Королева улья

По ночам не спится – реакция моего организма на лекарства и восстановление. Кроме того, я не двигаюсь совсем. Зачем мне спать? Неподвижному организму энергии и от жучков много, а Стрекоза еще раздобыла с моего корабля сухпайки с тонизаторами, и теперь мое тело буйствует, требует развлечений. Может, танцульки или пару часов в зале помогли бы мне успокоиться, но тут, в положении червячка в коконе, я ни рукой взмахнуть, ни ногой пошевелить не могу. Стрекоза вскрыла мой кокон пару дней назад, и все, что там накопилось за месяц, вытекло на темно-зеленую траву, сделав ее светло-коричневой. Потом завернула меня заново, и я стал чувствовать себя комфортно. А вот Стрекоза от вони морщилась и возмущенно пищала, а я смеялся и думал, что моя мама такая же привередливая. Но это насекомое должно было понять, чем это кончится, когда забинтовывало меня в кокон. Неважно, за пару дней запах выветрился, правда, любоваться на траву да жучков я больше не мог. Кажется, мои отходы уничтожили всю флору и фауну. Было еще одно неприятное осознание – запах привлек каких-то хищников. Они несколько раз появлялись на нашей поляне и скалили на меня клыкастые морды. Стрекоза бойко прогоняла их какими-то костяными ножами. В бою эта муха была сильна, и я радовался, что у меня такой хороший опекун. Со Стрекозой было не страшно, и теперь, завидев со своей удобной позиции названного зверя, я начинал кричать, призывая своего охранника. Стрекоза гоняла этих непонятных полутигров-полудикобразов и, смотря на мое довольное лицо, хихикала. Клянусь, она хихикала. У нее нет губ, лишь длинный тонкий рот, и когда она довольна, то рот изгибается в треугольник с поднятыми уголками, а когда сердится, то уголки смотрят вниз и глаза становятся мутные, словно закрываются одним из век. Ночью следить было сложнее. И временами, усыпленный пением сверчка, я все же засыпал. Внутренний страх говорил мне: нет, парень, уснешь, и какая-нибудь зубастая тварь отгрызет твои бесчувственные ноги. Но голова сонно свисала, мой подбородок тоже удерживали перевязи кокона, но когда я расслаблялся, она куда-то уползала. Перед глазами довольные барашки начинали скакать через маленький заборчик. Вообще мне уже не терпелось поправиться и перебраться на нормальное ложе. Спать как гусеница, привязанная к веточке, было тяжко, кроме того, планета была жаркая, все время хотелось пить, а хив воду носила в ладошках. С перепонками удобно – много воды можно собрать, но звать Стрекозу каждый раз, как пить захочется, мне не нравилось. И так осознавал свою полную зависимость от этого насекомого. Тут еще Стрекоза стала особенно своевольничать: остригла мне волосы, которые уже спадали на глаза. Волосы сложила к себе в кладку, присыпала яйца, словно им от этого теплее будет. Еще пыталась с щеткой в рот лезть, типа почистить. Может, я и воняю, зато никто в меня свои кривые хитиновые пальцы совать не будет. Еще пыталась обмыть. Это, конечно, дело полезное, но из кокона меня не доставала и просто плескала лапками на мое и без того промокшее тело воду. В общем, от этой ненормальной заботы я злился, кричал на букашку, а эта сволочь смеялась и запихивала мне в рот тараканов. Господь свидетель, вылечусь, выберусь и отомщу! Не знаю еще - как, но буду издеваться над этой каракатицей, пока она не поймет, что с живыми людьми так нельзя!

***

Проснулся от громкого рыка. Правда, рычание доносилось не снизу, а откуда-то со стороны. Я замер, боясь привлечь зверя. Глаза быстро свыклись с темнотой, и я разглядел, что тварь больше, чем те, что приходили обычно. Этот, если решит на меня кинуться - без проблем доберется. Напоминало оно динозавра с большой тяжелой головой, усыпанной рогами и зубами, с широким телом и толстыми слоновьими ногами. Шкура у этой твари наверняка толстая, Стрекоза его так просто не ранит. И тут до меня дошло, чего зверь там копошился. Я закричал, стал будить Стрекозу. Это логично – первая реакция всегда срабатывает, независимо, правильно ли действуешь или нет. А уж потом, обдумав, понимаешь, что натворил. Что промолчать в моей ситуации было бы верно – зверь лопал кладку Стрекозы. Убивал тех самых детенышей, которые, вылупившись, должны были меня съесть. Но дело сделано. Стрекоза спустилась с дерева, стала на зверя вопить. Издавая ужасные оглушительные звуки, кинулась на этого мегалозавра со своими маленькими кинжалами. Динозавр сразу стал ей отвечать, бил сильно, уверенно, и если б Стрекоза не была такой ловкой да проворной, не осталось бы от нее ни рожек ни.. усиков. Каждое свое движение хив сопровождала отчаянным писком, я видел, что она пытается спасти кладку, а также видел, что не осталось в ней целых яиц. Но Стрекоза, кажется, этого просто не хотела признавать и действовала как отчаянная мамаша – кидалась на мегалозавра, била по толстой шее, отпрыгивала от его чудовищных ударов рогами и острых как бритва зубов. Шея не была для зверя уязвимым местом, а вот шкура Стрекозы оказалась слабой, даже несмотря на хитин. Динозавр ее несколько раз хорошенько боданул, может, даже куснул, битва была быстрой, стремительной, и Стрекоза смогла оттянуть зверя от своего погибшего потомства. Потом я и вовсе перестал их видеть, только слышал отчаянные крики хива, рычание мегалозавра и треск кустарника. Закончилось все это протяжным воем. Кто из этих двоих мог издать такой звук я не уверен. Стало страшно, что если победил зверь, то он вернется и меня слопает за компанию. И еще немного было страшно за Стрекозу, потому как если хив погибла, то никто меня не долечит, и следующий большой зверюга меня все равно сожрет. Через десять минут на поляну вернулась Стрекоза. Ее сильно потрепало, она пошатывалась, придерживая рану на плече. Доплелась до своей кладки и упала лицом вниз. Сделала что могла. Да все напрасно. Было темно и тихо, и я видел, как трясется ее тело от плача. Мне было жаль ее, по-настоящему жаль, хотя я никогда сам не представлял, каково это - быть родителем, и какого это - хоть о ком-то по-настоящему печься. А Стрекоза плакала, тихо подвывая своим странным голосом, словно кого-то зовя, словно надеясь, что кто-то из детенышей выжил, и ответит ей на этот призыв. Но все были мертвы.