Кровь, небо и перья вокруг
17 января 2014 г., 00:55
***
- Черт! - Лови ее, Фред! Парень вскинул руки так высоко, что потянул связки, и мотнув головой, отчего на лоб спала взъерошенная рыжая челка, он вцепился пальцами в оба крыла взбесившийся птицы, силой потянув ее вниз, не давая взлететь. Гукающей сове пришлось «идти на посадку» и точно аэроплан, она спикировала прямо на плечи Фреду, после чего послышался пронзительный треск рвущийся ткани, от звука которой Аристэль поспешила заткнуть уши с чуткими барабанными перепонками. Любимый вязаный джемпер парня с вшитой эмблемой Гриффиндора был хладнокровно разодран обезумевшей от ужаса птицей. - О нет! Еще чуть-чуть и я убью ее, - яростно воскликнул Фред, крепко прижимая к груди извивающуюся сову, голосисто орущую почти на всю территорию Хогвартса. - На долго меня не хватит, Ари! - Ох, Хагги, - осуждающе выдохнула девушка и покачав головой, с помощью острого слуха наблюдая за тем, как птица все еще борется с наисильнейшей хваткой парня и пытается улететь. Она принялась поспешно выбирать стебельки и сухие ветви соломы из своих растрепанных белых волос, торопясь очистить саму себя перед тем, как, наконец, заняться очисткой перьев Хагги - очередной совы, отличающийся от остальных своим невероятно диким нравом. Казалось бы, Хагги уже должна была давно привыкнуть, ведь вместе с Фредом Аристэль приходился в башню для сов каждые выходные. А кто еще кроме нее будет исключительно от любви к животным являться в совятню и чистить бедных, лохматых сов, которые, между прочим, требуют точно такой же уход, как и люди? А кто, как ни Фред Уизли, сможет так же умело и ловко удерживать в руках птиц, причем самых увертливых и неспокойных, которые не готовы терпеть парикмахерское искусство Аристэль? - Бунтовщица, - улыбнулась слепая и пригладив наэлектризованные локоны у себя на затылке, она снова оперлась рукой о скосившийся стог сена возле распахнутого окна, ведь Хагги металась по совятне так, что перевернула здесь все вверх дном. Даже сбила газовый фонарь, почему теперь же приходилось изворачиваться в темноте лишь под скудным сиянием восходящего на небе полумесяца. - Глупышка... Мы же не резать тебя собираемся, - мягко сказала Ари, подходя ближе к удерживающему ее Фреду, медленно протягивая руки и касаясь подушечками пальцев опущенной, вертящейся из стороны в сторону головы Хагги. Та сразу вздернула клюв и подняв на нависающую над ней девушку широко раскрытые, янтарные глаза, напряженно замерла, будто смирившись с фактом, что каждую неделю ее обязательно будут вычесывать и приводить в порядок. Даже птице улыбка Аристэль внушала тепло и доверие. - А я бы ее давно охотно прирезал... - ворчливо пробурчал Фред, и стоило услышать эти слова Хагги, как та сразу перекинула взгляд на покрасневшие от морозного воздуха лицо юноши и неожиданно клюнув его в руку, снова взмахнула зажатыми крыльями, пытаясь взлететь. - Ай! - Острый, как шпага клюв вновь полоснул тыльную сторону ладони Фреда, пометив его кожу очередным розоватым рубцом. - Хагги! Прекрати, - строго воскликнула Аристэль и схватив за грудки птичку, легонько сжала ее пальцами, больше не собираясь оттягивать процесс очистки и принявшись выбирать из коричнево-белых перьев сухие липовые листья и засохшие клочки грязи. - Она сейчас снова начнет вырываться, Фред... Держи крепче, - тихо попросила его она, когда снова раскрыв клюв, сова вздернулась к порхающим над ней рукам Ари, однако лишь слегка прикусила ее кожу, якобы предупреждая о серьезности своего сопротивления. Клюнуть она не решилась. Завидев это, Фред недовольно хмыкнул. Лично на него Хагги бросалась без предупреждения и всяких прелюдий. Пока тот крепкой хваткой удерживал ее на месте, остальные совы за его спиной шумя и шурша крыльями, с придельной внимательностью следили за тем, как проходит очередная «процедура» и явно завидовали смелости и настойчивости неугомонной Хагги. Некоторые птицы уже спокойно и устало дремали, в особенности те, кто уже прошел через руки Аристэль, а остальное меньшинство с ужасом озиралось по сторонам, явно содрогаясь от догадки, что их скоро постигнет та же самая участь. Со стороны все это выглядело весьма забавно - зрелищные совы и борющиеся с одной мелкой, но бойкой пташкой гриффиндорцы. Однако, пусть Фреду и доставляло некое эстетическое удовольствие вот так вот помогать каждые выходные Ари, проводить с ней свободное время и баловаться в той же совятне, шутить и радовать девушку, то забава с Хагги у него веселья отнюдь не вызывала. «Ужасная птица, о которой если и рассказывать, то только в Хогвартских страшилках» - говорил он за столом своего факультета, как всегда вызывая у всех раскатистый, многоголосый смех. И только сами Фред и Аристэль лишь скромно улыбались. Они-то знали, что местная Хагги далеко не школьные байки... Пока Фред прижимал сову к своей груди, Аристэль не видела, как побледнели костяшки его пальцев от силы собственной хватки, но зато вдруг услышала, как жалобно и сдавленно пискнула задыхающиеся сова... - Фред! - испуганно выдохнула она, одернувшись и отвлекшись от очистки ее перьев. - Ты же задушишь ее! - Правда? - изумленно спросил он, но тут же сменив свой испуг театральным удивлением, насмешливо пробормотал: - Какой кошмар. Мне точно не быть лучшим другом Дэвида Мактаггарта*, да? - Фред, - сдержав смешок, шепнула ему Ари и снова поддалась вперед, вновь и вновь удивляя Фреда своим отменным умением ориентироваться чисто по памяти обстановки и звуку, двигаясь даже в башне легко и грациозно. - Полегче... Не сжимай ее так сильно. Конечно, я просила держать тебя Хагги крепче, но не просила ломать ей крылья... Она не Джордж, которого хоть в тиски зажми, а он продолжит смеяться, - объяснила тихо Аристэль и встав совсем вплотную к запнувшемуся Фреду, она так же положила ладони на грудки уже смирившийся со своей участью Хагги, продолжающей отчаянно хрипеть, и ласково коснулась кончиками пальцев напряженных рук юного волшебника. Положила по вверх них свои. На какое-то мгновение Фред смутился. Смутился точно так же, как и тогда, в их первую встречу, с которой, казалось, прошло так много времени и которую уже можно было бы и забыть. Ведь он четко помнил, что в последний раз смущался так около трех лет назад... И вот опять. Это ощущение редкой неизведанности и восторга, словно он дотронулся до Аристэль впервые. Это багровеющие лицо, это невнятное бормотание и сбивчивый сердечный пульс, когда Ари делает вот так: касается его так нежно, так бережно перекладывает его руки с трещащих косточек на крыльях Хагги на птичью спину, заставляя ослабить хватку, расслабится. И Фред послушно расслаблялся. И так каждый раз. Как всегда. - Я же не виноват в том, что матушка-природа не предусмотрела сей факт, что однажды Хагги буду держать именно я. Если бы природа знала, то наверняка бы птичка родилась менее... ломкой, - слабо пошутил Уизли, а его поджатые губы тронула робкая улыбка. - Она не ломкая, - качнула головой Аристэль, тихонько хихикнув, - она хрупкая... Скажем, как хрустальный сервиз. Ты же не проверяешь свои с Джорджем изобретение на сервизе своей мамы, верно? - Однажды проверил, - ляпнул Фред и неловко переступил с ноги на ногу, воспроизводя в голове былые воспоминания, отчего будто снова заныла его левая ягодица. - После этого я близко к шкафу с посудой не приближаюсь. Еще боюсь ремня и метлы. Ари вздернула брови и даже не подняв к лицу Фреда слепых, но невероятно живых и изумительно ярких глаз, она предугадала шутливо испуганное выражение его лица и, надув щеки, засмеялась. - Я не о том, что если ты задушишь Хагги, то кто-то будет бить тебя по голове метлой и ремнем отшлепает... Может, это и сделает с тобой хозяин совы, но сейчас не об этом. Я имею ввиду, что с Хагги надо обращаться предельно аккуратно. Она же хрупкая... - почти восторженным шепотом продолжила Ари. Взгляд Фреда неожиданно смягчился. - Как ты? - Что? - Ей показалось, что она что-то не расслышала, пусть и сами сомнения в ее прекраснейшем слухе угнетали; до этой поры она могла услышать то, что творится в ближайших кабинетах Хогвартса, не прилагая никаких особых усилий и при этом сидя в гриффиндорской гостиной. А тут она испугалась, что оглохла, услышав всего лишь какую-то неясную ей реплику лучшего друга... - Я говорю, - вернул себе самообладание Фред, - Хагги такая же хрупкая, как ты, да? - повторно и внятно отчеканил он, удивляясь тому, как спокойно он смотрит в незрячие глаза оцепеневший Ари; тому, что его голос не дребезжит испуганно и смущенно, как он представлял себе это; тому, что он смог повторить ранее озвученные слова без запинок, медленно, разборчиво. И ни капли не выдал своим видом собственный стыд. - Ты считаешь меня хрупкой? - немного помолчав, якобы до конца переварив за прошедшие две минуты признание Фреда, уточнила Аристэль. - Ну...Можно сказать и так... - Вот сейчас у Фреда действительно запульсировали в голове мысли вроде «тупоголовый кретин» и «обязательно оторву себе язык и выброшу в помойное ведро». - Просто ты такая слабая... В смысле, беззащитная... То есть... То есть... - Фред понял, что заговорился до такой степени, что еще чуть-чуть и начнет пищать перед Ари, как та же самая сова. При этом Фред совсем не обращал внимание на то, как вылупилась на обоих своих мучителей ожившая Хагги. Точь-в-точь как человеческая любопытная девчонка: впечатляющие событие - и она бодренькая даже тогда, когда ее душат. - Ты просто хочешь сказать, что я хрупкая и все тут, да? - помогла ему Ари и смущенно улыбнувшись одним уголком губ, уловила шумное дыхание парня. Ее пальцы все еще поглаживали его руки, на которых снова выступили подкожные желваки, однако, по собственным ощущением, она была на сто процентов уверена - он больше не сжимает птицу так сильно. Так почему же она не одергивает себя и не отстраняется?.. Ари не торопилась, пусть ее задача направить силу Фреда в нужное русло и была выполнена. Почему бы ей просто не подержаться за руки лучшего друга? В конце концов, они делали это и раньше. Может быть, чуть-чуть в другой обстановке и прежде более «по-дружески». - Именно, - промолчав на счет их долгого соприкосновения руками, приносящего ему удовольствие, подхватил Фред. - Хрупкая. Но не как сервиз... И снова по помещению в башне для сов разнесся звонкий и бархатный смех Аристэль.***
- Ты свободна! - с лучше скрываемым облегчением в голосе, чем то выходило у Фреда, воскликнула Аристэль и отпрянув от уже готовой вновь возвыситься над крышей башни Хагги, она весело засмеялась, услышав шумный хлопок крыльев и радостное гуканье. Если Ари отпустила сову с чувством выполненного ей долга, то Фред с неимоверным счастьем, что пережил очередную взбучку этой бешеной птицы. - Как жаль,что совы не умеют зашивать любимые распоротые джемпера... - с сожалением протянул парень и, потерев рукой правое плечо, на котором виднелись дыры от острых животных когтей, он привалился спиной к высокому подоконнику. - Может, мне превратить ее в швейную машину? Хотя бы на время... - Поймав укоризненный взгляд Ари, он улыбнулся. - Шучу. Может, это и к счастью, что совы не умеют шить. А вот если бы и умели, то я бы заставил Хагги взять иголку с ниткой и... - Имитируя руками вышивку крест накрест, наделанной мимикой выражая свое раздражение, Фред уже успел вызвать у Аристэль новый порыв беззаботного смеха, которому тот всегда улыбался или хохотал сам, но ему не дали даже закончить. Не дали договорить. Хагги еще явно была зла на чуть не задушившего ее Уизли и поэтому прежде, чем вылететь из окна совятни, молниеносно славировала на голову Фреду и только и послышался ,что сдавленный и удивленный вскрик парня, когда клюв болезненно полоснул чувствительную кожу щеки. Хагги целилась не в руку, как раньше, а сразу в лицо. Кажется, принципы птицы ожесточились. Аристэль ахнула, не столько услышав, сколько догадавшись и ощутив, как горячая кровь брызнула на стог сена в углу и алеющими каплями обдала воротник и так еле подлежащего к исходному восстановлению джемпера. «У-ух» - самодовольно закричала Хагги. - Да что я тебе сейчас-то сделал?! - разъяренно ощетинился Фред, после чего не став провожать взглядом улетающую и гордливо гукающую сову, он прижал ладонь к занывшей скуле. В какой уже раз его травмирует эта сумасшедшая птица, но в какой раз Фред снова и снова приходит сюда вместе с Ари очистить до единого все ее перья. Он уже смирился с тем, что быть побитым Хагги - его проклятие. - Не нравишься ты ей, - в какой раз огласила в слух один и тот же вывод Ари и, приблизившись к Фреду, подняла руки к его плечам, обнимая осторожно за шею и заставляя развернуться к себе в профиль, что бы та смогла «рассмотреть» его травму. Конечно, рассматривать что-либо в буквальном смысле этого слова Аристэль не могла с самого рождения, а вот «рассмотреть» - запросто. Ей стоило только довериться собственным ощущением, инстинктам, а затем протянуть руку и «посмотреть» еще раз все на ощупь. - Ну, знаешь, я тоже от нее не без ума, - проворчал Фред, - однако я же не царапаю ей лицо... Сова-истеричка. Сущий дьявол! Как я сочувствую ее хозяину. Надо же было однажды получить такой подарок судьбы, да еще... - Уже во второй раз его речь прервалась. - Ай! - Потерпи, пожалуйста, - попросила его Аристэль, легко скользя подушечками теплых пальцев по израненной скуле. И почему Фред отметил именно то, что у нее теплые пальцы? Разве у него не такие же? Задумавшись над этим, парень незаметно спрятал одну руку за спину. Медленно сжав и затем разжав ладонь, он хмыкнул. Все-таки нет, не такие же. Ладонь Аристэль была значительно теплее, мягче, нежнее... «Конечно, она ведь девушка!» - мысленно пнул себя ногой Фред. Все, что относительно в его представлениях касалось фразы «быть девушкой» включало в себя как теплоту, так и шелк кожи; хрупкость телосложения и ласковость характера; звонкий смех, по-своему чарующую красоту. Хотя Фред догадывался, что такие представление у него на счет девушек сложились не так и давно... Ровно с того момента, как он завязал дружбу с Аристэль Шевард. Идеал женственности - лучшая подруга. Нормально ли это? В то время нежные руки Ари продолжали ласкать его лицо, ощупывать мелкие повреждения на такой загорелой, юношеской кожи. Она погладила кровоточащие рубцы и вздохнув, сокрушенно покачала головой. Она сделала себе заметку, что больше не даст своего защитника в обиду какой-то птице. Да-да, ведь она все еще считала близнецов своими защитниками. Считала так же, как и считали все четыре факультета начиная с Гриффиндора и заканчивая Когтевраном. И иногда ей очень не нравилось то, что она не может толком сама за себя постоять. Приютившая ее с детства Минерва Макгонаггал воспитала девочку такой, что она во всем должна быть категорично спокойна. Над тобой измываются и избивают? Терпи стиснув зубы, однажды твои обидчики поплатятся за содеянное. Но не перед тобой, а перед Всевышним. Тогда их многочисленные грехи и дадут о себе знать. Тебе хочется плакать? Поплачь, но так, чтобы этого никто не видел. Ты не должна быть холодной, ты должна быть отзывчивой и уступчивой. Такой представляла сама себя Аристэль, изредка жалея, что не может жить как-то иначе... Но она точно знала, что раз привыкла не стоять за себя,а лишь закрываться от собственной слабости надеждой и умиротворенностью, то однажды сможет постоять за кого-то другого. За кого-то такого же близкого ей, как тот самый Фред. - Ари... - услышала она его шепот над своим ухом. Но продолжала совсем не замечать, сколько уже долгих мгновений потратила на то, чтобы не только ощупать свежую рану, но и «оглядеть» целиком лицо Фреда. Еще раз. Уже в тысяча первый раз... Ей так нравилось это делась: скользить пальцами по очертаниям его лица, впитывать в себя тепло чужой кожи, втягивать мятно-мыльный запах исходящий от его одежды и небрежно раскиданных и взъерошенных морковно-рыжих волос. Она снова замечталась... Она снова начала представлять себе то, как выглядит ее защитник-львенок. Она знала как из уст окружающих, так и из его собственных, что у него карие глаза. Но видела она их шоколадно-миндальными, глубокими, с задорными искорками как на самом дне, так и близко к поверхности. К той поверхности, которая была ближе всех к ней. Аристэль знала, что телосложение у парня крепкое, коренастое, как из разговоров соседок по комнате, так и из собственных ощущений. Ведь каждое начало учебного года они садились где-нибудь в той же совятне, а если ей не терпелось, то прямо в Обеденной зале. В их первую встречу после долгих каникул, которые все Уизли проводили у себя дом, а Ари уже четырнадцать лет в Хогвартсе, являясь круглой сиротой, она протягивала к нему руки и «смотрела», как он изменился за прошедшее лето. Сильно ли, на сколько... И вот, она снова ощущает эту чуть огрубевшую под скулами кожу и невольно вспоминает то, что совсем скоро Фреду будет шестнадцать. Еще год и по магическим законам он станет совершеннолетним. Но она уже могла назвать его почти мужчиной... Еще совсем юным, неопытным и робким, но постепенно взрослеющим. Вот отрастают эти рыжие локоны, вот она ощущает широту его плеч, все еще по-дружески приобнимая. Вот она обхватывает пальцами волевой мужественный подбородок, стремясь опустить лицо Фреда ближе к своему, чтобы было удобнее приподниматься к его кровоточащей щеке. Она плавно очерчивает контур его губ, тонких, имеющих слабые и нечеткие контуры определенной формы. Она скользит прикосновениями до его носа, с еле заметной горбинкой на переносице, с чуть вздернутым вверх кончиком - это она считала признаком задорности нрава. В кропотливой попытке не задеть влажные рубцы, она трогает его скулы, с возрастом приобретающие непривычную ястребиную резкость. Одним годом больше - на еще один шаг он приближается к тому, чтобы зваться мужчиной. Она дотрагивается до его бровей и густых длинных ресниц, сияющих оранжевым на солнце так же, как слитый сплав бронзы. Его веки опускаются под кончиками ее пальцев, когда слабо вздрогнув, он смыкает глаза от тайной эйфории. Она убирает с его гладкого лба упавшие пряди волос, чтобы дотронуться до висков; что бы коснуться места, где еще только заживает очередная царапина от когтей той же Хагги. Каждую неделю та не ленится оставлять парню свои «автографы». Ари улыбается, наивно и мечтательно, как крошечное дитя. И в тот момент Фред знает, что если она снова глядит на него сквозь прикосновения, значит, ей нравится это делать и значит ей нравится он сам. Раз за разом, она вновь и вновь рисует в своем воображении его портрет, не уставая добавлять что-то новое, что может быть не заметила раньше, или наоборот стирать что-то лишнее из своей фантазии, отслеживая изменения во внешности Фреда до мельчайших подробностей. И снова ему так не хочется прерывать ее... Она ведь такая милая, когда смотрит на него слепыми глазами, стеклянными и одновременно полными жизни. Раньше это сочетание противоречивых понятий пугало. А сейчас восхищает. Фред нерешительно поднимает руку и накрывает дрожащей ладонью, на которой от волнения выступила холодная испарина, ее щеку, отчего Аристэль на мгновение запинается и моргнув впервые за десять прошедших минут, томно вздыхает. Ему нравится как она дышит. Но он снова нехотя должен «разбудить» ее от этого сна... - Ари, - шепчет мягко он, убирая руку с ее лица до того момента, как она приходит в себя и успевает это заметить. - Прости, - виновато отворачивается, дабы скрыть не подчиняющийся ее воли румянец на миловидном личике. - Случайно получилось... Опять. - Я знаю. Ничего страшного, - кивает он, ведь эта ситуация уже знакома ему: точное такое же происходит каждый год, каждое его начало, а иногда и чаще, когда Ари просто захочет этого и просит Фреда не двигаться, либо не просит его совсем ни о чем и так же, как и сейчас, сама тянется к нему. Забывается совершенно непроизвольно. Но он не против. Возможно, на ее первом курсе этот нонсенс еще пугал его, угнетал, но сейчас он привык. Смирился. И даже ловит себя на мысли об удовольствии, когда прикосновения становятся столь чувственны... Ари выдохнула, отчего жар ее дыхание обжег его щеку, как раз ту раненную, но почему-то он не испытал от обдавшего его изрубцованную кожу воздуха никакого болезненного дискомфорта. Он лишь насмешливо улыбнулся в адрес девушки с пепельными волосами и медленно отвел локон такого же цвета с ее невидящих глаз. Заправив его ей за ухо, он ссутулил спину и немного склонился, дабы слишком не превосходить ее ростом и быть чуточку ближе. Ведь она и так приподнималась на носочки, чтобы дотянуться до его лица... - Использовать заклинание по заживлению? - предложила Аристэль, снова прикладывая теплые пальцы к царапинам, останавливая еще слабо текущую кровь, запекшиеся следы которой она затем стерла рукавом своего свитера. - Не стоит, - сказал Фред, ведь каждый раз, как она не задаст ему этот вопрос, он всегда категорично отвечает «нет», не используя заживляющие заклятие как на прошлых ранах от сов, так и на теперешних. - Само заживет. Тем более, шрамы же украшают мужчину, не так ли?.. - Парень улыбнулся и вдруг его улыбка малек оробела и смущенно смолкнув, он тихонько уточнил: - Точнее, пока еще юношу. - А по-моему, ни то и ни другое, - подала голос Ари и ободряюще заулыбавшись парню, облокотилась рядом с ним о подоконник, все еще слыша как тяжело тот дышит и как быстро и звонко колотится в грудной клетке его сердце. - Лучше сказать юный мужчина... Как думаешь? Фред поджал нижнюю губу, но уголки его рта все равно растянулись в веселой ухмылки: мальчишеской, игривой. Он обернулся к стоящей рядом Аристэль и немного жалея, что та уже не стоит так тесно к нему, он склонил голову на бок, задумчиво цокнув языком. - Фред Уизли - львенок-защитник и юный мужчина, - проговорил растягивая предложение тот так, будто пробовал на вкус каждое слово. Этим он и вызвал приглушенный смешок Ари, снова довольный тем, что ему всегда удается развеселить ее. Но он сам был поставлен в тупик тем фактом, что когда смеется она - улыбается он. - Иди сюда, защитник, - шепнула Аристэль и снова привстав, взгромоздилась на подоконник и придвинувшись к Фреду, вдруг чмокнула его в щеку. В тот самый ноющей порез, боль в котором мгновенно угасла, стоило обжечь его влажным теплом девичьих губ. - Ваш поцелуй обладает целительным свойством, Аристэль Шевард, - с напускной серьезностью сказал Фред и, отвесив клоунский поклон, сам придвинулся к Ари, запуская руку вокруг ее плеч, чтобы быть еще ближе к этому хрупкому, обаятельному созданию. Он все еще смотрел на нее, не сводя восторженных карих глаз с лица девушки, чей силуэт освещался светом восходящий луны. Часто они стояли именно у этого окна, только прежде повернутые лицом к открывающиеся природе и, любуясь красотой Запретного леса, полян и Хогсмида с верхушки башни, Фред не огорчался по поводу того, что всего этого, к несчастью, не может увидеть Аристэль. Ведь все, что он видел сам, он все равно выплескивал эмоционально словами. Всегда Ари с упоением слушала его рассказы и воображая все окружающие так же, как и самого Фреда, счастливо улыбалась. В такие моменты она имела не только лучшего друга, его поддержку и храброго гриффиндорского защитника, но и «зрение». Но сейчас он и она молчали. Делились тишиной друг с другом. И это ни сколько не тяготило их. Им это нравилось. Вот так вот стоять близко-близко друг к другу и синхронно дыша, думать о чем-то своем, но в тоже время чувствовать, что даже в собственных мыслях ты теперь не одинок. Возможно, просто дружбой это уже не назовешь. Но ни Аристэль, ни Фред не желали задумываться о чем-то подобном... Не имело особого смысла.По крайне мере только не сейчас, только не здесь и только не в этот момент, когда она так жмется к нему бочком, а он, с радостью принимая ее в собственные объятия, чувствует, как уже пылает не от боли, а от приятного покалывание после поцелуя его щека. Вместе, не говоря ни слова, они глядели в противоположное окно прямо напротив их лиц, из которого и вылетела необузданная Хагги. Теперь из него просто открывался чудеснейший пейзаж с необычного ракурса на Южную часть замка. И вот, одновременно почувствовав, что больше не стоит молчать, что хватит, Фред склонился к ушку Ари и принялся нашептывать описание предстающего Черного озера и лесов, которые видит сам. Казалось бы, она должна давно выучить по словам всю местность вокруг совятни, но она никогда не уставала слышать днем за днем одно и то же. Фред повторялся, не боялся пренебрегать прежде произнесенными прилагательными и эпитетами, потому что знал, что рядом с ним Аристэль никогда не бывает скучно. Даже тогда, когда все то, что он говорит, она услышит в восьмисотый раз в своей жизни... С восторженной улыбкой сжимая пальцами обе его ладони в своих, она с жадностью упивалась каждым сказанным им словом. Но радовал ее уже не столько радужный рассказ, сколько его хриплый голос, уже почти закончивший ломаться после переходного возраста. Он и она сидели так тесно друг к другу,что позабылось всякое смущение, ведь обнимались они, как казалось им обоим, лишь в порыве дружеской нежности. И вместе они ошибались. Но ни Фред Уизли, ни Аристэль Шевард не решались наконец-то поддаться взаимному притяжению. Каждый из них продолжал по своему созерцать ночное небо. _______________ Дэвид Мактаггарт* - основатель международной общественной природоохранной организации Гринпис в 1971 году.
