Уставшее Небо

На следующее утро Савада с Марком вылетели из Рима. Ближе к вечеру Тсуна уже спокойно отдыхал во временно своих апартаментах резиденции Каваллоне. Самого хозяина особняка, которого Тсунаеши заранее предупредил, что возвращается, в комнате не оказалось, из чего молодой человек заключил, что тот снова схвачен Ромарио и усажен за работу. Поэтому можно было спокойно развалиться на кровати и уставиться в потолок, прокручивая в голове события поездки. Мысли вернулись сначала к встрече с Кёей, а потом и к Марку. Никакого особого смущения от своих действий Тсунаеши не ощущал. Он был уверен, что произошедшее между ними вчерашним вечером было ни чем иным как утешением. И такую поддержку от друга молодой человек принял с благодарностью. Однако, вместе с тем, Вонгола очень четко осознал для себя одну вещь: первым у него должен быть Хибари. Если этого не случится, то он просто не сможет двигаться дальше. Навсегда застрянет в своем полуожидании, своей полунадежде, и так же навсегда останется один. Размышления Тсуны прервал стук в дверь. В комнату заглянул Ромарио, будто проверяя, действительно ли Вонгола здесь. - Савада-сан, с возвращением, - поздоровался он. Тсуна в ответ просто кивнул. – Босс просил передать, что к Вам скоро зайдет Реборн, они сейчас разговаривают в гостиной. - Спасибо, Ромарио, - снова кивнул Тсунаеши, отпуская подчиненного Дино-сана. Зачем Реборн здесь? Впрочем, гадать было бесполезно – его репетитор всегда был себе на уме. Буквально через десять минут дверь бесшумно отворилась. Ну да, кто бы сомневался, что бывший Аркобалено не станет утруждать себя постучаться. - Здравствуй, Реборн, - сказал наставнику Савада, садясь на кровати. - И сколько ты еще будешь пролеживать бока, Тсуна? – проигнорировав приветствие, с ходу начал тот, хотя в голосе его Тсунаеши не услышал ни капли недовольства. - Ну… Когда-нибудь мне все-таки надоест, - уклончиво пробурчал шатен, отводя глаза от мужчины, который, как и в прошлый раз, уселся на стул напротив. - Мне вчера звонил взбешенный Хибари и спрашивал, знал ли я, что ты в Италии, - снова без перехода заявил репетитор, удовлетворившись подобным ответом. - И что ты ему сказал? – Тсунаеши удивленно вскинул брови. Не думал он, что Кёя станет кому-то жаловаться. - Конечно, я ответил правду, - улыбнулся Реборн, а глаза лукаво блеснули. – Я заверил его, что понятия не имел, что ты находишься в Риме. Вонгола искренне рассмеялся. Да, его учителя может переврать только его учитель… - Ты ко мне только для этого зашел? – восстановив дыхание, поинтересовался молодой человек. - Практически, - кивнул Реборн, вставая. Из небольшого черного кейса, с которым никогда не расставался, он вынул пухленький томик в твердом переплете, отдаленно напоминающий книгу. – Вообще-то, я хотел отдать тебе вот это. Посмотри на досуге, - мужчина положил томик на стул, где сидел, и направился к выходу из комнаты. Уже взявшись за ручку, он оглянулся и как-то безразлично бросил: - Я сам собирал. - Посмотри на досуге, значит, - уже самому себе протянул Тсунаеши. – Так и сделаю, - он взял оказавшийся увесистым предмет и, не разглядывая, переложил его на низенький журнальный столик у кровати. Настроение посмотреть, что же оставил Реборн, появилось только через два дня, после завтрака. Взяв в руки томик, Савада сразу понял, что был невнимателен – это вовсе не книга. Он держал очень толстый альбом для фотографий, в красивой бархатной обложке, где тонкой серебряной нитью на темно-зеленом было выведено: «La decima generazione della Vongole famiglia». Прочитав, Тсуна слегка вздрогнул. Сердце приятно защемило. На первых страницах обнаружилась подробная и длинная история Вонголы, которую молодой человек знал наизусть, поэтому он быстро пролистал вперед. Собственно, история уже самого десятого поколения началась с… фотографии его семьи. С нее на шатена смотрел он сам, держащий за руки папу и маму. Родители светились счастьем и, так же, как ребенок, искренне улыбались. «Piccola capo Decima della Vongole» - значилось под снимком, от которого исходило тепло и радость. Саваде сразу захотелось слетать в Намимори. Дальше несколько листов Тсунаеши постарался побыстрее перевернуть: на них была его прошлая, «неудачная» жизнь, которая сейчас представлялась давно забытым и совершенно нереальным сном – то ли кошмарным, то ли комедийным. Реборн точно вклеил эти фотографии для того, чтобы похвастаться своим мастерством репетитора! А вот и он сам, во всей красе своего младенческого роста восседает на голове у нерадивого воспитанника, пытаясь Леоном, превратившимся в здоровый молоток, врезать тому по носу. Тсуна точно помнил, что у наставника тогда не получилось – помешала налетевшая откуда-то Бьянки. Кстати, она на следующей карточке, держит в руках поднос с какой-то отравой и очень пристально смотрит на Ламбо, за которым спрятались И-пин и Фуута. Гокудера пытается заехать битой Ямамото по голове ее хозяину, рядом крутится Рёхей, вопя что-то про бокс и вообще экстрим в целом… Тут же Тсуна, старающийся по-тихому смыться от этих идиотов, которые устроили непонятно что прямо во дворе школы – он не хочет получить очередную дозу камикороса от показавшегося сбоку Хибари… Здесь они в разгаре сражения: яростно поблескивают мечи Хранителя Дождя, в неясное пятно с фиолетовыми вкраплениями сливаются тонфа, сверкает чистой незамутненной желтизной атрибут солнца, и только Мукуро, чьи иллюзии на фотографии не видно, просто бестолково размахивает трезубцем, будто желая попасть им по зазевавшемуся боссу. Во всяком случае, так это выглядит со стороны… Дальше несколько снимков с их совместной поездки к морю, кажется, она была на последнем году старшей школы. Пляж, волны, ультрафиолет – в общем, все как у людей, вот только сами люди какие-то странные. Немножко побитые, немножко запыхавшиеся и полностью обвалянные в неизвестно где найденной грязи. Даже грозный глава ДК брезгливо осматривает себя и морщит нос. В ту поездку Реборну и Колонелло было очень скучно, и они решили устроить незапланированную тренировку… И прогулки, и праздники, и сражения, и обучение, и работа, и отдых, и отношения, и падения, и достижения, и горести, и радости, и враги, и союзники, и семья, и друзья – все, абсолютно все на этих фотографиях. Реборн собирал их от всего сердца, желая отразить каждый момент жизни, по его мнению, Великого Босса и Великого Поколения Великой Семьи. Один из снимков уже почти в самом конце заполненных страниц альбома заставил Тсуну замереть. Он вглядывался в фотографию, понимая и не понимая, что на ней изображено. Хибари Кёя с нежной улыбкой, которую Саваде довелось видеть лишь однажды, смотрел на растрепанного спящего шатена, которого держал на руках, крепко прижимая к груди. А он-то думал, что в тот раз оказался в своей комнате благодаря верному Гокудере… Смутное подозрение заставило Тсунаеши вернуться в начало и просмотреть альбом заново. Теперь внимательнее. И догадка подтвердилась: взгляд Хибари на фотографиях постоянно был устремлен на одну и ту же фигурку, которая, чаще всего, старалась забиться в дальний уголок, делая вид, что этого взгляда не замечает. - И… Он всегда… - Тсуна, не закончив тихого шепота, судорожно вздохнул. А потом рассмеялся каким-то отчаянным смехом. Вот оно как! Пока он тут страдал неизвестностью шесть лет, Хибари, со своей стороны, страдал херней, навешанной ему на уши «мудрым» репетитором!!! Не в силах сдержаться, Вонгола выронил из рук альбом и откинулся спиной на кровать. Он катался по ней, уже со слезами на глазах и болью в животе, но никак не мог остановить истерику. В прошлый раз, когда он рыдал на этой же самой кровати в руках Дино-сана, из него уходила злость на Хранителя Облака, обида и жалость к себе. В этот раз, вместе со смехом, выходит непонимание. И Тсунаеши не хотел его удерживать. Полное спокойствие и чистота сознания вернулись часа через пол. Шатен разлегся в форме морской звезды и смотрел в потолок. Теперь он знал и понимал, и этого было достаточно. Теперь он представлял, как вести себя дальше. Теперь время пришло – пора возвращаться. Он легко соскочил с кровати, оставил на журнальном столике записку с просьбой не терять его и прислать все его вещи в резиденцию Вонголы и вылетел в окно. Ярко-рыжее закатное солнце осветило невысокого человека с растрепанными после долгого полета волосами, опустившегося напротив главного входа в особняк. Лица было не видно, но фигура молодого мужчины излучала решительность и силу духа, присущую всем сильным мира сего. Он твердой походкой двинулся к дверям, распахивая их уверенным несильным толчком. Тень, скользнувшая на пол, полыхнула иллюзией развевающейся мантии, будто призрак первого хозяина особняка вышел поприветствовать своего наследника. И хотя иллюзия тут же отступила, тень не потеряла ни толики своего величия. Небо Вонголы вернулось домой, а вместе с ним вернулись порядок, тепло и уют, в его присутствии неизменно царящие в обители величайшей мафиозной семьи.