Житие колдуна

Герои — это люди с суицидальными наклонностями

лезущие во все щели и жаждущие умереть

оригинальным способом. Так почтим же память всех

тех, кто несправедливо пал от рук этих ненормальных.

      Ирен       Прошло несколько дней, после того, как я очнулась в замке. На часах было за полдень и у меня определенно не было мыслей, что делать дальше. Перед мной лежал договор и я в смятении его рассматривала. Даже не вчитываясь. Просто водила пальцем по строкам, смотря на аккуратно выведенные строки и думала. Мне казалось, что за эти дни я прочитала его уже раз двести, пытаясь найти ту самую лазейку, которая так обрадовала "злого колдуна". Меня гнело странное чувство, что я что-то упустила и слишком поспешила, дав такой рычаг давления на себя.       Правильно говорил мне брат: "Сперва думай, Ирен, и только когда еще раз подумаешь – действуй".       Но я так и сделала! Я подумала и решила, что раз я очнулась в постели, а не в темнице, меня вылечили, мне не угрожали и даже накормили, то нужно поступить справедливо. Не голословно обвинять, а сперва найти доказательства, а если человек пал жертвой злой молвы – помочь ему и очистить его имя. Но что-то было в его взгляде, во фразах, которые он кидал с ядовитой улыбкой, что во мне зародилось сомнение. А правильно ли я поступила?       Он совершенно меня не уважал. Он не относился ко мне как к даме высокого положения, словно я была для него ровней. Конечно, говорил он определенно вежливо, но после стольких лет жизни во дворце, я нутром ощущала, что в нем сидела какая-то неприязнь, но не лично ко мне, а именно к королевской семье.       Но подтвердить свои догадки я не могла. Колдун меня избегал и больше не приходил в комнату, хотя по этикету он должен был приветствовать меня каждое утро и провожать на завтрак. Но даже если в замке не было приличной столовой и трапезничала я в своей комнате, то почему он не мог пожелать мне приятного дня?       Еду мне любезно доставляла домоправительница Милена, она же помогала мне в повседневном жизни, заменив служанку. Служанка из нее получилась весьма посредственная, но вот как источник информации она была просто превосходна. Она добровольно провела экскурсию по замку, который оказался совсем небольшим, даже по меркам баронов: в нем было всего четыре этажа и как мне объяснила домовушка, сверху замок напоминал треугольник с башнями по углам. Внутренний двор у него был заброшенным, рва не было, но зато была внешняя стена с зубьями и бойницами. Милена также показала мне кухню, огромную библиотеку и гостиную, заставленную книгами. К сожалению многие комнаты и этажи были закрыты, столовая не использовалась, и по общему ощущению можно было сделать вывод, что замок ветшал и им никто не занимался. Хозяин замка использовал для жизни только малое количество помещений, все остальное было в пыли, паутине, а некоторые комнаты банально не открывались из-за того, что там просели двери.       Но, не смотря на зиму, к моему удивлению в замке не было холодно. Я была уверена, что с такой ужасной заботой, все окна и стены будут в щелях, а крыша будет напоминать решето, но с крыши не капало, по коридорам не гуляли сквозняки и можно было ходить в обычном платье, не опасаясь застудить спину. Как мне объяснила Милена, ее хозяин, когда заселился в замок, опутал его сетью очень сложных рун и чар, которые обычно накладывают маги на свое жилище. Она не знала, что это были за заклятья, но помнила, что это был серьезный труд, который занял у него более полутора лет работы.       Показать начертанные руны она мне отказалась. И я не стала настаивать. Потом сама их найду и выясню – запретные они или нет.       Странно, конечно, что Ленге с такой щепетильностью отнесся к чарам, которые уберегали замок от проявлений переменчивой природы, но совершенно не озаботился внутренним наполнением. Этому жилищу не помешала бы полноценная уборка. А также ремонт. И обновление мебели и другого бытового убранства. Но высказывать свое неудовольствие я и не думала. Этим должен был озаботиться хозяин замка либо же его домоправитель, то есть, Милена. По этикету гостю не следовало обсуждать недостатки жилища с его хозяином, а только восхвалять достоинства.       Что я и сделала. Я промолчала.       Моя цель состояла в ином и после краткого знакомства с замком я приступила к своему плану с присущим мне энтузиазмом. Сперва моей жертвой дознания стал сундук с платьями, который так услужливо был предоставлен мне в пользование. Я его приметила еще во время разговора, когда меня внезапно осенило – а откуда у колдуна женские платья, если он живет один?       Но увы, доказать, что это была одежда предыдущих жертв было невозможно. На платьях я не нашла ни дырок от кинжала, ни пятен крови, а пахли они только пылью и старостью. К тому же фасон у всех изделий был старомоден и явно сшит на одну леди, которая, к счастью, не сильно отличалась от меня по телосложению. Все же я не была уверена, что данную одежду перешьют на меня, а заказывать портного в эту глушь было бесполезно.       Так что эту зацепку я отбросила как ложную.       После неудачи с сундуком, на второй день я решила самостоятельно исследовать замок, но уже без назойливого экскурсовода. Начала я с коридоров и открытых комнат, собрав после этого богатый урожай из пауков, паутины и пыли. После такого изнурительного дознания я весь вечер отмывалась в ванной.       Весь третий день я искала лестницу на чердак, которую так и не нашла, но вместо нее я обнаружила зимний сад который, к моему удивлению, не был заброшен, а был наполнен зеленью. Было весьма подозрительно, что Милена упустила данное помещение на экскурсии и я стала тщательно его исследовать. Но, увы, здесь были только какие-то травы, несколько грядок с овощами и теплица с помидорами и огурцами. Ни цветов, ни кустов роз и гортензий, ни каменных алтарей для жертвоприношений мне обнаружить не удалось. А вместо кинжалов и другой злодейской атрибутики в кладовке скрывался лишь садовый инвентарь.       Там я и была обнаружена домоправительницей, которая весьма радостно отреагировала на мой исследовательский энтузиазм и попросила нарвать морковки. А после, весьма сильно удивилась, когда я призналась, что видела морковь только в приготовленном виде и не знаю, как она произрастает в природе. Меня провели по всем грядкам, объяснили что, где и как растет и прямо на моих глазах выдернули из земли заветный овощ.       В тот вечер я вновь оказалась в ванной и смывала с себя землю и селянский дух.       И вот сейчас, на четвертый день моего дознания, я сидела в кресле и вновь читала соглашение. Может, я что-то делаю не так? Или меня как-то обманули и договор составлен с подводными камнями?       "Ты же сама этого хотела", – твердил внутренний голос.       Хотела.       "Ты думала обхитрить всех и иметь законное основание жить в замке, но вместо этого думаешь, что обхитрили тебя?"       Я не знаю. Я просто испугалась.       Я испугалась темного леса и волков, я испугалась имени "злого колдуна", которым в детстве меня стращала нянечка, но в замке я на миг почувствовала себя в безопасности. Я придумала предлог, поверила в него и загорелась идеей. Мне казалось, что так я убиваю нескольких зайцев одновременно.       Я хотела сделать как можно лучше и для себя, и для других.       "А что будет, если ты все же найдешь доказательства злодеяниям? Или наоборот, не найдешь?", – продолжил шептать он. - " Ты правда хочешь лишиться этого убежища и вернуться к родителям?"       Не хочу.       Я откинулась на спинку кресла и посмотрела на потолок. Все это было просто ужасно глупо.       Я вроде и хотела справедливости, но все же в тайне надеялась, остаться тут как можно дольше. Подальше от гнёта отца, обязанностей Ее Высочества Ирен Келионендорской, подальше от кучи правил и сотен глаз. Здесь было так тихо, что порой я слышала завывание ветра за окнами, свое дыхание и биение сердца. Здесь не было ни стражи, ни придворных дам, ни нянечки. Никто не дергал меня, мой день не был расписан поминутно и никто ничего от меня не ждал.       Я затаилась словно мышь под веником, в месте, где отец никак не смог бы меня обнаружить и вернуть домой. Когда я сбегала из дворца, то надеялась пересечь границу через Ривен и скакать как можно дальше и дольше, пока мой след бы не затерялся. Но так получилось намного лучше.       Признаю, было опрометчиво сбегать зимой, но у меня уже просто не оставалось выбора и я использовала последнюю возможность. Но вот если дождаться тут лета...       "Так ты ищешь убежища или все же жаждешь справедливости? Будешь делать вид, что ищешь улики?"       Нет, я так не могу. А если, в это мгновение тут томятся невинные девушки и молят о спасении? Если же я поймаю злодея, отец ведь надо мной смилостивится?       "Ты правда веришь в это?"       Ответа на это у меня не было, но в глубине души, я давно уже все знала. И мне от этого было больно.

***

      Я решилась спуститься в подземелье.       Я откладывала этот момент, страшась узнать, что скрывают в себе казематы замка, но мне хотелось доказать самой себе, что могу встретиться с правдой. Вдруг именно там, в холодной и сырой темнице, томятся несчастные девушки? Может именно там "злой колдун" сокрыл улики своих злодеяний?       Хорошо, что замки строятся по единому подобию, и мне не пришлось долго искать спуск в подземелье. Как любил шутить наш придворный архитектор: «В замке есть четыре комнаты, расположение которых неизменно. Это тронный зал, кухня со столовой и подземелье. Потому что это чрезвычайно удобно — сначала приветствуешь гостя, потом, как гостеприимный хозяин, его кормишь, а после бросаешь в подземелье, когда застукаешь его в постели своей жены». Плоских шуток архитектора я не одобряла, но он был как ни странно прав.       Лестница, ведущая во мглу, на миг мне показалась спуском в Преисподнюю, особенно когда до моих ушей стал доноситься чей-то приглушенный вой, а свеча чуть не погасла от внезапного порыва ветра. Меня затрясло, а кожа вмиг покрылась мурашками. Сразу же перед глазами всплыли изображения грешников, которые варились в котлах геенны огненной, искаженные гримасами боли.       Я решила стратегически отступить в ближайшую комнату и подождать пока перестанут трястись руки. Мне нужно было оружие. Мне срочно нужно было оружие, но, к сожалению, у меня не было моего верного клинка.       Я судорожно пробежалась глазами по комнате и остановилась на камине. Точно! Кочерга!       Взяв ее в руки, я несколько раз взмахнула подручным оружием, привыкая к тяжести. Конечно, это был не меч, но, по крайней мере, кочергой можно было отбиться.       Во второй раз к проходу в подземелье я подошла с воинственной решимостью, и не взирая на страх, шагнула в проход на лестницу. Меня тут же поглотила непроглядная тьма, которая едва отступила из-за света свечи. С каждым шагом леденящий в жилах кровь вой усиливался, сердце в груди стучало как бешеное, ладони вспотели и огонек свечи вновь стал колебаться от того, что мои руки стали трястись.       — Страх – это смерть, Ирен, – прошептала я вслух. - Возьми страх под контроль. Соберись!       Я несколько раз глубоко вздохнула и еще раз прошептала заветную молитву. Нельзя дать страху перерасти в панику, нельзя дать чувствам затмить разум. И это помогло. Через несколько мгновений удушающий страх уступил место железной решимости. Он ушел не до конца, он затаился на задворках сознания, но страх уже не мешал мне чувствовать себя уверенней.       Лестница закончилась обитой железом дверью с решетчатым окном посередине. С трудом открыв ее, причем она ужасно скрипела и еле поддавалась на мои усилия, я вошла в казематы. Здесь было существенно холодней, словно сеть заклятий колдуна не дотягивалась до подземелий и я на миг пожалела, что пошла сюда в столь легком платье. Но возвращаться назад было уже поздно.       Все решетчатые двери в камеры были открыты, сами комнатки были пусты. Все было настолько грязным, что я прямо в воздухе витали комки пыли. С потолка свисали, словно обрывки штор, паутина, которая нечаянно сжигалась пламенем, когда я двигала подсвечником, пытаясь как можно лучше рассмотреть тюремный коридор.       Вой не прекратился, а словно, усилился. Но теперь до моих ушей доносились не только чьи-то завывания, я услышала еще и погремывание тяжелых цепей.       Меня внезапно осенило — это же не завывания, а наверняка чьи-то стенания! Тут был узник?       Сжав в руках кочергу, я решительно направилась в сторону звуков, уже не страшась их, а, скорее, наоборот, пылая праведным гневом. Неужели молва была права и Никериал Ленге скрывал тут свои злодеяния? Мучил людей, наслаждаясь их болью?       А я ведь почти поверила в его невиновность!       Стенания узника меня привели к очередной крепкой на вид, и обитой железными пластинами двери.       Что там? Неужели новый коридор с камерами?       С трудом открыв ее, я первым делом осветила комнату, держа кочергу наготове. Это оказались не казематы, а обитель палача – пыточная. Хотя назвать ее "комнатой страха и боли" можно было с трудом. Если честно, то я надеялась увидеть что-то более зловещее: думала, что тут будут что-то вроде "Адских машин боли" или "Колес смерти", но трухлявые разваливающиеся приспособления пыток, утонувшие под слоем пыли и паутины, меня разочаровали. Конечно, не то чтобы я была специалистом, но брат обожал меня пугать в детстве страшилками о казематах нашего дворца, которые умело подслушивал у палачей. Единственное, что произвело на меня впечатление  — это свисавшие с потолка ржавые цепи и крюки.       Заглянув почти во все пыльные закоулки пыточной, я не нашла узника, просившего о помощи. Странно, а я ведь точно слышала, что звуки исходили из этой комнаты. Или я ошиблась? Да и как только я вошла в комнату завывание внезапно прекратилось... Что-то здесь было нечисто...       Внезапно по моей спине пробежался табун мурашек в предчувствии чего-то дурного. Сквозь меня, словно, прошелся леденящий душу поток воздуха, отчего я на миг позабыла как дышать.       Свеча резко погасла. Дверь с грохотом захлопнулась. Нагрянула непроглядная тьма. Чуть не взвизгнув от ужаса, я на ощупь бросилась в сторону двери. Когда до выхода оставалось совсем немного, я влетела в пыточное приспособление и распласталась по полу, больно ударившись локтем, коленкой и, похоже разодрав ладони, которые выставила при падении. Но жалеть себя и плакать от боли совершенно не было времени. Резко встав, я выставила вперед кочергу и стала ею размахивать, попятившись к спасительному выходу.       Глаза понемногу стали привыкать к темноте и света , проникающего из крохотного окошка под потолком стало хватать на то, чтобы различать силуэты. В груди бухало сердце, отдаваясь грохотом в ушах, я всматривалась в тьму, ища куда бить.       Позади меня никого не было.       Спокойно, Ирен, спокойно. Это просто ветер. просто ветер же, да?       В дальнем углу комнаты вновь стали раздаваться эти ужасные завывания и пробирающее до костей равномерное, можно даже сказать, мелодичное бренчание цепями. Во мне резко все обмерло и душа безвозвратно ушла в пятки.       Больше всего на свете мне хотелось схватиться за ручку, распахнуть дверь и стремглав убежать из этого подземелья. Но ноги, словно приросли к земле. Я не могла пошевелиться от обуявшего меня ужаса. Даже закричать. Вместо голоса на волю вырвался лишь невразумительный сип.       — Смелая, а может глупая… Я еще не решил.       Около правого уха раздался чей-то четкий, немного хрипловатый мужской голос.       Я резко дернулась и махнула кочергой справа, ударив ею лишь воздух.       —  А еще боевая. Приличные леди должны падать в обморок, ты не знала?       Теперь голос раздавался слева. Я махнула оружием, вновь мазнув лишь пустоту.       — К-кто здесь? — дрожа, как осиновый лист, я завертелась на месте, пытаясь отыскать обладателя голоса. — Пок-кажись!       — А я и не прячу-усь, — вновь будто лениво, слегка растягивая гласные, произнес голос. — Это ты меня не види-ишь.       Он расхохотался и я вновь услышала бренчание цепей, словно их бросили совсем рядом со мной. Посмотрев на пол я в ужасе уставилась на лежащие передо мной цепи с кандалами. Даже в полумраке комнаты можно было заметить, что они были без характерной для этого места ржавчины.       — Покажись! — немного смелее, будто воспрянув духом, приказала я неведомому собеседнику.       — Зачем? Мне и так хорошо.       Страх потихоньку уходил, дав разуму время на раздумья. Если меня не убили сразу, то возможно ли этот "кто-то" не так опасен?       — Вы кто? — я легонько потрогала кочергой кандалы. Нет, быть этого не может. Говорящие кандалы — это слишком. Хотя… — Результат зловещего ритуала?       Пыточную вновь заполнил заливистый смех. Цепи и крюки на потолке зазвенели, вторив чьему-то веселью.       — А ты забавная, — сказал голос, перестав смеяться. — Так уж и быть, покажусь. А то обзовешь еще… как-нибудь…       Я уперлась спиной об дверь и на всякий случай нащупала ее ручку, чтобы иметь возможность сбежать. Но этого не потребовалось. В двух шагах от меня стал медленно появляться из воздуха белоснежный, светящийся изнутри силуэт солидного мужчины лет сорока, в дорогом дворянском костюме, модным пару веков назад. У него были аккуратные усы и бородка, из-за широкополой шляпа с пером торчали во все стороны волосы, а из груди выглядывала пара кинжалов.       Я как завороженная смотрела на призрака. Кочерга выпала из ослабевших рук, я почувствовала, что еще чуть-чуть и все-таки упаду в обморок, как изнеженная придворная барышня.       Показав дрожащим пальцем на торчащие из груди кинжалы, я произнесла первое, что пришло мне в голову:       — А в-вам не б-больно?       — Больно? — призрак удивился такому вопросу и, проследив за моим пальцем, усмехнулся. — Больно мне было пару веков назад, юная леди, когда я получил это украшение. А сейчас  я ничего не чувствую. Но могу дать потрогать. Хочешь?       — Хочу, – губы сами произнесли это и, не осознавая себя, я протянула вперед руку, пытаясь нащупать кинжал. Но вместо этого мои пальцы ощутили слегка вязкий холод, будто я опустила руку воду со льдом и она там слегка промерзла, потеряв чувствительность.       Мои ноги подкосились, и я уперлась рукой за выступ на ближайшем на пыточном приспособлении, чтобы не упасть. Он опасно затрещал, но выдержал.       Видеть призрака собственными глазами для меня было в новинку. Я всегда считала их выдумками престарелых фрейлин и никогда не верила в их страшные истории про привидения, которые якобы обитали в нашем дворце. И тут это все оказалось правдой.       — Ну раз мы выяснили, кто я, то кто ты, юная леди? Призрак опасно приблизился ко мне, пытливо всматриваясь в мое лицо.       — И-ирен, – икнула я. И, собравшись с духом, резко исправилась. – Ее Высочество Ирен Келионендорская.       Сделать реверанс у меня не получилось. Не держали ноги и я неуклюже как-то присела, вцепившись при этом в пыточное приспособление.       — О! Дочка пройдохи Рафиуса?       — Правнучка, – мрачно поправила я. Почему всех так интересовал мой почивший предок?       — Ники явно был безумно счастлив, - Призрак хихикнул чему-то своему и плавно крутанулся вокруг своей оси. Свечение от него неплохо заменяло свечу и я могла хорошо увидеть комнату и выход из нее, а также брошенный подсвечник с потухшей свечой и мою кочергу. — Скажи-ка, правнучка Рафиуса, а почему он не выставил тебя за дверь? Или пытался, но ты уперлась своими милыми ручками?       Я опешила.       — Я не упиралась! И вообще, почему вы все интересуетесь моим прадедушкой?       Призрак подлетел ко мне поближе и заинтересованно на меня посмотрел.       — Ник и Рафиус были знакомы.       — Они дружили?       — О да, еще как дружили, — с непередаваемой интонацией произнес призрак, щупая прядь моих волос. Странно, но я не почувствовала его прикосновения. — Рафиус увел у Ники невесту. Прелестная была леди, ты даже чем-то на нее похожа.       Я расширила глаза от удивления.       — Что?       — Это была любовная драма, достойная королевской оперы! Предательство, любовь, ревность и убийства! – он отлетел подальше к потолку, неистово жестикулируя, словно скандируя роль со сцены. - Смерть окутала саваном все королевство и среди этой непроглядной тьмы распустился цветок чистой и невинной любви, которую сорвал обольстительный пришелец. Печальная история, которая на кусочки разбила сердце сердобольному юноше, втоптала в грязь его амбиции и низвергла в пучину отчаянья.       Призрак смахнул несуществующую слезу.       — Поэтому я и спрашивал. Почему Ники не выставил внучку Рафиуса вон?       — Правнучку, – мрачно поправила я.       Он досадливо отмахнулся.       — Внучка, правнучка. Нам, вернувшимся из-за грани, чужды человеческие понятия времени. Важна лишь суть, она неизменна, а вот всякие мелочи оставь для смертных, юная леди.       — Но я все равно не понимаю, почему меня должны были выставить? Чьи-то любовные драмы меня совершенно не касаются, тем более, если они произошли еще до моего рождения!       — А если они чуть не привели к смертоубийству участников сей трагедии?       Вот это меня заинтересовало. Я стала ожидать продолжения, но этот интриган и не думал заканчивать свой рассказ. Вместо этого он, будто вмиг забыв обо мне, поднял с пола цепи с кандалами и буднично вылетел через стену пыточной в коридор тюрьмы. Мне пришлось побежать за ним. Я еле успела прихватить с пола упавшую кочергу.       Догнала я наглеца лишь через три камеры.       — Постойте! – крикнула я призраку. Схватить его за рукав призрачного кафтана мне, естественно, не удалось. Рука пролетела его насквозь, подарив мне лишь неприятные ощущения. – А что было дальше?       Он медленно на меня обернулся, не понимающе на меня воззрившись.       — Юная леди, о чем вы?       — Я о смертоубийстве! Вы только что мне об этом рассказывали!       Я наглядности я показала пальцем на дверь пыточной. Прости, нянечка, что ты воспитала столько некультурную леди.       — О каком смертоубийстве вы толкуете, леди? — расхохотался призрак. – Хотите послушать, как я получил эти кинжалы в грудь?       Он подмигнул мне и стал трясти своими кинжалами, словно почетными орденами.       Я стала закипать от злости.       Ладно. Хорошо. Он явно не хотел мне ничего говорить про дела моего предка и колдуна, хотя до этого так сильно намекал и разжигал мое любопытство, будто тряся перед котом рыбешкой. А как только я клюнула на приманку – тут же её убрал, пойдя на попятную.       Призрачный интриган! Думаешь, я не раскусила тебя? Да каждый третий придворный пытался облапошить меня такими же методами! Я знала, как оставить с носом таких нахалов. Требовалось просто не поддаваться более на их намеки и игнорировать все попытки вернуть их в разговор. А для этого можно было просто сменить тему и спросить уже что-то, что было конкретно интересно мне.       Например, о злодеяниях "злого колдуна". Раз призрак был столько разговорчивым, то неужели он не знал о том, что творилось в его вотчине, если о делишках прошлых лет он был прекрасно осведомлен?       — А вы случаем не знаете, где Никериал Ленге держит пленных?       — Пленных? Каких таких пленных?! — изумился дух и сразу стал озираться, видно надеясь отыскать их в этой комнате. — А почему я их ни разу не видел?!       Призрак повернулся ко мне спиной, и недовольно пробурчал: «Вечно я узнаю все последним».       Какое все-таки странное привидение…       — Хорошо, – не унималась я, пытаясь обратить на себя внимание. Призрак опять полетел по коридору и вел себя так, словно это я пристала к нему с разговором, а он занимался важными делами. – А девушки? Где похищенные девушки? Темные ритуалы, запретные реликвии, книги, может, он в тайне пьет кровь или ходит голым по замку лунными ночами?       Дух остановился и как-то странно на меня посмотрел, отчего мне вмиг стало не по себе.       — Хорошо, последнее я выдумала, но вот все остальное?       Он оценивающе облетел меня вокруг, слегка наклонив голову, будто пребывая в раздумьях.       — Ты ведь человек.       Я нахмурилась, совершенно не понимая к чему он клонил, но на всякий случай, поудобней сжала в руке кочергу.       — И ты ведь сильно хочешь узнать секреты Ники?       Я медленно кивнула, все еще не понимая, к чему он клонил.       Призрак, задумчиво нахмурив брови, скрестил руки на груди, что приподнялись торчащие кинжалы:       — А если я по секрету поведаю, что у него во владении оказалась очень опасная книга, которая способна низвергнуть королевство в хаос? Не в тех руках она может уничтожить мир!       Произнеся свое страшное предзнаменование, дух выжидающе на меня посмотрел. Я была в замешательстве. Это что, неужели я сейчас могла получить доказательства вины колдуна?       — Эта книга с очень редкими опасными зельями и заклинаниями, — призрак понизил голос и драматическим шепотом добавил. — Я вижу, юная леди, как сильно в вас пылает огонь справедливости. Вы ведь поможете мне спасти мир?

***

      Спасение мира началось с малого. С обсуждения операции по проникновению на территорию злодея. Мы спрятались под лестницей, которая вела в "обитель зла" и полушепотом разрабатывали план по краже книги во имя мира во всем мире. Поступок был, конечно, не очень героическим, но все же, нужно было же начинать с малого?       Заниматься этим в промозглом подземелье я категорически отказалась. Это призраку было наплевать на погодные изменения и на него не влияла температура воздуха, а меня к концу нашего разговора уже потряхивало не от страха, а от холода. Мои зубы так сильно отбивали ритм, что произнести хоть одно внятное слово я смогла лишь через полчаса после отогревания у жаркого камина.       — Ты не представляешь как я рад, юная леди, что ты решила мне помочь вернуть книгу! — счастливо произнес призрак и заговоршески добавил. – Ну и разумеется, спасти мир от неминуемой гибели. На лаборатории стоит магическая преграда и ни я, ни Милена не можем даже приблизиться к ней.       — Но почему вы решили, что я смогу?       — Ты ведь человек. А против людей она не действует.       Странная, конечно, защита, но для меня это было только лучше.       — А если она заперта на ключ?       Призрак отмахнулся от моих опасений:       — Ники никогда не запирает двери. Кого ему опасаться в собственном доме?       Я скромно умолчала про себя – не нужно раскрывать свои карты ранее. Странно конечно, что я не нашла лабораторию раньше, когда исследовала замок, но вспомнив, как я это делала – мне стало все ясно. Тогда половина дверей не открывалась, вторая половина комнат была наполнена старьем и пылью, и мне вскоре наскучило бродить просто так по замку и постоянно чихать. И я решила уже искать конкретные цели для поиска доказательств. Начала с чердака, потом перешла в подземелье и сейчас, похоже, пойду в самое сердце зла. Лабораторию злодея.       Призрак вновь покружил вокруг лестницы, словно, осматриваясь, а не подслушивает ли кто наш гениальный план по разоблачению делишек хозяина замка?       — Кочергу в лабораторию лучше не брать, — посоветовал он мне, после краткого облета лестницы и подступов к ней. — Там она не понадобится.       — А колдун? — растерялась я, крепче сжимая в руках уже полюбившуюся кочергу.       — Милая, от превращения в лягушку она тебя вряд ли спасет.       Я вздрогнула. Стать противным скольким существом мне не очень хотелось, но отступать, раз согласилась, уже было поздно.       — Но ты не бойся, – тут же исправился он, словно опасаясь, что я пойду на попятную. – Он хоть и невоспитанный хам, не уважающий добропорядочных привидений, но юную леди он не будет мучить. Если что, я буду поблизости и тебя спасу.       Я вымучено улыбнулась. Если он так пытался меня подбодрить, то у него не очень и получилось. Я чувствовала себя овечкой на закланье, а пастух её убеждал, что все было просто чудесно и волк ее не съест, а просто лизнет и отпустит.       — А как выглядит эта книга?       В моей голове был образ толстого черного фолианта из человеческой кожи и замком в виде костлявой руки. Но разумеется, она выглядела совершенно иначе.       — Сейчас все объясню, — мой подельник приблизился ко мне так сильно, что у меня вновь засвербело в носу от холода. — Главное, ничего кроме книги не трогай. Этот негодяй жуткий педант, если это касается его реагентов. Да и сначала убедись, что его нет на месте. Это будет не сложно, он часто бегает туда — сюда… Итак, слушай. Лаборатория…

***

      Я в нерешительности стояла около невзрачной двери. Призрак описал ее, как единственный вход в лабораторию колдуна, но честно сказать, она не слишком была похожа на дверь в личные покои злого волшебника: где разводы крови, засохшие багровые отпечатки на ручке? Где глубокие царапины на дереве от когтей ужасных чудовищ? А спешно накарябанные на стенах мольбы о помощи? Предупреждения, что дальше всех ожидает лишь смерть и скорое забвение?! Словом, дверь меня разочаровала, она была совершенно обычной, не такая, какой я ее представляла все годы, читая рыцарские романы.       По разработанному плану проникновения в обитель зла и порока, я должна была осторожно взяться за ручку и заглянуть во внутрь, посмотрев на месте ли колдун.       Подельник меня убеждал, что Никериал, увлеченный делом, не заметит постороннего, а если заметит, то у меня на этот случай была заготовлена правдоподобная отговорка. Мне требовалось всего лишь взять книгу, но все равно было страшно. Я, конечно, искала доказательства вины и была бы рада их найти, но одно дело это думать об этом, а другое - войти в его святую святых и во всей красе лицезреть богомерзкие результаты трудов извращенного ума.        Это, наверное, было мрачное место: в глубоком котле кипело зловонное зелье, по столу ползали большие, с кулак, пауки, в плошках копошились толстые мерзкие белые черви. В клетках сидели монстры, весь пол был залит засохшей человеческой кровью, столы были в мерзких разводах и на них валялись куски гнилой плоти…       Когда я представила картинку, меня передёрнуло.       Я глубоко вздохнула, уняв дрожь в коленях, и взялась за ручку. Пронзительно заскрипев, дверь нехотя открылась. Мое сердце бешено застучало, а лицо запылало. Когда в последний раз смазывали петли? Подождав почти с полминуты, - вдруг кто-то услышал? - я осторожно вошла в лабораторию.       Но войдя, я была разочарована. В комнате было светло и чисто, приятно пахло душистыми травами. Не было ни монстров, ни жертв. Нигде ничего не валялось, все было со щепетильностью расставлено по полочкам и шкафам. В лаборатории было много книг, как в библиотеке и куча шкафов, в которых лежали расфасованные по баночкам какие-то ингредиенты для зелий. Я была права лишь в одном — в этом месте был большой камин, но в нем не было черного котла, в котором кипело зелье. Он вообще был потушен, а над ним висели в несколько рядов связки каких-то трав. Стол был чистым, и на нем были расставлены непонятные приспособления и изогнутые стекляшки. Еще на стене около длинного стола висело почти с человеческий рост огромное зеркало в почерневшей от времени серебряной оправе.       Первым делом я полезла в шкаф с книгами. К счастью, книгу не пришлось долго искать, она разительно отличалась от всех фолиантов - она была небольшой и не слишком толстой, коричневого цвета с потертыми краями, на обложке которой, выцветшими чернилами было что-то написано. Призрак говорил, что в нижнем левом углу с внутренней стороны обложки было написано имя владельца зловещей реликвии. Но у владельца фолианта был настолько корявый почерк, что не только его имя, но и написанные строки изысканий мне было трудно разобрать.       Я быстро пролистала сей труд, надеясь хотя бы на рисунках увидеть зловещие картины, которые должны быть в любой запрещенной книге, но книга меня перехитрила. Вместо рисунков там были какие-то сложные для моего понимания формулы, таблицы и графики.       Решив изучить будущее доказательство вины колдуна в более подходящей обстановке, я уже хотела бы уходить, как наткнулась взглядом на какую-то мерзость, которую не увидела ранее.       Она была хитро спрятана на угловом столе и из-за этого ее не было видно с двери. Мерзость была похожа на большой овальный кусок мяса, который был опутан множеством сухожилий, они тянулись из него, словно вены в разные стороны к полным колбам. Но не это меня поразило. Этот кусок мяса ритмично бился, подрагивал небольшими толчками изнутри, словно сердце. И это даже завораживало?       Неужели это был результат какого-то темного ритуала? Неужели оно живое?        Я все ближе и ближе подходила к столу, позабыв, что минуту назад хотела убежать с книгой из комнаты. Я не могла оторвать взгляд от этого зловещего эксперимента…                   Интересно, а на ощупь оно какое, мягкое или твердое?       — Ирен, что вы здесь делаете?       Я, будто ошпарившись, одернула руку и резко повернулась, встретившись взглядом с удивленным мужчиной. Он выглядел еще хуже, чем при нашей первой встрече: его волосы были взлохмачены и торчали в разные стороны, под глазами залегли темные тени и весь его вид говорил о колоссальной усталости. На нем был рабочий фартук, шею прикрывал платок, а рукава рубахи были завернуты до локтей.       Ленге стоял возле двери и держал в руках внушительную стопку книг.       Когда он появился? Почему я его не заметила?       — И почему вы в таком виде?       — Я? — я обворожительно, как меня учили во дворце, улыбнулась и тихонько спрятала руку с книгой за спину. — Я просто гуляла... — но под скептически взглядом мужчины, исправилась. - Исследовала замок как мы условились в нашем соглашении.       — Собрав в волосах всю окрестную паутину?       — Я не понимаю о чем вы.       Колдун положил книги на ближайшую табуретку и стал подходить ко мне. Я попятилась, уткнувшись спиной на стол, где был водружен этот зловещий эксперимент.       Но вместо того, чтобы хоть как-то мне навредить, он просто он подцепил пальцами с моих волос паутину и демонстративно ее мне показал. Я с негодованием на него воззрилась и стала сама одной рукой убирать с волос новые украшения.       — У вас в замке, знаете ли, очень грязно.       — А с рукой что?       Он ловко перехватил мою руку, которой я пыталась привести себя в божеский вид, и стал осматривать мою ободранную ладонь. Ушибленный локоть резко прострелило болью и я поморщилась, что не укрылось от его внимания. Никериал подозрительно на меня посмотрел.       — Покажите вторую руку.       Я невольно подчинилась, умудрившись при этом ловко просунуть украденную книгу между мной и столом, и зажать ее, чтобы она не свалилась.       Он с тоже тщательностью осмотрел вторую руку, уделив особое внимание побаливающему локтю и кисти, которая, когда мужчина стал ее легонько поворачивать в разные стороны, стала болеть.       — И где вы только ходили? Я разрешил вам исследовать замок, а не убиться в нем.       — В подземелье, - призналась я. И поморщилась от неприятных ощущений.       Он недовольно цокнул и принес стул, на который насильно меня посадил. Книгу я успела положить на стол, надеясь, что он не обратит на нее внимания, будучи полностью сосредоточенный на мне.       Колдун присел передо мной на корточки и попытался залезть ко мне под юбку, на что я возмутилась и одернула полы, зажав их руками.       — Ч-что вы делаете?       — Ирен, вы же не забыли, что это я вас лечил? Сейчас вы пациентка, а я ваш целитель, – он вновь дернул подол платья, оголив мои ноги в чулках. - Я же видел, что вы хромали. Что у вас с ногой? Подвернули?       Когда это он успел заметить?       — Я споткнулась... и упала.       — В подземелье?       Я не стала отвечать. Если он все знал, то почему вновь спрашивал, заставляя меня гореть со стыда?       Мои ранее белоснежные чулочки безвозвратно были испорчены многовековой грязью и пылью, и стали ужасного серого цвета. Левый чулок оказался порван, а коленка, как я и думала, была разодрана до крови, которая уже запеклась и покрылась темной корочкой. Никериал устало на меня воззрился, словно я была неразумным ребенком, который нашел приключения на свою голову. Мои уши запылали еще сильней. Мне хотелось спрятать многострадальные коленки обратно под юбку и тихо сбежать от его пытливого взора.       — И зачем вы туда полезли?       Он устало встал и подошел к шкафу со склянками, став там что-то перебирать.       — Искала... доказательства преступлений, – последнюю фразу я произнесла еле слышно. Было неловко говорить в слух о своих подозрениях.       Склянки прогремели сильней. Мужчина отнес их на соседний стол и пошел к другому шкафу, став искать уже что-то там.       — Ну и как, нашли... "невинно убиенных сельских дев", я правильно запомнил?       — Нет...       — А результаты запрещенных ритуалов?       На это я не стала ничего отвечать. И так было понятно, что он просто надо мной смеялся.       — Я нашла там пыточную.       Он заинтересованно ко мне повернулся.       — О! У меня есть пыточная? Какая хорошая новость. Перенесу туда из главного зала все свои зловещие приспособления и буду пытать невинных дев именно там.       Я обиженно насупилась. Почему в его устах все звучит так, словно я была неразумной и глупой девчонкой?       Никериал Ленге вернулся ко столу с какими-то закупоренными бутылочками и стал что-то замешивать в керамической плошке, используя ранее принесенные ингредиенты.       — Вы уже успели познакомиться с Джеком? – я промолчала, отчего он решил, что это был утвердительный ответ. - И что же он вам сказал? Дайте угадаю, он сказал, что я хочу захватить мир?       Я была поражена. Как он сразу уловил саму суть? И кто такой этот "Джек"? Это имя того призрака?       — И книгу вы тоже попытались стащить по его просьбе?       — Конечно нет! Это доказательство!       Не вставая со стула, я дотянулась рукой до лежащей книги и села на нее, тем самым спрятав её от посягательств колдуна. Локоть вновь прострелило болью, но это было необходимая жертва ради справедливости и мира во всем мире.       — Значит по его.       Мужчина тяжело вздохнул. И повернулся ко мне.       Я сделала вид, что даже не двигалась с места и ничего не прятала, а просто отряхивала платье от многовековой пыли.       — И что же он сказал?       Мне не хотелось сдавать своего подельника и я промолчала, став с двойным усердием отряхивать свое платье. Даже знать не хочу, как я сейчас выглядела. Но явно не как принцесса, а скорее как нищенка.       — Ирен, не стоит полностью доверять словам призраков. Это раньше они были живыми людьми, но после смерти они стали некромагической сущностью с памятью прошлого воплощения, именуемой душой. Им чужда человеческая логика, они могут обманывать, хитрить, запутывать. И многие из них любят питаться живой энергией юных дев.       Я сощурилась и пытливо посмотрела на колдуна. Это на что он намекал?       — Хотите сказать, что он мне солгал?       — Я хочу сказать, чтобы вы были осторожны в общении с Джеком.       Он подошел ко мне с керамической плошкой, в которой было замешано что-то зеленое, вязкое и резко пахнущее травами. А также с аккуратно сложенными тряпками и бутылью, от которой веяло спиртным.       — Раны несерьезные, поэтому лучше залечить их обычной мазью. Но сперва нужно продезинфицировать область ранения.       Никериал вновь присел на корточки и попросил меня приподнять подол платья. Несмотря на явную усталость, и я подозреваю раздраженность присутствием в своей обители постороннего человека, Ленге лечил очень аккуратно и я почти не чувствовала боли. Мужчина срезал ножницами испорченный чулок, ловко обработал ссадину от грязи, а после чуткими круговыми движениями стал втирать мазь, которая чуть холодила. Но я сразу почувствовала, как ноющая боль стала постепенно сходить на нет.       В его действиях не было ничего интимного, словно прикосновение к коленке благородной леди была для него рутиной, и если сперва беспокоилась за свое благочестие, то после того как боль стихла - про него забыла. Но было все равно так странно, что я спрятала пылающие щеки за ладонями, чтобы мужчина не заметил моего смущения.       — И что же он сказал про книгу? – как ни в чем не бывало продолжил он прерванный ранее разговор, словно мы распивали чаи и говорили про погоду. - Что это мой дневник злодеяний?       Преодолев неловкость, я посмотрела на мага. Наши глаза встретились и я отвернулась, став смотреть куда угодно, но не на него. Хотелось убежать прочь из лаборатории и спрятаться в своей комнате, с головой закрывшись под одеялом.       — Он сказал, что она может низвергнуть мир в хаос.       Прости меня, призрак Джек. Я не смогла сохранить нашу тайну. Хотя очень сильно старалась. Правда.       Никериал хмыкнул и стал накладывать на ранение чистую повязку.       — Откройте книгу.       Я нахмурилась. Что? Он хочет, чтобы я ее достала и открыла?       — Не стесняйтесь. Я прекрасно знаю, что она там, - он с намеком показал взглядом на сиденье.       Какой он внимательный. Успел все-таки рассмотреть, когда я ее прятала!       Ну что же. Раз мой маневр не удался, то и сидеть на ней смысла больше не имело. Я демонстративно достала тёмный фолиант и с подозрением уставилась на Ленге.       Мужчина невозмутимо продолжил.       — Откройте и поищите что-нибудь про тёмные ритуалы.       — Я уже открывала, - призналась я, - и немного пролистала. Там какие-то таблицы, формулы, расчёты...       — Злодейские ритуалы, описание кровавых оргий, рисунки подношений Настерревилю есть?       — Может они сокрыты в формулах, - огрызнулась я.       — Не следует страшиться арифметики, Ирен. Да, она порой причиняет боль, но не настолько, чтобы возненавидеть мир или стать злодеем.       С этим я бы поспорила. В отрочестве только арифметика причиняла мне неимоверную боль, став причиной того, что вместо учебы, я предпочитала сбегать на плац к брату и махать мечом на его уроках по фехтованию.       — А это тогда что? - я обернулась и показала на мерзость позади меня. – Не результат запрещенного ритуала?       — Это? - он привстал, чтобы рассмотреть "это". - Это эксперимент.       Ага! Так и знала! Вот ты и попался!       — Зловещий эксперимент?! Да? Я...       Но мне не удалось закончить свою мысль. Позади меня послышался громкий хлопок и Никериал резко дернул меня за руку, что я со всего маха влетела со стула в его объятья. Но возмутиться этому я не успела. Он сразу же меня отпустил, мельком проверив, что я не ушиблась и тут же двинулся в сторону зловещего эксперимента. Я, естественно, пошла за ним. На всякий случай, за его спиной и осторожно выглядывая из-за его плеча.       Из "яйца" тонкой струйкой и с противным свистом стал выходить какой-то газ, отчего лаборатория наполнилась неприятным запахом тусклых яиц. Я зажала нос, с любопытством наблюдая за действиями Никериала Ленге. А понаблюдать там явно было на что.       Он надел на нос косынку, которая видимо выступала в качестве защитной меры, и стал руками рвать мясную оболочку яйца. Из нее на поверхность стола стала вываливаться какая-то полупрозрачная белесая жижа, которая с противным хлюпаньем перетекала со стола на пол. Мужчина спокойно, будто это было обычным делом, углубился руками внутрь этой мерзкой штуковины и достал оттуда какой-то комок. Комок вдруг ожил и пронзительно пропищал что-то отдаленно похожее на "мяу"?       Ленге аккуратно отнес комок, который был размером с его ладонь, на другой чистый стол и осторожно обтер тряпкой. Перед нашим взором предстал котенок с закрытыми глазками. Он был такой миленький и мокренький, с махоньким розовеньким носиком, дрожащий от холода и страха, что у меня тут же защемило сердце от умиления. Уже сейчас было видно, что он был белого цвета, у него были слегка удлинены ушки, которые очень комично смотрелись на маленькой мордашке. Какая лапочка!       Но, похоже, так думала лишь я. Мужчина вытер свои руки об тряпку и в задумчивости почесал затылок, взлохматив волосы еще сильней. Он явно был озадачен и хмурил брови, смотря на итог своего эксперимента.       — И это собака?! – пробормотал он.       Я недовольно на него посмотрела. Он что, не видел, что это котенок?       — Да быть этого не может! — в сердцах воскликнул он. — Все формулы верны, где ошибка?       Он вырвал у меня из рук книгу и стал лихорадочно ее листать.       Я даже не успела возмутиться. Это как бы было доказательство вины! Его нельзя читать! Особенно тому, у кого это доказательство и было изъято!       Но он даже не обратил на меня внимания. Колдун с книгой побежал к третьему столу и стал там копаться в каких-то своих записях, что-то бормоча себе под нос про совместимость, фазы луны и реагенты.       Потерянный человек, ей богу!       В знак согласия котенок еще раз пискнул и мелко задрожал от холода. Пока Никериал был отвлечен и спорил сам с собой, я осторожненько взяла на руки это чудо природы, прижала к себе и прикрыла ладонью от холода. Котенок прильнул ко мне, как к родной матери, вмиг превратившись из лапочки в прелесть. Я с первого взгляда влюбилась в этот маленький носик, в малюсенькие лапки…       — Так, мне нужно все досконально изучить, - Ленге отложил свои записи и вернулся ко мне, протянув вперед руку. Я попятилась, сильней прижав к себе беззащитное существо.       Ни за что не отдам!       — Вот уж нет, мало ли что вы с ним сделаете!       Мужчина ехидно усмехнулся:       — Но это же результат "зловещего эксперимента"?       В его интонациях я явно услышала пародийную издевку на мою же фразу.       — Я ошибалась. Поэтому я котенка не отдам.       Он в досаде опять взъерошил рукой свои волосы.       — Это не котенок, а опасн...       Не закончив фразы, Ленге резко повернулся к зеркалу. Я невольно тоже обернулась в ту сторону и ахнула – отражение зеркала перестало отражать лабораторию и зеркальная поверхность пошла рябью, словно это была потревоженная водная гладь. Мужчина ругнулся и прищелкнул пальцами, после чего по ту сторону зеркала отразился светловолосый мужчина. Изображение было размыто, но было и так понятно, что незнакомец сидел за столом, и смотрел на нас через аналогичное приспособление.       Я пару раз уже видела, как наш Придворный маг также через зеркала общался со своими коллегами и меня это не удивило. Заинтересовало другое - кто этот мужчина? Его сообщник? Друг, коллега? Было плохо видно, кто это – маг явно сделал что-то, чтобы его собеседник не увидел отображение лаборатории и чтобы по этому сторону я не смогла рассмотреть сидящего.       Никериал Ленге молча показал мне рукой на дверь, чтобы я как можно скорей ушла. Его настроение резко упало с снисходительного до ужасного.       Мне не хотелось уходить – интересно же!       Но я тонко осознавала грань, когда можно было показывать свой характер, а когда следовало промолчать и подчиниться. И сейчас был тот самый момент, когда нужно было просто уйти. Да и я внезапно осознала в каком виде я бы предстала перед другим человеком. Вся лохматая, в грязном платье и с паутиной в волосах – ну просто эталон того, как требуется приветствовать гостя.       Мне стало до ужаса неловко. Поэтому я не произнесла и слова, а тихонечко вышла из-под обзора зеркала, постаравшись как можно незаметней прошмыгнуть за дверь.

***

      В коридоре было тихо. Я хотела подслушать разговор Никериала с незнакомцем, но то ли на комнате стояла слишком хорошая защита, то ли еще что-то, но я ничего не услышала, даже через приоткрытую дверь. Поэтому я бросила это бесполезное занятие и быстренько ретировалась, пока меня не заметили.       Несмотря на то, что книгу мне не удалось украсть, я все равно была в отличном настроении. В моих руках было маленькое чудо, которое колдун так и не сподобился забрать, так вовремя отвлеченный своим зеркальным посетителем. Я не считала котенка результатом зловещего эксперимента, поэтому раз так, то будем считать, что доказательств его вины я пока не нашла.       За дверью, чуть дальше по коридору обнаружился и призрак. Он задумчиво рассматривал висевшие на стенах портреты каких-то людей и даже не заметил, когда я к нему подошла.       — Джек? – я не знала, правильно ли я запомнила имя призрака и было ли вообще это его именем, но я решила рискнуть.       И, похоже я не прогадала.       Призрак повернулся и посмотрел на меня сверху вниз.       — Юная леди? Удалось ли вам наше предприятие?       А, предприятие. Это он, наверное про книгу.       Я сделала как можно более грустный и покаянный вид, который постоянно помогал мне во дворце, после моих шалостей.       — Увы, но пока мне не удалось. Но обещаю, что в следующий раз я..       — Ну и ладно.       Я опешила. Что?       Я думала, что он будет горестно заламывать руки, стенать о том, что мир обречен и обвинять меня в провале миссии. Но, похоже, призрак совершенно не огорчился неудаче, словно мы спасали не мир, а потерпели провал в приготовлении пирога.       Да и выглядел он как-то отрешенно, словно пребывая где-то далеко.       — Но ведь... вы сами мне говорили, что мир будет обречен...       Призрак подлетел ко мне поближе и виновато улыбнулся.       — Я слегка преувеличил.       Что? Как это преувеличил?       — И вы вернулись ко мне не с пустыми руками, а захватили сие чудо из лаборатории?       Он показал рукой на спящего котенка, которого я прижимала к себе. Тот пытался зарыться как можно глубже в ткань платья то ли от холода, или искал материнское материнское молоко, поэтому я планировала пойти сразу же к Милене на кухню и вместе с ней решить, чем его кормить. Пока на своем пути и не встретила приведение.       Я прижала бедного малыша к себе сильней и постаралась скрыть его от взора призрака.       Ну уж нет, его я точно никому не отдам.       — Это не то, что вы думаете. И что это значит ваше "слегка преувеличил"?       Джек смутился.       — Мне было скучно и тоскливо. А тут я вижу, что в мою обитель впорхнула столь юная пташка. И я решил слегка повеселиться. Неужели вам не было весело?       Отчего-то перед моим взором всплыло воспоминание, как Никериал лечил мою коленку. Он же явно сразу догадался, как я наивно повелась на подначивания одного интригана, но он не выгнал меня из лаборатории, не стал орать и обвинять, а, несмотря на собственную усталость, решил облегчить мою боль. Просто увидев, что я поранилась.       Мое лицо вспыхнуло от стыда. Надо будет извиниться. Извиниться и поблагодарить за помощь.       — Нет, не весело. Совсем не весело.       Призрак расхохотался, отчего по коридору прокатилось гулкое эхо.       — Как же я рад, что ты появилась в замке, юная леди.       — Почему? – удивилась я.       Но ответа так и не услышала. Джек просто-напросто растворился в воздухе! И в коридоре я осталась совершенно одна.       Вот же... призрак! Невоспитанный нахал! Верно мне говорил Никериал Ленге –       Приведениям веры нет!