Next to nothing

      Лечение шло успешно. Мама постоянно начинала плакать и говорила, что я родилась в рубашке - мало того, что весь ущерб моему здоровью от аварии - пара ушибов и ссадин, так еще кто-то успел меня вытащить, пока машина не взорвалась. Единственное, что беспокоило доктора Гранта - моя голова. Видимо, я сильно ударилась, потому что тошнота и головокружения не прекращались. - Это мало похоже на сотрясение, Бет. Я лечил много пациентов и знаю, какие должны быть симптомы. То, что ты плохо помнишь аварию, говорит о силе удара. Но других симптомов тяжёлого сотрясения у тебя практически нет. Может, конечно, это и отклонение, но я рекомендую тебе полностью обследоваться.       Я не была уверена, покроет ли моя страховка полное обследование, но родители уверили, что в случае чего они сами всё оплатят. Доктор Грант настаивал, и я согласилась. Мне нравился этот врач - он был добрым, уважал пациентов и выслушивал их малейшие жалобы, не оставляя никого без внимания. Кроме того, он оказался приятным собеседником. Ему было за пятьдесят, его жена умерла два года назад от рака, и теперь всё время он проводил на работе.       Когда все процедуры были закончены, я вернулась в палату. Через какое-то время в кабинет заглянула медсестра и сказала, что мой врач ждёт меня в своем кабинете. Интересно, почему он просто не зашел ко мне? - Доктор Грант, вы звали меня? - спросила я, заглядывая в кабинет. - Да, Бет, проходи.       На его лице появилась странная смесь замешательства и улыбки. Я не могла понять, что это значит, и напрямую спросила: - Со мной что-то не так? Я больна? Что-то серьезное? - Бет, успокойся, - засмеялся он. - Просто результаты несколько неожиданные, я растерян. - Неожиданные? - Да. Смотри сама, - ответил он и подал мне папку с моим именем на обложке. Я открыла её и углубилась в изучение бумаг. Анализы, анализы, еще анализы, снова анализы... УЗИ. Любопытно.       Видимо, моё лицо выразило примерно те же эмоции, что и до того у доктора Гранта, потому что он пристально смотрел на меня и посмеивался. - Этого не может быть, - полушепотом произнесла я. - Это ошибка! - Бет, я несколько раз проверил. Ошибки быть не может. - Но как? Как такое вообще произошло? Мне же сказали... Никогда...

***

      В старших классах школы я была настоящей оторвой. Из примерной ученицы в очках и клетчатой юбочке я стала чокнутой девицей, напивавшейся в сомнительной компании и тусовавшейся в байкерском клубе. С байкерами, естественно. Угадайте, что делала семнадцатилетняя девушка из добропорядочной семьи в окружении пары десятков разновозрастных здоровенных мужиков, некоторые из которых имели явные проблемы с законом?       Дэнни был одним из самых приличных. Конечно, он гонял на мотоцикле, носил длинные волосы, имел кучу татуировок и здорово выкрутасничал, но по сравнению с остальными он казался просто пай-мальчиком. Ну как мальчиком... Он был старше меня на двенадцать лет, а все остальные члены клуба годились ему в отцы. Для них он был мальчиком - для меня вряд ли.       Не знаю, была ли это «любовь с первого взгляда», но нас определенно тянуло друг к другу. Сначала он просто защищал меня от приставаний своих особо агрессивных или озабоченных товарищей, потом выяснилось, что мозги у него варят очень даже неплохо, и он стал помогать мне с учёбой. Школьные дела постепенно выправились, и родители перестали ездить мне по мозгам. Я получила свободу. Родители даже не ворчали, узнав о нескольких татуировках, которые мне сделал лично Дэнни.       Дело шло к выпускному, и я мечтала только об одном - чтобы Дэнни пошел на бал со мной. Когда я сказала об этом маме, она засомневалась, позволит ли администрация школы мне прийти с кавалером настолько старше. Она была права: мне не разрешили. Тогда я плюнула и придумала свой праздник сама.       Я сказала маме, что иду на выпускной с одноклассником. Она сшила мне очень красивое платье а-ля принцесса и сделала прическу. Родители провожали меня на крыльце, когда к дому с диким рёвом подкатил мотоцикл. Я задрала подол платья, села позади Дэнни - и только меня и видели!..       Ночь мы провели в номере дешевого захудалого мотеля. Нам было хорошо, настолько хорошо, что на следующий день у меня нашли трещину в ребре. Мама была в ужасе, а я только посмеялась - и снова запрыгнула за спину Дэнни и умчалась в неизвестность.       Дэнни был не таким, как большинство байкеров, которые пили всё, что крепче колы, и трахали женщин чуть красивее гнома. Он старался не преступать закон, пил мало и в основном хороший алкоголь, и его очень заботило, что в его постели оказалась несовершеннолетняя. Правда, эта проблема вскоре отпала, потому что в июне мне исполнилось восемнадцать. Я решила не поступать в колледж, а найти работу. Впрочем, Дэнни помог и тут - вместе с приятелем он решил открыть тату-салон, куда взял и меня "сидеть на телефоне". Весь доход Дэнни делил напополам со своим другом, свою половину - между нами. Деньги получались вполне нормальные, не факт, что где-то бы давали больше, а так и работка непыльная.       Однажды Дэнни отменил нашу встречу, из-за чего я сильно обиделась, и весь день торчала перед телевизором в гостиной. В дверь позвонили, но я была не в настроении встречать гостей. Открыл отец, и, судя по звуку, который он издал, за дверью было что-то очень необычное. - Па-ап? - спросила я. - Что там? - Дорогая... - непонятно, к маме или ко мне обратился он. - Иди сюда.       Мы вышли обе. На крыльце стоял мой благоверный при полном параде: брюки, рубашка, чисто выбритое лицо, волосы - вымытые, причёсанные и завязанные в аккуратный хвост, в руках - букет цветов. - Миссис Стивенс, это вам! - выпалил он и вручил букет маме. - П-проходи, Д-дэнни, - слегка запинаясь, ответила она.       Моя задница почувствовала недоброе. С первого моего визита в бар, где заседали байкеры, я тщательно тренировала свой сканер опасности, и сейчас он явно зашкаливал. Дэнни скинул ботинки (я отметила чистые целые носки - и где он только их взял?) и прошел в гостиную. Краем глаза он косился на меня, и было ясно, почему. Сейчас точно будет серьезный разговор, а я стою тут в его затасканной футболке, трусах и гольфах. - Мистер и миссис Стивенс!.. - начал Дэнни. - Блин, сядьте, пожалуйста, а то я себя дураком чувствую!       «Ну вот, всё испортил», - подумала я, но родители послушно сели на диван, причем отец - прямо на пульт, отчего громкость телевизора увеличилась раза в два. Дэнни вздрогнул, и я подумала, что он сейчас потеряется и забудет, зачем, собственно, пришел. - Мистер... и миссис... Ааа, чёрт, - разозлился он. - В общем, так. Мы с вашей дочерью вместе уже почти три года, но меня это не устраивает.       Я вытаращила глаза: чего это его не устраивает? - Я... я... - этого еще не хватало! В редкие моменты, когда Дэнни нервничал, он начинал заикаться. По-видимому, такой момент настал. - Я прошу у вас её руки. - Что-о-о? - завопила я. - Боже мой! - воскликнул папа. - Как мило! - прослезилась мама. - Надеюсь, Бет уже дала своё согласие? - Нет! - рявкнула я. - Меня еще пока что никто не спрашивал! - Ну что же вы так, молодой человек! - папа вытер слезинку краем диванной накидки. Да уж, ладно хоть не высморкался. - Элизабет Стивенс, ты будешь моей женой? - покраснев до корней волос, спросил Дэнни. - О, и про меня вспомнили? - фыркнула я. - Да не тяни резину, говори уже! - Да ладно, выйду. Замучаешь ведь, если откажусь.       Отец трубно высморкался в ту же накидку. Прекрасно!

***

      Через два года после свадьбы Дэнни сказал, что хочет ребенка. Я не была уверена, учитывая наше прошлое с алкоголем, сигаретами и не совсем правильным поведением, но к мужу подключились мои родители, которые вдруг страстно возжелали иметь внука или внучку, и мы перестали предохраняться. Я довольно быстро забеременела, и Дэнни принялся делать детскую из единственной свободной комнаты в доме. Я не хотела знать пол ребенка, поэтому мы оформили комнату в желто-зеленой гамме. Мои родители привезли нам мебель из моей детской, я, с уже порядочным животом, занималась мелкой отделкой - пришивала бантики, кружавчики, собирала мобиль... Потом мы с Дэнни записались на курсы для родителей и прилежно на них ходили. В общем, мы были образцовой семьей в ожидании малыша. Дэнни даже состриг свой хвост, чтобы быть похожим на примерного семьянина.       Врачи предупредили нас, что есть небольшой риск преждевременных родов, но мы были готовы ко всему. Несколько раз Дэнни прорепетировал с моими родителями и Уной, что они должны делать, если у меня начнутся схватки, а его не будет рядом. Все постоянно находились в состоянии боевой готовности. Мне было запрещено выходить за пределы участка в одиночку. Казалось, мы предусмотрели всё.       На восьмом месяце я стала чувствовать странные тянущие боли, которые не мог объяснить ни один врач. Мне порекомендовали больше двигаться, и Уна взяла за правило каждый день вывозить меня в парк и выгуливать там пару часиков. Боли вроде бы прошли, и я успокоилась. Но посреди ночи я проснулась от ощущения, что что-то не так. Ничего не болело, не беспокоило... Я встала, чтобы подойти к окну, и обнаружила, что вся простыня подо мной залита кровью.       Дэнни вызвал неотложку, меня забрали в больницу. Через пару часов всё было кончено. Наш ребенок родился мёртвым.       Почему - никто не знал. Врачи предположили, что была какая-то патология, и она вызвала смерть плода. Плод. Звучало так, как будто речь идет... не о человеке. Но это был человек! Ребенок! Мой ребенок! Он выглядел совершенно нормальным, только немного поменьше других новорожденных. Но ему нужно было еще месяц расти!       Нам выдали тело, родители организовали подзахоронение, а я вернулась в свою комнату в доме родителей.       Дэнни пытался обвинить врачей в том, что они не заметили патологий развития нашего ребенка, в том, что они допустили ошибку, когда меня привезли в больницу на скорой, мне же было всё равно. Мне было наплевать. Я лежала на кровати и смотрела в потолок.       Потом я узнала, что больше не смогу иметь детей. Вина в смерти моего ребенка была на мне. Мой организм не смог выносить ребенка. Я подала на развод и попросила Дэнни забыть меня. Ему было тридцать четыре, он еще вполне мог бы жениться и завести детей.       Я же хотела умереть.       Несколько месяцев я не выходила из комнаты, целыми днями либо валяясь на кровати, либо тупо смотря в окно. Мама приносила мне еду и оставляла на столе. Иногда я ела, иногда не притрагивалась к подносу несколько дней.       Так прошло больше полугода. Потом я нашла в себе силы выйти на улицу. Первым, кого я увидела, был Дэнни. Он шел в обнимку с молоденькой девицей и любовно поглаживал её округлившийся животик. Я вернулась домой и сказала себе, что всё в порядке. Я сама развелась с ним и сама сказала, чтобы он нашел себе другую и завел ребенка. Но мне хотелось умереть.

***

      И сейчас мне говорят, что я беременна. После того, что мне наговорили врачи, которые вели мою беременность? - Вы уверены, что я действительно... беременна? - Да, Бет, это точно.       Я беременна. Либо мои врачи были неправы, либо это чудо.       В любом случае это чудо.       Но Том об этом не узнает. - Вы хотите прервать беременность? - Нет, нет, доктор Грант. Ни за что. Вы знаете хорошего гинеколога, который точно поможет мне выносить этого ребенка? - Знаю, Бет. Я дам тебе его визитку.       Ну и к чёрту. Это мой ребенок и ничей больше. Я выношу и рожу его, и никто мне слова не скажет.