Первый луч солнца

Я довольно быстро пришла в себя и осмотрелась вокруг. Хоббиты рыдали как малые дети, причем Фродо отошел дальше остальных и оттуда виновато смотрел на меня. Гном оперся на свою секиру и погрузился в мрачные мысли. Арагорн ходил туда-сюда, не в силах оставаться на одном месте. Боромир и Леголас стояли рядом и, поливая свои карманные платки водой из фляжек, вытирали засохшую кровь с лиц. – Гэндальф… – прошептала я, и воспоминания чередой замелькали у меня перед глазами. Единственная моя нить с прошлым только что оборвалась. Гэндальф знал меня ещё с детства, с того времени, когда я была маленькой и наивной, счастливой и беззаботной. Он помнил моего отца, маленькую уютную деревеньку, в которой я выросла. Помнил меня такой, какой я уже не буду! Он учил меня истории и географии, весело смеялся и держал меня на коленях, ласково называя маленькой искоркой. Да я просто дура, раз обижалась на него за публичный рассказ о моём прошлом! Он делал всё чтобы защитить меня от той темной магии, что скрывалась в Кольце, а я за это нападала на него! И я его больше никогда не увижу! И теперь уже не смогу извиниться! Не могу поверить!!! Эмоции на моем лице менялись с такой частотой, что Арагорн подошел ко мне поближе, видимо, ожидая, что я в очередной раз накинусь на кого-нибудь. Я посмотрела на Фродо, в моих глазах застыли слезы. Хоббит не выдержал мой взгляд и, заглушая рыдания, проговорил: – Прости меня, Ллиан! Мы потеряли Гэндальфа, и из-за меня могли потерять и тебя. Кажется, он осознал всю мощь той силы, что связывала нас в единое целое. Я кинулась к нему навстречу и он, уже не сдерживая слёз, крепко обнял меня. – И ты меня прости, – прошептала я, – за то, что не смогла ему помочь. Пока мы с Фродо придавались общему горю, утешая друг друга, Боромир подошел к нам и проговорил: – О чем это он толкует? Почему полурослик виноват в том, что ты отбивалась от нас как волчица? Я оторвалась от хоббита и пристально осмотрела гондорца и Леголаса. Боромиру досталось немного, всего одна царапина, где-то в области подбородка. Зато у эльфа прямо возле глаза красовалась яркая красная полоса и верхняя губа была конкретно подбита. – Это что, я сделала? – я вытаращила глаза и посмотрела на свои ногти, под которыми запеклась кровь. – Я приказал ей, – всё ещё всхлипывая пробормотал Фродо, – я попросил спасти Гэндальфа, и она подчинилась. Я и сам не понял, как это произошло. – Кольцо Защиты, – пояснил обо всём уже догадавшийся Арагорн, – оно лишает воли и всецело зависит от желаний Хозяина. – Впредь будь аккуратен со словами и мыслями, – проговорил Гимли, по-прежнему хмурясь, – в следующий раз это может стоить нам всем жизни. Я поднялась с колен, выпустив хоббита, и подошла к Леголасу. Я ему что, глаза пыталась выцарапать? Шок отразился на моем лице, человеческие эмоции взяли верх, и я, ни думая ни секунды, аккуратно дотронулась до него. – Прости, – прошептала я, – я не хотела… Мои пальцы ласково пробежались по его щеке, и я почувствовала необъяснимый трепет. Глаза принца неотрывно следили за мной, и когда я добралась до ранки над губой, он резко сглотнул. Я отдернула руку. – Сейчас, – сбивчиво затараторила я, – у меня с собой была лечебная мазь. – Не стоит, – сказал эльф, – я понимаю, что ты не виновата. – Позволь хоть… – начала я, но была перебита Боромиром: – А передо мной ты вину загладить не хочешь? Я встрепенулась и, достав обещанную склянку из дорожной сумки, резко бросила её в лицо гондорцу. – Намажься как следует, о великий воин! С такой огромной зияющей раной ты можешь истечь кровью! – Что за отношение я должен терпеть?! – завелся Боромир. – С эльфом ты была более любезна! – Потому что ему досталось гораздо больше твоего, – вскрикнула я, – но он не жалуется! А ты просто эгоистичный мужлан и… – Ллиан! – прервал меня Арагорн. – Сейчас не время ругаться! Не стоит выплескивать боль на окружающих. Мы должны уходить. Если к ночи успеем дойти до Лориэна, то есть шанс спастись! Мы покидали Морию с тяжелым сердцем, в пути все молчали. Даже жажда, голод и усталость ушли на второй план, так нам всем не хватало Гэндальфа, его мудрых речей и советов. Меня немного пугало то обстоятельство, что мы направляемся в леса Лориэна. Однажды я уже бывала там, но совсем при других обстоятельствах, о которых сейчас не хотелось вспоминать. Великая Лесная Владычица даже предложила мне остаться с её народом. Она была очень великодушна, приютив меня, но я никогда не чувствовала Лориэн своим домом. Так долго дыша воздухом свободы, мне не хотелось быть подвластной кому бы то ни было, а тем более слышать в своей голове голос Галадриэль, подозревая, что ей известны все мои мысли и чувства. Я привыкла жить в тени, не открывая свою душу посторонним. Дорога и странствия манили меня, я не находила себе места. Поэтому, никому ничего не сказав, в темноте ночи, я покинула сказочный лес. Не сочтут ли эльфы такое поведение оскорблением? А вдруг они запретят мне возвратиться в эту безмятежную гавань, после того, как я так самонадеянно её оставила? Гимли тем временем пугал хоббитов рассказами о Великой Лесной Колдунье, которая может читать мысли и околдовать взглядом. Не успел он закончить свое повествование, как ему в нос уставился кончик лориэнской стрелы, и звонкий эльфийский голос произнес: – Кто вы? И что вам здесь нужно? Несколько высоких светловолосых эльфов, стражи границ, резко выскочили из-за окружающих нас деревьев. Арагорн и Леголас тут же вышли вперед и начали объяснять кто мы, попросив временного убежища в местных лесах. Как только эльфы услышали их имена, они сразу убрали луки. – О вашем приходе нас предупредил Элронд, – проговорил один из них, – а Арагорн, сын Араторна, и без того известен в Лориэне. Тут к говорившей с нами страже присоединился ещё один знакомый мне эльф. Конечно же, это был он! Халдир… Самый высокий, статный и сильный из всех. Я бы не назвала его лицо очень красивым, ибо к Халдиру скорее подходили другие эпитеты, такие как серьезный и мужественный. Халдир был лучшим из лучших, командиром эльфийской стражи Лесной Владычицы, всегда собранным, внимательным и невозмутимым. Наверно, когда-то таким же был мой отец. Я поежилась. Сейчас он заметит меня, узнает и, возможно, прогонит. Так и произошло. Халдир приметил меня за спиной Боромира и окликнул: – А это что ещё за гостья? Представься! Я подняла глаза. Он что, издевается? Но всё же ответила, пытаясь унять дрожь в ногах и сделать лицо как можно более спокойным. – Я – Ллиан, дочь Аркуэнона! – Вот как, – улыбнулся мне Халдир, а я вздохнула с облегчением, – я рад, что ты узнала свое истинное имя и вернулась в наши края. – Вы знакомы что ли? – проворчал гном. – Откуда? – удивленно спросил Леголас. – Это долгая история, – проговорила я, – я тоже рада, что вернулась и что ты не злишься. – Уйти отсюда было твоим решением, – ответил мне Халдир, – никто бы не запретил тебе это сделать. Я растянула губы в счастливой улыбке. Какой же он всё-таки благородный и мудрый. Даже, помню, пытался научить меня лучше стрелять из лука. Не его вина, что я криворукая, так и не смогла делать это с такой же точностью как он, ну или Леголас. Я с радостью поддалась вперед и пошла рядом с Халдиром, выспрашивая у него подробности о его жизни и жизни тех эльфов, с которыми познакомилась во время пребывания здесь. Остальные мои спутники, недоумевая, последовали за нами. Ночевать нам пришлось на больших ветвях деревьев, среди которых располагались площадки, необходимые эльфам для наилучшего обзора местности с высоты. Хоббиты и гном неумело карабкались по веревочным лестницам, сетуя на неудобства и необходимость спать, как белки, посреди листвы и веток. Я наоборот была рада такому убежищу, так как всегда предпочитала ночлег на деревьях ночлегу на земле или холодному мраку пещер. Здесь, слившись с гармонией природы, убаюканная звуками ночного леса, я всегда видела самые сладкие и добрые сны. Братству Кольца отвели самую нижнюю площадку, хотя и она располагалась довольно высоко над землей. Разделив между собой скромные продовольственные запасы эльфов, так любезно предложенные нам, мы как бревна свалились на свои спальные места и сразу же уснули. Гном тут же захрапел, распугивая ревом комаров и ночных мотыльков. Ну хоть какая-то от него польза.

***

Леголас проскользнул на площадку, расположенную выше, и тихо подсел к Халдиру. Другие эльфы охраняли сон Братства и рыскали где-то поблизости, периодически докладывая своему командиру обстановку. Сначала принц поинтересовался про жизнь в Лориэне, орочьи набеги на лесные земли и прочие важные вещи, а после тихо спросил: – Откуда ты знаешь Ллиан? Гэндальф говорил, что она всегда держалась на расстоянии от эльфийских земель. – Так и есть, – ответил Халдир, – она не по своей воле попала сюда. Мы нашли её к западу от наших границ, истекающую кровью. Думали, не успеем донести до целителей. Но она поправилась. Галадриэль предложила ей остаться здесь, у нас, надеясь, что она сможет, наконец, обрести покой, оставить странствия навсегда. – Что же с ней случилось? – полюбопытствовал принц. – Почему ты спрашиваешь? – взглянул на него Халдир. – У тебя есть причины не доверять ей? – Нет… – замешкался Леголас, – просто от неё сейчас многое зависит. Я хочу понять её, но она наполовину человек, и у меня это плохо получается. – И только в этом дело? – поднял бровь Халдир, и не успел принц даже смутиться, изрек: – Ллиан всегда сильно отличалась от нас, но это и не удивительно, зная её двойственную природу. Пребывая на нашей территории, она вела себя очень осторожно, боялась открыться, довериться, сказать лишнее слово. Тут ей было тесновато. Она не нашла здесь дома, может потому что судьба упрямо вела её по иному пути. Леголас задумался, а Халдир продолжил рассказ: – Когда мы увидели Ллиан в первый раз, она сражалась с несколькими людьми, вроде бы не из наших краев. Мы заметили их схватку издалека, а когда подбежали ближе, она уже почти убила всех нападавших. – Сколько их было? – спросил принц. – Пятеро, – ответил Халдир. – Потом пребывая в бреду от полученных в бою ран, она открыла причину нападения. Эти мерзавцы… – Халдир сделал паузу, – хотели отрезать ей уши. Видимо, она взяла у них какую-то вещь... хм... без спроса естественно, и они решили отомстить ей таким извращенным способом. Обычные воры, с весьма искаженными понятиями о наказании. – Что?! – воскликнул Леголас. – О, Эру! За свой поступок они заслужили смерть! С каким наслаждением я пронзил бы их всех своими стрелами, а лучше острием своего кинжала! – Тише, – успокоил лесного принца Халдир, – ты всех разбудишь. Думаю, Ллиан не обрадуется, узнав, что я рассказал тебе об этом. Принц недоуменно взглянул на Халдира, выражая свое замешательство. – Несмотря на всю свою внешнюю стойкость и отчужденность, она хрупка и ранима. Она нуждается в защите и поддержке, хотя сама никогда не признается в этом. – С чего ты взял, что она примет такую защиту от меня? – А разве ты бы этого не хотел? – улыбнулся Халдир. Принц поразмыслил и ответил: – В ней течет кровь моего народа, и мой отец он… мог бы помочь её отцу, тогда в прошлом, но не сделал этого… – Ты чувствуешь вину за решения Трандуила? – удивленно спросил Халдир. – Нет, но… – Брось, признайся, она привлекает тебя своей странной неповторимостью. – Почему ты отвечаешь за меня? – возмутился принц. Но Халдир, казалось, не слушал его: – Ллиан довольно своевольна и упряма, но, иногда... Не уколовшись шипами, не сорвешь и розы. Подумай об этом. Халдир поднялся и, пожелав принцу спокойной ночи, спустился с дерева, чтобы сменить караул. А Леголас ещё долго не мог уснуть, сидя рядом с Ллиан и глядя на маленький чуть заметный шрам, который красовался возле её аккуратного заостренного уха.