Приключения вредины мамы-Саске

Утро ласковыми лучами малинового рассвета обнимало омегу за плечи, очерчивало острые коленки и большой живот, нежно целовало веки. Темные прядки волос ореолом разметались по белоснежной подушке, выглядя при этом причудливо, но не дурашливо. На макушке в переплетение слегка блестящих волос забралось перышко, которое Итачи непреодолимо захотелось убрать. Но он лишь сжал ладонями простынь, не смея касаться своего младшего брата, и продолжал осматривать родные черты, которые под влиянием времени заострились и стали чуть угловатыми. Итачи помнил его пухленьким младенцем, худеньким мальчуганом, а теперь же хотел запомнить своего брата в возрасте двадцати четырех, когда он стал очень привлекательным омегой. Кто же знал, что из Саске вырастет такая сильная, волевая и очаровательная омега? Итачи искренне полагал, что его брат станет таким же альфой, как и он сам. Кто знает, если бы не эта сущность, что бы с ним случилось? Беременность определенно шла Саске к лицу. Она придавала ему некий шарм, окутывая парня шлейфом неуклюжести, которую может вызвать только огромный живот. Это отражалось в кособокой походке, когда Саске брал что-либо в руки, когда аккуратно садился. Но больше всего это было видно в его глазах. Омега отчаянно любит малышей в его утробе. Он смотрел на свой живот с приторной нежностью, с животной лаской оглаживая, в надежде, что его обитатели почувствуют тепло его узких ладоней. И Итачи, скрепя сердце, признал, что такой Саске ему неумолимо нравится. И он искренне жалел, что не он сделал его таким. Итачи отчаянно смотрел на него, пытаясь впитать в себя горячо любимый образ младшего брата. Кто знает, может быть, это его последняя возможность насладиться его близостью. Последний день, когда его чарующие глаза будут смотреть без доли презрения. Если вообще будут. Итачи заслуживал смерти и давным-давно был к ней готов. Когда-то он молил о том, что Саске подарит его душе успокоение своей рукой. Но в это утро надежда в его душе стала громче дышать и распрямила крылья, отчаянно пробиваясь сквозь толщу вины. Мучительно страшно захотелось жить под этим бескрайним небом, где облака, как молоко, разливались белым по синему. Ходить по мокрой от росы зеленой траве голыми пятками, там же, где будут резвиться его племянники. Хотелось жить в мире, где Саске – только его. Хотелось, чтобы как раньше – самый нужный, необходимый, любимый той наивной чистой братской любовью. Раньше Саске считал его своим ориентиром. А теперь? Кто же теперь стал его ориентиром? Тот самый придурковатый Наруто? «Это не мое дело», - жестко одернул себя Итачи, с тоской смотря на округлый живот. Он хотел вновь стать частью его мира. Жаль, что не все желания имеют свойства сбываться. Некоторым поступкам нет прощения. А горечь вины, даже простреленная неуемным желанием жить, будет давить на плечи до конца жизни и даже после нее. И Итачи уже ни за что не забыть, как по его рукам текли слезы и кровь матери. Как одним взмахом руки он отнял жизнь их отца. И ничьими приказами не отмыть то, что он сделал своими руками. Ни советники, ни Данзо, ни лорд Хокаге. И, даже не смотря на то, что хотел защитить самое дорогое, не отменяет содеянного. Не оправдывает. Не прощает. Итачи сам себя простить не может, хотя и прокручивал в голове уже тысячу раз, не видя другого исхода. Ни для себя, ни для семьи. «Саске меня не простит». Тихо вздохнув, Итачи выскользнул из постели и направился в ванную. У него было слишком много дел, а он и так непозволительно долго валялся, занятый бесстыдным разглядыванием братишки. Последние звезды тихо погасли в посветлевшем небе. Золотистые лучики солнца пробивались из-за горизонта увереннее и смелей, заглядывали в окна и ложились жирным мазком, разрастаясь с каждой минутой, стелясь по полу. Розовый край неба пестрился малиновыми всполохами, пока величественное солнце медленно всплывало над горизонтом, поднимаясь выше и прогоняя остатки темноты по углам. Длинные ресницы омеги дрогнули, когда настырный лучик пробился сквозь незашторенное окно и лениво разлегся на его лице. Саске моргнул и медленно сел на футоне, сонно озираясь по сторонам. Он с трудом вспомнил, где находится – с утра его мозговая деятельность была не слишком активной. Широко зевнув, парень с огромным трудом поднялся на ноги и направился в ванную, попутно отмечая неестественную тишину дома. Не было слышно ни детского плача, ни чьих-то голосов, ни шагов обитателей. «Ах, точно, я и забыл», - подумал Саске и вытащил из ушей затычки. Дом сразу заполнился звуками шкварчащего на раскаленной сковородке масла и громких голосов, переругивавшихся между собой. Атмосфера показалась Саске весьма уютной и, даже в кой-то мере, родной. У Учихи было приподнятое настроение. Он чувствовал, как его душу затопляет гулкое, непомерное счастье. Оно было не полным, нет. Ему по-прежнему не хватало Наруто. Но взамен он обрел частичку себя. Омега силился убрать расползающуюся на все лицо улыбку, но не мог в серьез контролировать свою мимику – такое уж было у него настроение. Он обрел старшего брата вновь. Осознание этого заставляло даже его ресницы трепетать! А еще Наруто был на подходе сюда. Саске нутром чуял: его альфа становится все ближе и ближе с каждой минутой. «Прекрати лыбу давить, идиот», - мысленно дал себе оплеуху омега и опасливо осмотрелся. Момент был идеальным. Судя по разговорам, Дейдара с малышкой отправились в город к врачу на осмотр, а остальные жители дома обустроились на кухне и не собирались расходиться еще некоторое время. Он сомневался, стоит ли ему вообще что-то делать, ведь на подходе, скорее всего, целый отряд Анбу, и силы Итачи определенно сбрасывать со счетов не стоило, но Саске, по своему собственному усмотрению, решил все-таки воплотить задуманное. Миссия, назначенная самому себе, требовала небывалой собранности и осторожности. В конце концов, омега прекрасно давал себе отчет в том, что, фактически, пребывает во вражеском логове. И даже то, что Итачи – его родной брат, не снимало ответственности с его плеч. Все обитатели этого уютного дома, как бы ни пытались скрываться и пытаться наладить собственные никому не нужные жизни – все равно являлись опаснейшими преступниками, за которыми вот уже много лет гонялся целый мир. И если Саске будет бездействовать – это равносильно дезертирству и трусости. Он был шиноби Конохи – сильнейшей из деревень нинзя. И по праву гордился этим. Половицы в доме не были старыми, но скрипели при каждом неверном движении, оповещая об опасности как сирены. Саске многих трудов стоило пробраться в чужие спальни незамеченным. Шпионские навыки в нем еще не уснули окончательно, однако с координацией было из рук вон плохо. И не мудрено: будучи беременным парень напрочь забыл о растяжке и утратил большую часть своей гибкости, если не сказать, что всю. Пожелтевшие от времени листы, окаймленные алой лентой, были исчерчены убористым почерком вокруг пентаграмм. Он сам изготовлял эти взрывные свитки, когда был еще капитаном отряда. Они были куда как мощнее тех, что давали в стандартном наборе экипировки и управлялись непосредственно его чакрой. Более того, они были меньше, легко прятались и не дымились перед тем, как рвануть, что не давало врагам лишних секунд, чтобы защититься. Закончив ставить печати, Саске привел себя в порядок, оттряхнул с футболки пыль и как можно непринужденнее зашел на кухню, зевнул и поздоровался: - Доброе утро. Атмосфера была странной, Саске понял это как только вошел. И вроде бы все, как и должно быть: брат безмятежно суетился у плиты, остальные угрюмо завтракали. Никаких признаков опасности не было, но в воздухе витало чье-то ощутимое волнение. - Доброе, - мигом отозвался Итачи. – Тосты будешь? - Пожалуй, - согласился омега и сел за стол. Кисаме неприязненно лязгнул ножом, но в ответ на приветствие кивнул. Хидан, казалось бы, совершенно не обратил внимания на присутствие Учихи младшего, словно его и не было вовсе. Это было весьма странным, с учетом того, что накануне мужлан с ним обращался как с отбросом. Чутье шиноби, не притупившееся ни на йоту во время беременности, нашептывало держать ухо в остро. А еще лучше катану наготове. - Пей, - безразлично сказал Кисаме, ставя перед омегой граненый стакан с апельсиновым соком. И будь Саске трижды проклят, но если бы не чутье, он бы сделал это. Он бы выпил сок, не задумываясь, потому что утренняя жажда немного царапала горло. - Нет, спасибо, - простодушно кивнул парень. - Ты че выделываешься? – прошипел Хидан, обнажая клыки, - Живо пей! – приказал он едва слышно. Быть может, он осип за ночь? Или боялся, что Итачи, увлеченный приготовлением завтрака, его услышит? – Аллергия на цитрусовые, - громко сказал Саске, выгибая бровь. Он бесстрашно смотрел в глаза Хидана, видя, как багровеет его лицо от злости. Саске, как только впервые его увидел, то сразу понял, что у альфы ужасные проблемы с психикой. Неуравновешенный, без причины смеющийся психопат его ничуть не пугал. Скорее напротив, позабавил. И, не будь он в положении, он бы с превеликим удовольствием надрал его заносчивый альфовский зад. У него кулаки так и чесались выбить из него всю дурь и научить хорошим манерам, а, в частности, он бы привил этому остолопу уважение к омегам. Беременным омегам. Стеклянный стакан разлетелся осколками по столу и кафельному полу кухни, разбрызгивая все содержимое по сторонам оранжевыми ручьями. В том месте, где стоял стакан, торчал остро заточенный кунай, сверкая своими гранями. Итачи, словно ничего не было, отвернулся обратно к плите. - Хм, - Саске вернул высокомерие с троицей, заломив руки поверх живота в замок. - Прибери здесь все, - властным тоном, не терпящим пререкательств, приказал Учиха-старший. Альфа в нем был намного сильнее, не говоря уж о качествах нинзя. Хидан уступал его брату во всех планах. Итачи подавлял своей аурой так, что даже Кисаме пришлось не по себе, и он непроизвольно сгорбился под напором чужого Ки. Саске, словно ничего не чувствовал, продолжал расслабленно сидеть на своем месте. И не мудрено: Наруто, порой, вещи и похуже вытворял своей энергетикой, заставляя джоунинов в обмороки падать. - Итачи-сан, прекрати, пожалуйста, - миролюбиво попросил синелицый, в обманчиво-беззащитном жесте поднимая руки. Но фальшивая добродушная улыбка тут же уступила место коварной, искренней. И все это – в тысячные доли секунды. Незаметно, но Саске знал, куда смотреть. Кунай, что был загнан в столешницу острием, был не предупреждением для сокомандников. Это было приказом ему действовать. Это жест знали только Анбу листа, чужестранники не могли знать всех секретов чужой нации и, как понял Саске, Итачи в такие детали их не просвещал. Альфа провоцировал их, дразнил своим мощным ароматом и успешно притуплял внимание. - Прекратите, Итачи-сан, - повторил Хошигаке, - а не то омега умрет! *** Два неприметных отряда шиноби умело прятались в могучей кроне деревьев, между ветками. У Наруто была наблюдательная позиция, подчиненные могли видеть его из всех точек природного укрытия. Нинзя были собраны, сосредоточенны и пребывали в состоянии боевой готовности. На зеленой опушке, в прогалине между вековыми дубами, не было ничего, кроме порхающих от цветка к цветку бабочек. Не доносилось ни запахов, ни звуков, ни теней. Только очень слабые отголоски чакры, больше похожие на простые следы, нежели энергию, исходившую от самих людей. Однако Сасори железно заявил: «Здесь!». В режиме отшельника Наруто чувствовал барьер, но никак не мог расширить чутье в его пределах. Он очень слабо чувствовал всполохи чакры Саске. Настолько слабо, что и не верилось вовсе, что его омега так близко, в двадцати метрах от него. Стоит только закрыть глаза, подойти и дернуть за руку. Но перед Хокаге стояли нерешенные проблемы в виде преграждающего путь барьера, пройти сквозь который незамеченными невозможно. А если Узумаки обнаружат, то велика вероятность того, что он своими необдуманными действиями навлечет на Саске еще большие неприятности. Этого не хотелось. Оставлять без присмотра омегу в чужих руках хотелось еще меньше. Дилемма. М-да. - Где слепая точка у этой техники? – спросил Хокаге требовательным тоном, надеясь, что ему все же повезет. - У этой техники нет недостатков, - безразлично ответил кукловод, - стоит только переступить черту и об этом тут же узнают. Барьер реагирует на чакру. - И что будет, когда он отреагирует? - Если пойду я, то, скорее всего ничего не случится, но Итачи все равно узнает и поймет, что я с хвостом. - А если барьер пересечет то, что не имеет чакры? – поинтересовался Нара, наблюдая, как на поляне, словно из ниоткуда, появилась сизокрылая ласточка и тут же улетела по своим птичьим делам. *** Беззащитная шея Саске оказалась в стальном захвате мускулистых рук. Хидан, обнимая его сзади чуть ли не до хруста ребер, ладонью давил на кадык, перекрывая поступление ценного воздуха в легкие. - Попался! – зловеще сказал мужчина, скаля клыки в кровожадной улыбке. Он не медлил: знал, что с Учихами промедление обратиться в проигрыш. И, в предвкушении предсмертных конвульсий и агонии жалкой омеги, с дюжинной силой сдавил тонкую шею сильнее, ломая хребет с леденящим душу хрустом. Только вот он опоздал: Учихи уже были на два шага впереди. Безвольное тело омеги обволокло белесым облаком густого пара, и когда тот развеялся, его тело в чужом захвате заменил стул на тонких ножках. - Блядь! – ругнулся Хидан, видя перед лицом черную подошву сандаль, но не успевал увернуться. Стул, оказавшийся в руках в результате замены, буквально спас. Итачи ногой проломил бархатное сиденье, в щепки разнося некогда ровные деревянные ножки, но по лицу мужчине не попал. - Тц, промазал, - комментировал Итачи, с неудовольствием отмечая траекторию, по которой двинулся противник. Саске, словно играючи, откуда-то сверху метнул сенбоны, которые с поражающей точностью насквозь проткнули голые ступни Хидана, ровно по центру, пригвоздив того к полу. - Куда-то собрался? – проворковал Учиха-младший и ловко спрыгнул со стены, к которой был прикреплен чакрой. И только теперь, когда Саске встал перед ним в полный рост, выпрямившись и высокомерно ухмыляясь, Хидан понял, что попал в иллюзию. Там, на задворках чужого сознания, он стал пешкой в руках омеги. Саске визуально стал казаться больше. Он не был отягощен детьми в утробе, был в превосходной физической форме и передвигался с былой грациозностью. Ловкий, быстрый, опасный. Саске вновь чувствовал себя самим собой – капитаном отряда Анбу, сильнейшим шиноби в деревне, лучшим бойцом – и наслаждался своей властью, пусть это всего лишь его разгоряченные кровью фантазии. Пол внезапно стал липким, как патока, и затягивал в глубину. Полз по ногам Хидана, погружая все глубже и глубже, до тех пор, пока он не оказался лицом напротив паха омеги. Саске жестко схватил его за волосы и припечатал коленкой, ломая нос. - Сука! – выплюнул альфа, - не думай, что ты победил, ублюдок! Это всего лишь тупорылое гендзюцу! - Именно, - торжествующе шепнул Саске, интонациями обещая парню самые глубины ада. В реальности же дела обстояли немного хуже. Хоть у Кисаме не было возможности привести в чувство напарника, он смог почти на равных противостоять Итачи, загоняя того в угол и вынуждая использовать шаринган, успевая при этом атаковать омегу. В ход шло все, что находилось под рукой: чашки, вилки, поварешки. Саске, не имеющий возможность призвать кусанаги, отбивал кунаи раскаленной сковородой и даже умудрился обжечь синюю грубую кожу маслом. - У вас прекрасные рефлексы, Итачи-сан, - похвалил Хошигаке между атаками, - для человека, что почти слеп, вы прекрасно умеете выживать. Саске думал, что ослышался. Он очень хотел, чтобы так оно и было. Но то, что у Итачи были проблемы со зрением, теперь бросалось в глаза. И как он раньше не заметил? Вблизи обладатель шарингана видел прекрасно. Однако он даже не смотрел на кунаи и иглы, чтобы увернуться: он определял по звуку их местоположение и с блеском увиливал. Однако сам факт этого приводил омегу в замешательство. - Саске, не отвлекайся! – приказал Итачи, отводя траекторию летящего сирюкена одним касанием. Омега скрипнул зубами от досады, но, скрывшись от Самехады, приободрился. Пестрая оранжевая жаба весело махала ему из-под стола, оповещая о прибытии подмоги. Удивительно, но в ходе сражения ее никто не заметил. И омега решил: сейчас или никогда. Обычный клон – это все, что он мог позволить себе. Его запасы чакры не успели восстановиться с последнего поединка, а все, что у него осталось – ему не принадлежит. Оставшаяся чакра была нужна детям для поддержания их жизней. Самая примитивная уловка, но она неожиданно сработала. Все было до ужаса элементарно, и Саске, честно, до конца не верил, что у него получится. Клон зашел спереди, прикрывая его настоящего, который переместился за спину противнику. Конечно, клон был всего лишь проекцией настоящего Саске и не имел физического тела, но спецэффекты и самомнение натолкнули Кисаме на мысль о ловушке. Саске перед Кисаме встряхнул плечи и протянул: - Надоело мне играться с тобой. Скучно, - посетовал омега и пошел. Иглы пролетали сквозь него, кунаи со свистом пролетали возле уха, а омега продолжал вальяжно шествовать к противнику, обтекая атаки. Хошигаке, уже было решивший, что угодил в гендзюцу, пытался освободиться от него. И в этом заключалась его главная ошибка: он отвлекся, чего делать ему не стоило. Саске огрел его сковородой по затылку, вырубив на время. - Хм, - пораженно выдохнул Итачи, - как ты поместил иллюзию в реальном мире? - Ты точно слепой, - буркнул омега, опуская погнувшийся инструмент, - это был обычный буншин. - Ты подумал над тем, что я тебе вчера рассказал? – бесцветно спросил альфа. Но Саске видел волнение, залегшее в уголках его губ. - Кстати об этом, - серьезно кивнул омега, - ты хотел искупления? Что ж, я отомщу тебе, братец, за все. Надежда, что плескалась в глазах Итачи одинокой льдинкой, погасла. Его взгляд потух, а плечи, что раньше были благородно расправлены, понуро опустились. - Я готов, - уверенно прозвучало в кухне, где окна остались без стекол.