Уставшее Небо

В зале все медленно отходили от шока. День начался обычно, да и Тсунаеши вел себя как всегда, поэтому такого мощного взрыва эмоций ничто не предвещало. Даже на собрании царила привычная атмосфера бесшабашности, которой многие в открытую наслаждались. Что же могло довести мягкого Саваду до нервного срыва, не знал никто. - Ши-ши-ши, вот же… Всем досталось, - довольный, что конкретно его цунами под именем «Десятый Вонгола» благополучно обошло стороной, прошишикал Принц-Потрошитель, ехидненько поглядывая в сторону Скуало и Занзаса. Когда же его проигнорировали, он решил отыграться на хранителях. – Эй, Мистер «Если-ты-не-ежик-то-камикорос», что это за намек в конце был? Неужто вы такие же, как эти двое? – тыкнул он пальцем в Гокудеру с Ямомото, обращаясь к Хибари. На это высказывание все отреагировали по-своему, но все-таки отреагировали. Хотя лучше бы недо-принц промолчал, потому что ему тут же прилетело тонфа по голове, под ноги упал динамит, а сбоку, где никак не ожидалось нападения, вспыхнуло Пламя Ярости. И если было понятно, почему разозлились Облако и Ураган Вонголы, то причину гнева босса подчиненный явно не улавливал. - Семпа-ай, вы явно не зна-аете, когда заткну-уться, - с удовольствием наблюдая за расправой над Бельфегором, протянул Фран. Он вообще проявлял хоть какие-то эмоции только тогда, когда дело касалось его любимого семпая, поэтому на недавнюю выходку Вонголы ему было глубоко плевать. – Это лишний раз дока-азывает, что никако-ой вы не ге-ений. - Заткнись, лягушка, - злобно прошипел принц, потирая ушибленную голову и ныряя за Луссурию в попытке спрятаться от красноречивого взгляда главы Варии. - Ах, Джудайме впервые так разозлился, - чуть ли не плакал с другой стороны стола Хаято, не обращая никакого внимания на попытки Ямамото его успокоить. – Наверное, он заболел и не хотел сегодня идти на собрание, а я не заметил и разбудил его слишком рано! Это все моя вина, я недостаточно старался!.. Я провалился, как его правая рука!!! - На этих словах с горестным воплем Гокудера выбежал из зала, желая немедленно принести свои извинения обожаемому боссу. После этого в зале снова наступила тишина. Те, кому досталось от Савады, сидели с задумчивыми или расстроенными лицами, решая внутри себя непростые задачи, а те, кому удалось отделаться обычным испугом, не пытались им мешать. Они просто наблюдали за сменой эмоций на лицах, хотя больше всего внимания привлекали, конечно, Хибари и Реборн, которые, наоборот, абсолютно не показывали своих чувств в эту минуту. Хотя они, несомненно, были, и почти прорывались через толстую маску равнодушия. Реборн стоял, прислонившись спиной к стене, натянув шляпу поглубже, чтобы не было видно глаз, и смотрел в пол. В душе у него, борясь за первенство, сталкивались два урагана. Один был вполне привычной гордостью за своего ученика. Вступив в права Десятого, Тсуна научился держаться как положено боссу, заставив признать себя весь мафиозный мир. Союзники уважали его, а враги боялись; и те, и другие испытывали благоговейный трепет, лишь произнося его имя. Оставшись способным к состраданию и милосердию, он, тем не менее, осознал необходимость в жестких правилах и твердой руке, способных держать мафию, частью которой он стал с такой неохотой, под контролем, чтобы суметь изменить ее принципы и традиции в том направлении, которое изберет сам. Он больше не колебался, принимая решения, четко следуя своей цели. Однако до сих пор у него всегда оставалось слабое место. Место, которое занимали в его сердце семья и друзья. Не по той причине, что он слишком ими дорожил, - Реборн прекрасно понимал, что от этого его ученик становится только сильнее. Но относясь к своим Хранителям только как к друзьям, Тсунаеши невольно рыл себе и им могилы. Верхушка Семьи должна быть сплоченной. Недостаточно быть просто друзьями, необходимо быть командой. А команда должна четко представлять, кто является ее лидером, и за что отвечают все остальные. Без этого – крах, какую бы систему ты ни выстраивал. Простых членов можно заменить, но Хранители – ядро семьи, которое должно быть крепким и единым. И сейчас Тсуна, наконец-то, доказал своему учителю, что преодолел свою слабость. Показал всем, что видит в них не только друзей, за которых готов отдать жизнь, но и подчиненных, обязанных следовать ЕГО воле. А второй ураган был Реборну совершенно незнаком и не приносил ничего, кроме недоумения по поводу своего возникновения – бывший Аркобалено впервые в своей сознательной жизни испытывал стыд. Хотя упорно пытался убедить себя, что это всего лишь зачатки так и неразвившейся в прошлом совести. Упрек Савады больно резанул его по светлым и чистым чувствам наставника, но пока что у него не было никакого желания копаться в себе, чтобы понять причины так неожиданно проснувшейся эмоции. - Катастрофа! – из раздумий Реборна вывел умопомрачительно громкий крик Гокудеры, который влетел в зал собраний, чуть не сбив с ног собравшегося уйти Мукуро. – Ка-та-стро-фа! - Прекрати орать, травоядное, и говори толком, - чуть поморщившись от шума, создаваемого Хаято, потребовал Хибари. - Да пошел ты… - гневно выплюнул Ураган, все же слегка успокаиваясь. На его лице тут же отразилась крайняя степень беспокойства, и он кинул на стол карточку, которую держал в руке. – Джудайме сбежал!!! - Чего? – в полной тишине, которая за сегодняшний день образовалась в многострадальном зале далеко не в первый раз, выражающий искреннее непонимание голос Занзаса прозвучал как-то замучено и жалко. - «Надоело. Ухожу в заслуженный отпуск. Вернусь тогда, когда захочу. Справляйтесь сами, как хотите, уроды»! – вслух прочитал написанное явно впопыхах послание Реборн. Тихо выругавшись, он кинул карточку обратно на стол. - Что будем делать, Реборн-сан? – Хаято умоляюще взглянул на репетитора Десятого. - Пока что ничего, - пожав плечами, бывший Аркобалено тяжело вздохнул. – Действительно, пусть немного отдохнет. Только постарайтесь сделать так, чтобы другие семьи не прознали о его отсутствии. Реборн снова вздохнул и, поправив шляпу, вышел из зала. Все остальные потянулись вслед за ним.