Первый луч солнца

Я проснулась раньше всех и обнаружила, что эльф так и не разбудил меня, а сам продежурил всю ночь. Я разозлилась. Наверно, считает, что если во мне есть кровь людей, то я слабая, и на меня нельзя положиться! Вчерашний разговор оставил во мне неприятный осадок. Не буду больше его ни о чем спрашивать. Больно надо! Сама всё пойму, а если не пойму, так и пес с ним! Не зря мой человеческий отец всегда говорил мне: «меньше знаешь – крепче спишь». Я встала и начала будить хоббитов. Это было самым сложным и неблагодарным делом: они хныкали, не хотели просыпаться, просили есть и пить. Остальные, слыша гудение полуросликов, поднимались сами. Оказалось, эльф ходил в соседний с нашим временным лагерем лес, чтобы поискать ягоды или орехи, что хотя бы на время смогут удовлетворить аппетит хоббитов. Вернувшись, он выглядел очень свежо, отсутствие сна никак не отразилось на его прекрасном лице. Я, насупясь, молчала. Тоже мне добытчик! Почему-то моё вчерашнее поведение и мои простецкие вопросы показались мне такими глупыми и несуразными, что я злилась на себя и за неловкость, и за излишнее смущение, какое испытывала перед Леголасом. Злилась, оттого какой нелепой я должно быть выглядела перед ним, какой неуклюжей и дикой, как куст лесного чертополоха рядом с благородной садовой розой. Позавтракав, мы двинулись в путь, прокладывая его по направлению к горным хребтам. Со временем воздух стал более прозрачным и разряженным, дышать стало тяжелее. Перед нами раскинулись ледяные просторы гор, усыпанные снегом и сверкающие при свете солнца. Я подставила лицо теплым лучам, и на душе стало как-то радостнее и светлее. Видя далекие белые равнины, я представляла себе чистый лист, с которого можно написать историю заново, начать жизнь сначала. Когда мы шли по серпантину, ведущему всё выше к вершинам, случилось одно неприятное происшествие – Фродо случайно оступился и уронил цепочку с Кольцом. Кольцо заманчиво блеснуло среди белых хлопьев снега, когда его медленно поднял Боромир. Со мной творилось что-то неладное, я почувствовала огромное желание накинуться на гондорца и еле сдерживала себя. Если бы Фродо приказал мне броситься на него и убить, я бы дралась до последней капли крови. Арагорн попросил Боромира вернуть Кольцо, и тот, пару минут подержав его в руках, нехотя отдал хоббиту, сведя всё к шутке. Я расслабилась и убрала руку с ножен. Фродо выразительно взглянул на меня и я кивнула головой, мол не волнуйся, я рядом и слежу за тобой. Этот случай заставил меня собраться с мыслями, в которые упрямо пытался залезть мой рыжебородый попутчик. – Тебе не холодно, Ллиан? – спросил у меня гном, пытаясь завести разговор и улыбаясь настолько мило, насколько слово «мило» вообще может быть применимо к гномам. – Нет, – ответила я, – спасибо этой замечательной броне, она не раз спасала меня от холодов и защищала от ударов. – Это очень хорошая броня, – с видом знатока сказал Арагорн, – она, наверно, совсем ничего не весит. Где ты отхватила её? Такую качественную вещь редко встретишь на обычном рынке. И что за знак выгравирован здесь на спине? Мне он кажется знакомым. Я застыла. Как он умудрился разглядеть его? Видимо, капюшон задрался выше положенного. Этот символ был известен, пожалуй, всем ворам Средиземья, так как он олицетворял их богиню – Ноктюрнал*, повелительницу ночи, хозяйку тайны и святую подозрений, чья сфера – тьма и звон золотых монет. Те, кто поклонялись ей, приносили кровавые жертвы в обмен на удачу в своих грязных воровских делишках. Я хлопала глазами, не зная, что соврать. Не признаваться же им кем я была на самом деле? Я учила хоббитов хитрости, а сама оказалось проще некуда! И как я не догадалась чем-нибудь затереть этот знак или сделать нашивку? – Погоди-ка, – присмотрелся Боромир, – я знаю этот символ. Мы как-то поймали за руку одного грабителя, который бесстыдно залез прямо во дворец, надеясь обчистить королевскую казну, за что и был повешен на главной площади. Этот знак был выкален у него на груди. Ллиан! Где ты взяла её?! Я посмотрела на Гэндальфа. Он ухмыльнулся и подмигнул мне: – Давай, расскажи ещё и про пиратов. Аааах… зараззза! Ладно… – Я взяла её... на какое-то время, – надменно проговорила я. В конце концов, у меня тоже есть гордость. – Как это? – переспросил Сэм. – Это типа, как одолжить что ли? – Угу, – кивнула я, – как одолжить на неопределенный срок. – Ты что, её украла? – удивленно переспросил Леголас, резко обернувшись. – Я не крала! – воскликнула я. – Просто взяла то, что этим людям самим не принадлежало. Это же не преступление, верно? Секундное молчание олицетворило длительность раздумий, которые захватили моих спутников, переваривающих мои слова. – Ты крала у воров?! – пораженно переспросил Боромир. – Ну… вообще-то… – запинаясь, бормотала я, – я не крала, а просто брала вещи, которые крали они, поэтому кражей это считать нельзя, скорее... справедливым возмездием. Тут я совсем смутилась, боевой настрой пропал. – Ну и ладно! – психанула я. – Думайте что хотите! Я выживала как могла! Я никогда не крала у честных людей и не убивала невинных! Тут я услышала дикий хохот и подняла голову. Практически все мои спутники, кроме эльфа, смеялись, утирая слезы. – Вы чего?.. – оскорбилась я. – Это что, смешно по-вашему? – Ллиан, – сквозь улыбку проговорил Гимли, – никто не думает о тебе плохо, поверь, просто ты удивительно непредсказуемая… девушка. Взрывы веселья продолжались, а я гневно развернулась и, схватив Фродо за рукав, потащила его вперед. – Идём, хоббит, надо спешить. Через некоторое время они успокоились, а ко мне осторожно подошел Леголас. – Мне жаль, – он говорил искренне, – что тебе пришлось заниматься этим. Я посмотрела на него, но ничего не ответила. Ненавижу жалость, худшее чувство на свете. Пусть себя пожалеет, за то, что живет в своем дворце как в клетке, внимая приказам отца! Я то, по крайней мере, была свободна и никому не подчинялась. До того момента, как встретила Фродо. Когда мы подобрались к горным пикам, погода резко ухудшилась. Непрерывно шел снег, усиливаясь с каждым часом. Идти становилось всё сложнее, люди и хоббиты проваливались в сугробы, холодный ветер пронизывал насквозь. К тому же смеркалось, опустился легкий туман, и видимость совсем ухудшилась. Приходилось двигаться очень медленно, надеясь только на интуицию ведущих нас мага и эльфа. К ночи снегопад стал очень сильным, нам пришлось остановиться. Риск сорваться вниз, в пропасть, на острые камни, был очень велик. Я держала около себя Фродо, укрывая нас обоих своим одеялом. Вокруг жались остальные хоббиты и гном. Те, кто были повыше ростом, стояли чуть дальше, пытаясь закрыть нас от урагана. Вдруг раздался какой-то ужасающий смех, и Гэндальф угрожающе выставил вперед свой посох, что-то ему нашептывая. – Саруман! – гневно закричал он, покачивая посохом. На его конце был прозрачный камень, который издавал тусклый бледно-голубой свет. По-моему, сопротивление не принесло результата, так как в горах что-то заклокотало, и сверху прямо нам на головы рухнула снежная лавина. Я успела только прикрыть полурослика своим телом. Из под снежной шапки выбираться было крайне сложно, холодная белая пена забила глаза, нос и уши. Я откашлялась и покрепче сжала Фродо в своих руках. Не прошло и пары минут, как кто-то выдернул нас из сугроба. Я посмотрела на своего спасителя. Боромир улыбнулся и пробормотал: – Ну что, теперь мы квиты? – Вот ещё, – ответила я, – я надрала тебе задницу, просто прими это как данность. – Тогда ты должна мне реванш, – подмигнул мне воин. – Какие грубые слова для леди, – усмехнулся гном. – А где ты видишь леди? – огрызнулась я. На секунду мне самой стало жаль себя. Я вспомнила звездную красоту Арвен, её роскошные наряды и звонкий голос. Вот кто леди. Вероятно, сейчас она томится в своем прекрасном хрустальном мире, не смыкая глаз, и проливает слезы о безнадежной любви. Она была права – у каждого своя боль. По крайней мере, мое сердце свободно от подобных оков. Постепенно я перестала чувствовать руки и ноги, холод становился нестерпимым. Хоббиты попросили мага разжечь огонь. Сначала он отказывался, дабы не привлекать внимание Сарумана, но потом понял, что без спасительного тепла мы можем и не пережить эту ночь. Благодаря силе своей магии, Гэндальф устроил нам небольшой костер, вокруг которого расположились все члены Братства, прижавшись плечом к плечу. Сидеть на снегу было невозможно, приходилось то подбирать под себя ноги, то свертываться клубком. Мне было ужасно неудобно и холодно, так как Сэм и Фродо заснули рядом и практически полностью стянули с меня одеяло. Наконец, кое-как прислонившись к Гэндальфу и принюхавшись к запаху его фирменного табака, мне удалось задремать. Во сне я чувствовала, как чьи-то сильные руки кладут меня на мягкую зеленую траву и укрывают долгожданным теплом, и я таю, таю, растворяясь в струйках воды, скопившейся у пепелища нашего костра... Утром, проснувшись, я оказалась укрыта чей-то теплой накидкой и лежала на своем одеяле. Как выяснилось, ночью Леголас растолкал хоббитов и отнял его у них. При этом, он роптал на отсутствие воспитания и всякого сочувствия к единственной в отряде даме. Я была удивлена таким отношением и на секунду почувствовала себя красивой леди, за честь которой вступился благородный воин на белом коне. Это ощущение прошло, когда я увидела свои красные руки и спутанные волосы, покрытые инеем. Да уж, та ещё дама. А вот эльф на роль благородного воина вполне годился, только белого коня не хватало, может, удастся где-нибудь раздобыть? Настроение у меня улучшилось, и я прошептала губами «спасибо», когда эльф невзначай посмотрел в мою сторону. Он кивнул и улыбнулся в ответ. В груди разлилось приятное тепло. В конце концов, мы можем стать друзьями, ну хотя бы на время этого похода. Зря я обижалась на него, наверняка он не такой суровый, как его отец. За ночь вокруг нас выросла огромная снежная стена. Дальше в горы пути не было. Гимли снова предложил идти через Морию – огромный подземный город, где в течение многих тысяч лет обитали гномы из династии Дурина. Гэндальф с ним согласился, указав, что у нас нет выбора. Я слышала зловещие истории об этих копях и предпочла бы оставаться под открытым небом, даже несмотря на холод, но на голосовании о выборе пути оказалась в меньшинстве. Спуск с горных склонов оказался легче, чем подъем, хотя приходилось по новой вытаптывать дорогу. Нам с Леголасом было проще всех, мы легко перебирались по снегу, не попадая в его пушистые сети. Я пыталась запомнить эти бескрайние светлые просторы и сохранить их в памяти. Возможно, я ещё нескоро загляну в синеву чистого и высокого неба. Кажется, Леголас чувствовал то же самое. Мы переглянулись, и я кое-что поняла. Если там, в сумраке гномьих шахт, тьма будет сковывать моё сердце, я посмотрю в его глаза и снова увижу солнечный свет. ------------------------------------- * Богиня воров Ноктюрнал, «Скайрим».