Приключения вредины мамы-Саске

Сакура жила в скромной двушке одна вот уже добрых пять лет, с тех пор, как накопила денег и съехала от родителей. Маленькая уютная гостиная и светлая спальня лучились чистотой и стерильностью, не хуже, чем хирургические операционные в главной больнице Конохи. И пахло чем-то сладковатым, мятовым, как и от самой девушки. Определенно, запах дома понравился Саске. Было в нем что-то родное, из далекого прошлого. Он силился вспомнить, но внутренний голос молчал. В его голове вообще не было мыслей, пустота в мозгу тихонько позвякивала. - Располагайся, - добродушно улыбнулась девушка, - будешь спать у меня в комнате. - Нет, - заявил Саске и кинул сумку на диван. - Что еще за «нет»? Это не обсуждается. У меня подушка ортопедическая, да и на кровати тебе будет намного удобней. Учиха щелкнул пультом вместо ответа и покосился на телевизор. Спорить с Сакурой не было сил, однако стеснять ее своим присутствием он не хотел. Она и так многое для него делает, давая временное убежище. - Диван раскладывается, - через некоторое время сказал парень, чем четко обозначил свою позицию. Сакуре оставалось лишь молча принять ее и согласиться. Она не знала, куда себя деть. Чувствовала себя в своем доме неловко и не к месту, в то время как Саске делал вид, что заинтересован передачей. Его плечи были понуро опущены, а взгляд потух, наполнившись бессмыслием. - Может, покушаешь что-нибудь? – спросила девушка, присев на диван рядом. Саске окинул ее невыразительным взглядом и пожал плечами. Есть ему не хотелось, но дети пережили самый первый стресс в их жизни и нуждались в поддержке и дополнительной энергии. - Рис и рыба? – уточнила девушка, зная, что Саске во время беременности стал очень прихотлив к еде. Но парень, вместо того, чтобы привередничать, просто кивнул. «Да что за пиздец у них там произошел?!» - мысленно недоумевала девушка, но вслух так и ничего не сказала. Впредь она должна думать, прежде чем что-либо говорить, дабы не нарушать относительного спокойствия Учихи. Давненько она не видела его таким безжизненным. Если бы она знала, насколько была права… Прозябать в темноте и, не поддаваясь отчаянию, верить в лучшее. Падать от хлесткого удара судьбы навзничь, но подниматься. Хладнокровно идти вперед через мглу разочарований и колкость обид. Пережить крах падения собственного эго, устоев и бытия. Пройти через боль предательства и не сломаться. Думаете, - это просто? Пережить, не мучаясь? Но Саске и не думал о происходящем, в общем-то. Такие рассуждения пусть остаются Неджи, - как раз в его стиле. Жалеть себя и в корне утрировать собственные переживания, подкрепляя это суждениями о судьбе и нелегкой доле. Саске же себя не жалел, да и о себе думал в последнюю очередь. Холодная отрешенность разлилась в нем как спасительная влага в жаркий день. Окутала его с ног до головы, приросла, будто вторая кожа. И не было больше ни Наруто, ни, собственно, самого Саске. Только малыши в его утробе. Дети – единственное, что его волновало и заботило по-настоящему. От всего остального он отрешился, воспитывая в себе хладнокровие и уверенность в завтрашнем дне. Саске, мыслящий логически, справедливо рассудил решать проблемы по мере их поступления. Поэтому он, опостылевший всему миру, два дня только и делал, что ел и спал. Не мучимый гонениями воспоминаний, не терзаемый сомнениями в правильности своих поступков он забывался в сладком забвении сна и такой нужной ему пустоты. Он просто знал: если начнет зацикливаться на случившемся – то не остановится уже никогда. Он знал, что справится со своей ношей. Ведь у него нет выбора, когда под сердцем две крохотные жизни нуждаются в нем. Саске – их еда, вода и воздух. Саске - их дом. Им, еще не родившимся, больше не на кого положиться. Малыши – вот, что важно. А Наруто… сам виноват. Правда ведь? Но почему-то, в промежутках между суровой реальностью и медовой пеленой сна тоска колотилась на задворках сознания. Сакура видела многое. Сакура была не глупа. Она замечала тень отчужденности в его некогда радостных глазах. Там не плескались разливы боли, не нависала грузом тень усталости, не было даже обреченности и надлома. Только всепоглощающая пустота чернильных глаз. А ведь раньше его взгляд был совсем иным. Сдержанный взор отражал лучи счастья. Мало кто знал, но Саске умел улыбаться одними лишь глазами. И где это все теперь? В замкнутом пространстве чужой души. Запрятано в самые глубины сердца под ключ, который где-то просрался. Саске замкнулся в себе. Ему не хотелось ни говорить, ни читать, ни смотреть телевизор. Казалось, он двигался с той же неохотой. И Сакура чувствовала: точка невозврата совсем близко. Еще чуть-чуть и будет поздно. Она боялась, что парень может навсегда остаться таким, словно не от мира сего. И, сколь ни старалась не упоминать о Наруто, решила взять все в свои руки. - Ты не думал с ним помириться? – спросила она за завтраком на третий день. - Я ни с кем не ссорился, - произнес Саске, чуть хмурясь, заранее зная, к чему приведет весь разговор. - Он спрашивал о тебе. - Ничего не хочу знать. Закрыли тему, - грубо ответил омега и отставил от себя тарелку. Есть резко расхотелось. - Наруто, он… Саске, ему плохо! Он сильно переживает и волнуется за тебя. Да и то, что с ним произошло на миссии, оставило свой отпечаток. Саске поднялся из-за стола и положил тарелку в раковину. Дети получат примерно 1350 калорий за завтрак. Норма выполнена, теперь Саске может еще немного поспать. - Тебе совсем не интересно? - Совсем, - тихо и зло. - Как ты можешь быть таким бессердечным? – ударила по столу Сакура так, что затряслись чашки. Саске лишь передернул плечами. - После стольких пережитых лет? С ним полная жесть твориться, как ты не понимаешь? На миссии он чуть Богу душу не отдал, еще и… - Хватит, - резко оборвал ее Саске. – Наруто давно не мальчик, и мне плевать, что у него там твориться. - Тебе действительно все равно, Саске? Взгляд, глаза в глаза. Изумрудно-зеленый, наполненный отчаянием и угольно-черный, сквозящий непоколебимой уверенностью. - Ты даже не хочешь знать, почему он так себя вел? Почему это случилось с вами? – тихо спросила девушка. - Не хочу, - выдохнул парень. - Как ты смеешь, Саске? – все еще не верящее вопрошала она. – Наруто ведь тебе не чужой, тебе не может быть все равно! Ты должен с ним поговорить! Тебе самому станет легче! Раздраженно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, парень предостерегающе заявил: - Я сам решу, что мне делать и как, блядь, мне жить и что для меня лучше. Не смей зарекаться об этом. Ногти Саске с силой впивались в ладонь, неконтролируемая злость пульсировала где-то в районе желудка, скапливаясь вместе с желчью. Пришлось даже несколько раз вздохнуть и выдохнуть, чтобы не наброситься на Сакуру с кулаками. Еще пару глотков воздуха, чтобы немного успокоиться. Слишком резвые, для беременного, шаги, чтобы избавиться от вороха ненужных мыслей. Совершив два оборота ключом, толкнув дверь плечом, он вышел на улицу. И едва не запнулся об корзину с фруктами. Саске пораженно застыл, затем огляделся, но не увидел того, кто мог ее оставить. Между сочными яблоками торчал белый уголок кроткой записки, корявый почерк на которой был вполне узнаваем и родным. И тут же укололо болью где-то там, слева. Всего два слова, а такие въевшиеся в кору больного покореженного сознания. «Поешь, Саске». Учиха презрительно ухмыльнулся, размазывая пальцами непрошеный образ перед глазами, по воздуху. Появилось жгучее желание замахнуться и пнуть от души эту корзину с, мать его, фруктами. Но он подавил и этот гневный порыв, мстительно думая: «Сам жри свои яблоки». Саске прошел мимо и даже не обернулся. Прошел мимо, так и оставив сиротливо лежать на пороге первую попытку помириться. Саске хотелось бежать. И, если бы он мог, то наверняка бы был уже где-то на границе, просто мчался бы вперед по деревьям, перепрыгивая с ветки на ветку, и уходил бы все дальше от приевшихся мест. Людей, деревни, опостылевшей Сакуры, но, прежде всего, от Наруто. О нем хотелось напрочь забыть. Но Саске, таская становившихся с каждым днем тяжелей малышей, шел медленно, с силой печатая шаг. Шел, куда глаза ведут. Шел туда, где нет людей, надоевших улиц и образов. Шел, и с каждым шагом и вздохом в такт чувствовал себя живее всех живых. Вместе со злостью, жизнь, которая, казалось бы, утекла сквозь пальцы, возвращалась с оглушительной мощью, стремительно. Саске даже улыбнулся криво и отчего-то зло своему отражению в витрине какого-то магазинчика. Сила наполняла его до краев, появилась стальная уверенность в завтрашнем дне и ощущение, что он горы может свернуть ради сыновей. Ведь он, прежде всего, не шиноби и не человек. Он – омега, он – мать. И он будет защищать малышей ото всех напастей, пусть даже если придется возвести во врага их отца. Сейчас ему плевать на Наруто. Должно быть, по крайней мере. Саске ни в коем случае не должен переживать за этого безмозглого идиота, он не имеет права ошибиться и дать повториться случившемуся стрессу, который вызвал ложные схватки и чуть не привел к отторжению. Может быть, позже, когда дети родятся, он с ним помирится. Позже, когда будет не так больно вспоминать чужой запах на своем самце. Когда будет не так мерзко, вспоминая моменты близости. Не так гадко, муторно и грязно. Обида резью застилала глаза. Парень заставил себя вновь стать равнодушным и растворил тяжелые мысли рутинной чепухой. А внутренний голос продолжал шептать, хоть его уже никто и не слушал. Он сомневался, что у него получится принять Наруто после всего. Где-то в глубине души он боялся, что просто-напросто…не простит. *** Сакура пораженно смотрела на хлопнувшую с силой дверь. Замок щелкнул уже несколько секунд назад, но девушка так и не сменила положения, уставившись на порог, стараясь не выпустить наружу слезы. Они не помогут вернуть мир в семью друзей. Слезы вообще ничему не помогают, они - всего лишь вода соленая. Слёзы — жидкость, вырабатываемая гардеровой или слёзной желёзами для смачивания и очищения поверхности глаза у земноводных, пресмыкающихся, птиц и млекопитающих. Прозрачная, слегка опалесцирует, имеет слабощелочную реакцию. Основную часть (до 99 %) составляет вода, остальное — неорганические вещества (хлорид натрия, карбонат натрия и магния, а также сернокислый и фосфорнокислый кальций). И, даже зная, что ее глазам сейчас не нужно их увлажняющее и бактерицидное действие, эмоции рвали девушку изнутри. - Ну, ты хотя бы вышел на улицу, - всхлипнула она и хлестко ударила себя по щеке, не поддаваясь чувствам. Затем, взяв себя в руки, девушка собралась и пошла в резиденцию, где ей была назначена аудиенция сразу двумя хокаге. Цунаде стояла за правым плечом сгорбатившегося над документами Наруто. По левую от него сторону стояла Шизуне, читая что-то в своем блокноте и чиркая в нем огрызком карандаша. Как только Сакура вошла в кабинет и затворила за собой дверь, присутствующие выжидающе уставились на нее. От пристального внимания, девушка на секунду растерялась и замешкалась, пытаясь подобрать слова. Гнетущая атмосфера действовала подавляюще. И такое царило в кабинете хокаге вот уже третий день. - Скажи, что с ним все в порядке, - глухо просипел Наруто. Из-за опухших и мертвенно-фиолетовых век его глаза виднелись узкой щелочкой. Сакура бы тут же набросилась на него заботой и вопросами, вылечила бы синяки и заплывшее глазное яблоко, если бы сама не была причастна к этому. Если бы не своими руками поставила фонари. И ей не было жалко за содеянное. - Гулять пошел, - сказала она. Пятая прозорливо прищурилась, замечая сквозящую неуверенность в голосе куноичи. И, тяжело вздохнув, Сакура подробно и сухо описала утренний инцидент, после чего с надеждой посмотрела на присутствующих и робко спросила: - Что думаете? Наруто привычно молчал. Тишина теперь была его спутником, и отныне рой его мыслей так и оставался там, где ему быть положено. В голове. Шизуне подала голос: - Мне кажется, не все так плохо. Саске-куну заведомо не может быть все равно, он же разозлился. - Он не должен быть таким эгоистом, - высказала Сакура свою точку зрения. – С Наруто случилась беда, а Саске даже не спросил об этом. - Он прав, он не должен обо мне волноваться. Я заслужил, - пробормотал Наруто, умалчивая обрывок фразы, но договорил про себя: «Потому что я монстр». Он считал себя недостойным, по меньшей мере. - Ты заслуживаешь счастья, Наруто-кун, - нежно сказала Шизуне. - Попытайся! Сделай все возможное, чтобы он простил тебя! Где тот Наруто, которого я знаю?! – прикрикнула Сакура, пытаясь расшевелить друга. Она ждала, что былой озорной огонек вспыхнет, что Наруто вот-вот улыбнется и вновь совершит чудо. Но его взгляд так и оставался выцветшим, блеклым и скрытым за синяками. - Саске против меня, я с этим ничего не сделаю. Он меня не простит. - Ты так и не научился врать, - ласково шепнула Цунаде, потрепав измученного парня по волосам. И более жестко припечатала: - Если хочешь, чтобы Саске простил тебя, для начала, прости себя сам! - Я не… - начал было Наруто, но осекся, получив подзатыльник. - И еще кое-что. Саске не против тебя, но и не за. Он на стороне детей. И действует, исходя из их интересов. Смекаешь, малец? И Наруто смекнул. Сквозь пелену опухшей кожи сверкнул крохотный лучик надежды. И это не надежда, что Саске когда-нибудь простит его. Эта надежда на то, что он и их малыши выживут, не смотря ни на что. Главное, чтобы акацки не узнали о том, что они существуют. Может оно и к лучшему… кто его разберет. И Наруто отдаст свою жизнь за них, не колеблясь Ровно в тот час, когда потребуется.