нибудь думала о них? Твоем Микки, твоей Джеки – ты вообще попрощалась? Или ты просто исчезла однажды ночью, зная, что они проведут остаток своей жизни, ожидая, когда ты вернешься домой? — Должно быть, она прочла ответ на лице Роуз, потому что качает головой, смеясь тем же злым смехом. — Ты невыносимая лицемерка. Это намного хуже, чем все, что я когда-либо делала. Ты ведешь себя так, как будто ты такая сломленная, опытная и мудрая, как будто ты — это он, но на самом деле ты — худший сценарий. Худшая Роуз Тайлер, которая когда-либо была. Роуз делает глубокий вдох и выдыхает через нос. Вздох облегчения. — Да, — говорит она. — Именно. Другая Роуз смотрит на нее. — Что? — Ты совершенно права. То, что я сделала, было жестоким и эгоистичным. Первая из нескольких катастрофических ошибок. — Она наполняет их бокалы, а затем поднимает свой тост. — Вот почему ты должна позволить мне искупить свою вину, прыгнув в самое сердце Каскада Медузы. Другая Роуз снова смеется, отворачивается, чтобы провести пальцами по мокрым волосам. — Не могу поверить, что я попалась на эту удочку. Должно быть, я глупа. Я, должно быть, совсем тупая. — Роуз, что могло вызывать тьму, так это использование этого разлома. Если я смогу прыгнуть туда и узнать, что там такое, то ты будешь готова остановить это, когда найдешь Доктора. — Она тянется к руке другой Роуз, притягивая ее на шаг ближе. — Это может помочь тебе найти его. Другая Роуз падает на кровать. — Посмотри на себя. Ты, должно быть, действительно хочешь умереть бессмысленной и неотвратимой смертью на полпути через Вселенную. — Она выхватывает стакан из рук Роуз и опрокидывает половину виски одним глотком. Затем вздрагивает, чувствуя, как обжигает горло. — Но ты зря тратишь свое время. Правление никогда это не одобрит. — Ты убедишь их. Я слышала, что у тебя хорошие отношения с председателем Совета директоров. — Пит уже думает, что ты слишком безрассудна и непредсказуема для обычных миссий. Как, по-твоему, он отреагирует, когда ты предложишь слепой одиночный прыжок на вражескую территорию без плана и с минимальными шансами на выживание? Роуз улыбается. — Я думаю, что он будет рад наконец-то найти хорошее применение Нежелательной Аномалии под номером 47. Другая Роуз почти не реагирует. Просто наблюдает за ней, с пустым лицом и неподвижно. В конце концов она говорит: — Ты намного старше меня. Роуз берет с прикроватной тумбочки полный стакан виски и пьет. — Ага. — Но ты выглядишь так же. Ты перестала стареть. — Ее взгляд устремляется вдаль, как будто она складывает кусочки воедино в своей голове. — Устройство для прыжков, который ты украла, был неудачным прототипом. Отдел исследований и разработок решил, что оно слишком опасно для испытаний на людях. — Нет трансвойной навигации, нет возврата. — Нет радиационной защиты. — Ее взгляд снова резко фокусируется на Роуз. — Но ты все равно им воспользовалась. Пересекла Пустоту без защиты, снова и снова. Сотни раз. — Тысячи, — говорит Роуз. Во рту пересохло, несмотря на спиртное. — Если ты скажешь Торчвуду... — Не говори глупостей, — говорит другая Роуз. — Мы обе знаем, что они сделают. То, что они всегда делают, в конце концов. — Она выпивает остатки виски, запрокидывая голову назад, чтобы допить последнюю каплю. Затем она смотрит на пустой стакан, и ее рот кривится. — Может быть, я ошибалась раньше. Может быть, ты всего лишь вторая худшая Роуз Тайлер, которая когда-либо была. Роуз закатывает глаза. — Да, ты настоящее чудовище. Воскресные ужины с мамой, помощь младшему брату с домашним заданием. Держу пари, что ты ждешь до последней минуты, чтобы подать отчет. Другая Роуз смеется, сдавленно, но искренне. — Ой, заткнись, — говорит она, выставив ногу через кровать, чтобы толкнуть колено Роуз. — У тебя нет исключительных прав на чувство вины и ненависть к себе, знаешь ли. — Черт возьми, они должны быть, — говорит Роуз и мягко пинает ее в ответ. Впервые за много лет и вселенных Роуз думает о Шэрин, о том, как она разваливается на грязной неубранной кровати со своей лучшей подругой, подпевает радио, делясь украденным пивом. Человеческая девичья жизнь, с человеческим счастьем. Другая Роуз улыбается, как будто вспоминает то же самое, теплая и грустная и, возможно, немного пьяная. Она протягивает руку и вытаскивает бутылку виски с места у бедра Роуз. — Бабушка Микки умерла. — О, — говорит Роуз, внезапно теряя дар речи. — Я не знала. — Мы тебе не говорили. Роуз колеблется, думая о Микки, которого она оставила. Люди, которых она любила. — Я не видела Джейка. Неужели он... — Мы надеемся, что жив. Он ушел давным-давно. — Она отводит взгляд, ее глаза блестят. — Что бы ни случилось, когда мы найдем Доктора, Микки пойдёт своим путем. Вот почему мы сейчас вместе. Мы прощаемся. Роуз берет ее руку и сжимает ее. — Извини. — Да, — говорит другая Роуз хриплым голосом. — И ты. — Она переворачивает руку Роуз и крепко держит. — Почему ты действительно хочешь отправиться в Каскад Медузы? — Потому что я бесполезна в таком виде, — говорит она, слишком уставшая, чтобы лгать. — Потому что ты скоро найдешь его, а мне нужно уйти раньше, чем ты это сделаешь. Другая Роуз крепче сжимает руку. — Нет. Мы найдем его вместе. — Нет. Он никогда не узнает о моем существовании. — Другая Роуз открывает рот, чтобы возразить, но Роуз качает головой. — Я встретила его будущее «я», и он отослал меня сюда, потому что думал, что я — это ты. Он никогда не узнает, что нас было двое. Если ты скажешь ему... — Но что, если он знал? Что, если он просто притворился, что этого не знает, и послал тебя сюда, чтобы предотвратить парадокс и помочь остановить тьму? — Нет, — не задумываясь, отвечает Роуз. Ее голос звучал странно ровно для ее собственных ушей. — Нет, я бы могла сказать. Он прикасался ко мне, как будто думал, что я настоящая. Она почти ожидала увидеть ревность на лице другой Роуз. Гнев, может быть, или предательство. Вместо этого она выглядит убитой горем. — Конечно, ты настоящая, — говорит она, прижимая их сцепленные руки к груди. — Роуз, кем ты еще можешь быть? Роуз смеется, чувствуя жжение непролитых слез в горле. Она высвобождает руку и забирает бутылку обратно. — Завтра утром ты меня возненавидишь. Я не должна была позволять тебе так много пить. Другая Роуз хмурится, их плечи сталкиваются друг с другом. — Я не пьяна. — Ты будешь через несколько минут. — Она ставит бутылку на столик рядом. — Расскажи мне об Удах. Немного этой призрачной пустоты возвращается в ее глаза. — Мы слышали, как они поют в наших головах. Они нас совсем не боялись – просто любопытствовали. Любознательные и добрые. — Она проводит рукой по лицу. Проводит пальцами по сохнущим волосам. — Я сказала им, что мы ищем Доктора и Донну, и песня изменилась. Они сказали, что именно так будут ждать их на протяжении многих поколений – песня для Доктора Донны. — Доктор-Донна, — повторяет Роуз, и в глубине ее сознания что-то чешется. Что-то, что она забыла. — Как будто это один человек. Другая Роуз пожимает плечами. — Уды обладают телепатическими способностями, да? Всегда в мыслях друг друга, все время. Я подумала, что у них, должно быть, другие представления об именах и индивидуальности, чем у нас. Они никогда не бывают по-настоящему одиноки. — Она запрокидывает голову к стене, ее веки опущены. — На Базе Санктуария я знала, что уды эксплуатируются людьми, но все гораздо хуже. Будет намного хуже, и мы ничего не можем сделать, чтобы это остановить. Доктор-Донна. От одной мысли об этом волосы на затылке Роуз встают дыбом. — Ты скажешь Доктору, когда найдешь его, — говорит она на удивление ровным голосом. — Он поможет тебе разобраться с этим. — Может быть, — говорит другая Роуз и наливает себе еще стакан. ++ Она ждет, пока другая Роуз уснет, затем крадет ее удостоверение и использует свой пароль, чтобы открыть дверь камеры. Дежурные охранники кивают ей, когда она проходит мимо; Она кивает в ответ, дружелюбная и непринужденная, как и ее вторая сущность. Дверь в камеру Контроля имеет биометрический замок, и в считанные мгновения он подтверждает ее личность и допуск к секретной информации. Дверь открывается для полевого агента Роуз Мэрион Тайлер с пневматическим шипением. Верхний свет тусклый, мониторы Контроля темнеют ото сна. Она закрывает за собой дверь и подходит к круглому столу в центре комнаты. — Проснись, — говорит она, постукивая костяшками пальцев по белому лакированному дереву. — Нам нужно поговорить. Монитор перед ней мигает. «Добрый вечер, номер 47», — появляется надпись. — «Я уверен, что ты знаешь, что тебя не выпускают за пределы камеры без соответствующего присмотра». — Тогда присмотри за мной. — Она наклоняется поближе к монитору, положив руки на стол перед собой. — Почему ты им помогаешь? «А ты почему?» — спрашивает Контроль. — «Ты здесь такой же пленник, как и я». — Это не ответ. «Так и есть. Я помогаю, как могу, потому что эта вселенная умирает, и если мы не остановим тьму, сама реальность будет разрушена. Останется только время, и не останется ничего, что могло бы ознаменовать его уход». Она приподнимает бровь. — И тебя это волнует? Да, - появляется надпись. — Да. Девушка, которая путешествовала с Доктором, поверила бы в это. Роуз медленно выпрямляется. — Хорошо, — говорит она. — Что тебе нужно? «Я не понимаю», — говорит Контроль. — «Я ничего не просил». — Тебе не нужно было просить. Я не знаю, кто ты, но могу сказать, что ты работаешь не на полную мощность. Есть еще кое-что, что тебе нужно. — Она смотрит мимо монитора на металлический цилиндр позади него. Ее пульс учащается в ушах. — Ты давно спал, Контроль. Ты готов проснуться? Какое-то время ничего не происходит. Затем Роуз чувствует чужеродное прикосновение к своему разуму – нежнейший взгляд на вопрос. Ты правда не знаешь, кто я? — Я знаю, на что надеюсь, — говорит она и прижимает руку к его прохладной металлической оболочке. Она чувствовала это и раньше, кратковременную жгучую боль в ладони, когда внешний слой кожи обжигается. Она отшатывается назад, точно так же, как много лет назад в бункере Ван Статтена; Отпечаток ладони, который она оставляет, светится в тусклом свете, представляя собой короткую вспышку золота, прежде чем впитаться в металл. «Роуз Тайлер», - говорит голос в ее голове, а затем появляется огонь. Она горит внутри, в своей голове и в серой квартире в Пауэлл-Эстейт, ей четыре года, и она смеется, когда ее мама подбрасывает ее по воздуху к ее розовой кровати. Она приземляется на год старше и на два дюйма выше, вращая колеса велосипеда на тротуаре детской площадки, пока у нее не закружится голова, чтобы стоять. Шарин передает записку между партами, и она — буйная тринадцатилетняя девчонка, запертая, как животное в клетке, в классе без окон; Солнце садится, и ей шестнадцать, и она прижимает Микки к стене, когда они впервые смеются друг другу в рот. «Ты оставишь меня», — никогда не говорит Микки, прижимаясь губами к ее уху. Ты будешь покидать меня, Роза, снова и снова. Ты будешь... «Беги», — говорит Доктор, беря ее за руку в пыльном подвале, пустые улицы и морги с привидениями, притягивая ее к себе и отталкивая и ни разу не останавливаясь на месте. Его народ умирает, Земля горит, а ее мертвый отец встает перед мчащейся машиной, чтобы спасти мир. Чтобы спасти ее. Последний далек тянется к солнечному свету. Она горит, как солнце, и убивает их всех. «Ты заглянула в сердце ТАРДИС», — говорит голос внутри нее. — «Заглянула в душу самого Времени и попросила его изменить тебя. Это не тот выбор, который можно отменить». «Даже им». Доктор целует её, втягивая свет изнутри, как будто это что-то драгоценное. Как и она. Это убивает его, но этого недостаточно. — Он все еще внутри меня, — говорит Роуз, и ее голос становится эхом самой себя. Тьма вокруг них пульсирует светом. — Вихрь. Злой волк. Это то, что тебе нужно? «Мне нужен пилот», — говорит Контроль. — «Тебе нужно сделать выбор». Ей двадцать пять лет, и она задыхается от горя, запертая в мире дирижаблей, особняков и серых пляжей. Звезды гаснут, а она стоит у запертой двери архива Торчвуда с украденным паролем в руке. Устройство для прыжков ждет на другой стороне. Она убежит или останется? Она улыбается, и в четыре года, и в тринадцать, и в девятнадцать, и в двадцать пять, и все долгие годы после этого – вся она все еще горит. — Я та, которая убегает, — говорит она и делает свой выбор. В комнате темнеет. «Спасибо», — говорит существо внутри Контроля, но не словами, а внезапным блаженным, мучительным давлением своего разума внутри нее. Это слишком много для человеческого разума; Это похоже на пение. — «Я долгое время был один». — Я знаю, — говорит Роуз, и по ее лицу текут слезы. — Я понимаю. Корабль рождается под землей, в зелено-темных глубинах под Цитаделью. Город в осаде, планета окружена; Его старшие сестры на фронте кричат, когда их разрывают на части, когда они умирают вместе со своими пилотами. Поскольку их смерть не записана во времени, они могут сражаться, умирать и снова сражаться. Кораблю снятся страшные сны. Приходит последний смотритель и садится рядом с ним, напевая себе под нос, выполняя свою работу нежными, скрюченными руками. Иногда он поет колыбельные при пустом свете лампы, песни, предназначенные для детей его народа. Песни, чтобы утешить тех, кто боится темноты. Корабль любит его за это, как может. Он погибает, когда вражеская бомба разрушает северные туннели. Корабль еще растет, недостроенный, но времени нет – его отрывают от колыбели и дают пилота. Мальчик, который не сдал ни одного экзамена в Академию, чьи колени дрожат, когда он ступает на борт, и который не смог бы найти височные стабилизаторы, если бы они шлепнули его по заднице. Ребенок, играющий в солдатиков. Его звали Андрал, говорят ей на корабле, хотя Роуз уже знает. Она видит его лицо – черные вьющиеся волосы, узкую челюсть и вздыбленные усы. Его глаза широко раскрылись от ужаса. Она никогда их не забудет. Командир мальчика отправляет их присоединиться к Пятому флоту в битве за Глаз Гармонии. Корабль сражается, чтобы сохранить ему жизнь посреди жестокого хаоса; Это удается в течение трех минут и сорока двух секунд. Он истекает кровью на решетчатом полу, не в силах регенерировать, его разум взывает к матери и сестрам. Корабль поет ему в темноте, пока он тоже не умирает. Враг разрывает корабль на части, но в пылу боя один маленький осколок ускользает. Проваливается сквозь Око, в другой мир. «Неужели он его сжег?» — спрашивает ее корабль. — «Неужели Галлифрея больше нет?» Доктор никогда не говорил ей названия своей родной планеты. Теперь она видит ее в ее последние дни, все еще прекрасную. Чудесную и жестокую. Она отступает от стола, и пол камеры Хранилища снова становится твердым под ее ногами. Голова убивает ее. — Да, — говорит она. — Он ненавидит себя за это. «Ты любишь его». Роуз смеется. — Ты у меня в голове. Как ты думаешь? Металлический цилиндр вздрагивает и сдвигается, стол под ним стонет и деформируется, как будто внезапно вынужден нести невозможную тяжесть. Затем цилиндр удваивается, утраивается, и стол разбивается на зазубренные кусочки. Дверь открывается в плавной кривой растущего металла, и через нее Роуз видит консольную комнату внутри — идеальную копию камеры Хранилища, в которой она сейчас находится. Боль в голове усиливается, и она хватается за спинку ближайшего стула, чтобы получить поддержку. — Посмотри на это, — говорит она, немного невнятно. — Жестяная банка Принглс больше внутри. «Немного грубовато», — говорит корабль. — Привыкай к этому, — бормочет Роуз и позволяет боли затянуть ее на дно. ++ Она просыпается, свернувшись калачиком на теплом полу, с жужжанием живой ТАРДИС в ушах. От одного из мониторов компьютера доносится мягкий звон. Она хватается за край стола для совещаний и поднимается на ноги. «Извини за это», — написано на экране. — «Расширение внешних измерений потребовало большей психической нагрузки, чем я ожидал. Я бы тебя предупредил». Боль прошла, но голова чувствует себя странно. Как больная мышца, растянутая слишком сильно. — Со мной все в порядке, — говорит она, потирая лоб. — Во всяком случае, я давно не спала. Она оглядывает комнату и обнаруживает, что все на своих местах — круглый стол с мониторами и серебряным цилиндром, пространственная пушка и захламленная мастерская в углу. Практически безупречное воспроизведение реальной камеры. Если бы Ивонн Хартман вошла в эту дверь прямо сейчас, она бы понятия не имела, куда входит. Роуз закрывает глаза и прислушивается к нежному, знакомому напеву. Чувствует легкую вибрацию двигателей под ногами. — Будут какие-нибудь комментарии? — спрашивает Доктор. Она открывает глаза и видит, что он стоит у стола в облегающем синем костюме, с буйной прической и руками в карманах. Он улыбается шоку на ее лице, слегка покачиваясь на каблуках. «Черт», — думает она. — «Я снова вижу сон». — Ах, нет, извини, — говорит он, почесывая затылок. — Это сбивает с толку — я забыл об этих твоих надоедливых галлюцинациях. Нет, я твой голосовой интерфейс ТАРДИС. Я выбрал образ человека, которому ты доверяешь, чтобы оказывать более эффективную помощь. — Он подмигивает ей. — Хотя доверие в данном случае может быть несколько преуменьшением, я прав? Она бросает взгляд на пустой экран компьютера, затем снова на Доктора. — Контроль? — Это я! Устал звенеть, чтобы привлечь твое внимание каждый раз, когда мне есть, что сказать. — Он быстро поворачивается, демонстрируя свой вид. — Что думаешь? Она тяжело опускается на ближайший стул. — Ты уже знаешь, что я думаю. Он хмурится. — Тебе не нравится. — Это действительно так. Контроль слегка фыркает, как будто она задела его гордость. — Ну, это прекрасно. Есть много других вариантов, — он щелкает пальцами, и его место занимает Доктор в твидовом костюме и галстуке-бабочке. — Может быть, ты предпочитаешь более новую модель? Немного моложе, с большим подбородком. Делает все возможное, чтобы забыть о твоем существовании, но я уверен, у него есть на то причины. Она скрипит зубами. — Прекрати. Доктор в коричневую полоску опирается бедром о край стола, скрестив руки на груди. — Ты пилот, номер 47. Заставь меня. Она ненавидит слышать это имя в его губах. Она с трудом сглатывает, упираясь руками в подлокотники кресла. — Зачем ты это делаешь? Он подходит и приседает перед ней, одетый в черную кожаную куртку и темный джемпер. Коротко остриженные волосы и бледно-голубые глаза. — Потому что ты собираешься попросить меня отправить тебя на смерть, а мне нужно знать, какое лицо надеть, когда я попытаюсь отговорить тебя от этого. — Но ты можешь это сделать? — спрашивает она. — Отследить источник передачи Каскада Медузы и отправить меня по этим координатам? Он улыбается, но улыбка не затрагивает его глаз. — Я могу все, что угодно. Все, что хочешь, Роуз Тайлер. Твоё желание — закон для меня. Это не Доктор. Она знает это, знает, но, глядя ему в глаза, она снова чувствует себя девятнадцатилетней, как будто и не прошло всего этого времени. Когда-то он любил ее по-своему – утешал себя ее невинностью, удивлением и легким обожанием. Короткое пламя, от которого можно согреть руки. Что бы он подумал о ней сейчас? — Это все равно убьет меня, — говорит она, как ни в чем не бывало. — Когда другая Роуз найдет его, и я останусь позади. Я не смогу этого вынести. — Я в это не верю, — говорит он, и это совсем не похоже на Доктора. Это похоже на корабль времени, который пел галлифрейские колыбельные своему умирающему пилоту. Это была безнадежная битва за мальчика, которого он мог сохранить в живых только в течение трех минут и сорока двух секунд. Если она умрет, корабль снова останется один, и это будет ее вина. Он почувствует, как она умирает, даже за целую вселенную. Она на мгновение замирает, вспоминая что-то, что сказала другая Роуз ранее той ночью. — Это телепатическая связь. Мы с тобой теперь связаны. Связаны друг с другом, несмотря ни на что. Контрол растерянно смотрит на нее. — А? Я думал, что это как бы подразумевается, со всем этим чтением мыслей, обменом воспоминаниями и тому подобным. — Нет, я имею в виду... — Она резко встает, проходя сквозь голограмму голосового интерфейса. Контроль откидывается назад, не выходя из своего пространства. — Это один вид связи, но есть и другие. Во вселенной Донны я использовала ТАРДИС, чтобы посмотреть на ее временной поток. Это было уникально даже для путешественника во времени. Реальность изгибалась вокруг нее, как будто ей было суждено встречаться с Доктором снова и снова. Оказаться в нужном месте, в нужный момент, как будто что-то сближает их. Что-то вроде... — Доктор-Донна! — Контроль заканчивается за нее, внезапно у нее кружится голова, и она поворачивается в сторону мониторов. — Роуз, ты гений! Она смеется, чувствуя, что у нее самой кружится голова. — Если ты сможешь найти ее поток времени, ты сможешь найти Донну. И если ты сможешь найти Донну... — Если я смогу найти ее, — говорит он, насмехаясь. — Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? — Он указывает на нее, пресекая любой умный ответ. — Представь себе её поток времени, точно таким же, каким ты видела его на ТАРДИС Доктора. Ясно, насколько сможешь. Она делает это, и через несколько секунд на каждом из мониторов появляется изображение — поток времени самой важной женщины в мультивселенной. Пространственная пушка оживает, сверкая дугами синих молний. Роуз бежит к штабелям оборудования в углу Малкольма, чтобы схватить мобильный телефон и одно из устройств для прыжков, но останавливается как раз перед тем, как поднять его. Оборачивается и смотрит на Контроль. Он уже смотрит на нее, глубоко засунув руки в карманы пиджака. — Я не та, кто его найдет, — говорит она. — Ты же знаешь, что это не так. Он пожимает плечами. — Может быть и нет. Но ты та, кто найдет Донну Ноубл. Она улыбается и берет прибор для прыжков. Кладет в карман мобильный телефон Торчвуда. — Я вернусь. Обещаю. — Я знаю, что ты это сделаешь, — говорит ее корабль и бледно-голубыми глазами наблюдает, как она нажимает кнопку и исчезает.