Первый луч солнца

Мы достигли Карас Галадона только к сумеркам и сразу же отправились на аудиенцию к Великим Лесным Владыкам – Келеборну и Галадриэль. Хоть я оказалась здесь не в первый раз, но, тем не менее, красота и таинственность эльфийского города снова поразили меня до глубины души. Чего только стоили огромные деревья-великаны – мэллирн, которые росли лишь в этих местах. Гэндальф рассказывал мне, что именно Галадриэль впервые посадила их в Лориэне. Мэллирн были просто гигантских размеров, казалось, своим верхушками они упираются прямо в небосвод. Их длинные серебристые ветви и блестящие темно-зеленые кроны так густо переплелись между собой, что практически полностью закрывали солнечный свет и создавали иллюзию бесконечно высокого древесного свода. В Карас Галадоне располагались жилища всех здешних эльфов. Они назывались таланы или по-эльфийски флеты, которые представляли собой деревянные помосты в ветвях мэллирн*. Флеты соединялись между собой веревочными мостиками и канатами, из-за этого весь город выглядел подобно огромному и оживленному муравейнику. Вечером у входа в каждый дом загорался маленький фонарик, как будто осторожный ночной светлячок, и от этого Карас Галадон казался волшебным, утопающим в крошечных осколках звезд. Это было фантастически красиво. Я шла, задрав голову, и все мои спутники, кроме Халдира и Румиля, также увлеченно осматривались вокруг. Несмотря на густую растительность и тень могучих деревьев, лориэнские жители любили всё светлое, поэтому преимущественно одевались в белые тона. На фоне величественных мэллирн и горящих огней Карас Галадона, изящные эльфы, снующие туда-сюда по веревочным лестницам, были похожи на легких белых мотыльков. Даже цветы они выращивали преимущественно белые: лилии, сирень и ландыши. Они росли повсюду, наполняя воздух нежными ароматами и даря ощущение покоя и безмятежности. На вершине высокого холма гордо стоял высочайший из мэллирн. Там размещались роскошные чертоги Владык Лориэна. Келеборн и Галадриэль сами вышли нам навстречу. Я на мгновение ослепла от яркости и гармоничного сочетания его серебряных и её золотых волос. Несмотря на мудрость, безупречную красоту и величие обоих Правителей, Лесная Владычица почему-то казалось мне куда более значимой, чем её супруг. Келеборн поприветствовал нас, вежливо расспросил о тягостях пути, соболезнуя общей потере, о которой, видимо, Галадриэль уже успела узнать из наших мыслей. Ему отвечал в основном Арагорн, ставший для всех нас опорой и незримым предводителем. Я сжалась в крошечный комок, предчувствуя, что Галадриэль уже начала свой цепкий досмотр и тотчас заглянет в мою душу. От утренней легкости не осталось и следа, я пыталась подготовиться к вторжению, которому не могла противиться. Когда холодный взгляд глубоких синих глаз Лесной Владычицы остановился на мне, я испытала удивление. Моя рука полыхнула огнем, и я почувствовала, что Кольцо Защиты... помогает мне. Оно не дает Галадриэль пробраться в моё сознание. Я шокировано посмотрела на златовласую Госпожу. – Ллиан, – наконец, она обратилась ко мне вслух. – Что за магия мешает мне говорить с тобой? Все тут же уставились на меня. Я поняла, что мои игры с сопротивлением могут выйти для нас боком и обидеть Галадриэль. Поэтому я вздохнула и мысленно приказала Кольцу снять защиту. Но никаких последствий не было, Лесная Владычица не стала вторгаться в святую святых. Она улыбнулась и продолжила: – Я никогда не говорю с теми, кто не хочет слышать меня. Но твое волнение мне понятно. Настали трудные времена, миру грозит опасность. Враг совсем близко. Ты чувствуешь свою ответственность за будущее, наше общее будущее. – Простите, Госпожа, – только и сумела вымолвить я. Конечно, Галадриэль обладала воистину безграничной мудростью, для того, чтобы понять меня, она могла и не читать мои мысли, всё было написано на моем напряженном лице. Затем она заговорила с членами Братства, и я интуитивно ощутила их сомнения и страх. Только у каждого он был свой. Боромир, так вообще опустил глаза и не смог сдержать слез. Фродо аккуратно вложил свою руку в мою и я покрепче сжала её. Владыки любезно предложили нам временный кров, указав на высокий белый шатер, устланный мягкими коврами и подушками. Возле него стоял стол с угощениями и напитками. Гном первым ломанулся к еде, хотя секунду назад уверял, что не может отойти от необыкновенной красоты Галадриэль, её гибкого стана, пронзительных глаз и роскошных длинных волос. Гном есть гном, что с него взять. Часть моих спутников тоже подтянулась к столу, а некоторые предпочли отправиться к горячим лориэнским источникам, дабы смыть усталость от трудного и напряженного пути. После встречи с Лесной Владычицей, я никак не могла расслабиться и взять себя в руки. Ответственность за будущее. Неужели я смогу пройти этот путь и помочь Фродо, сохранив лицо, следуя голосу долга и совести? Неопределенность пугала меня, страх сковывал сердце, опутывая его ледяными нитями. Вернулась скорбь по Гэндальфу, которая прошлась по мне давящей болезненной судорогой. И тогда я решила пойти в то место где, я уверена, меня ждали, и обрести там хотя бы временный покой и понимающего собеседника. Я отправилась к Индис, своей знакомой, которая приютила меня, когда я в первый и единственный раз была в Лориэне. – Ллиан, – услышала я позади себя голос Фродо, – ты куда? – Скоро вернусь, – бросила я через плечо, удаляясь к подсобным помещениям королевских покоев. Фродо сделал пару шагов, словно пытаясь догнать меня, но был сразу же остановлен Леголасом. – Не надо, дай ей побыть одной. Её душа в смятении. Ладно, если не забуду, то скажу ему спасибо за проявленную тактичность. Индис как и я была полуэльфом. Возможно, это обстоятельство так сблизило нас. Она была крайне замкнута, молчалива и обладала хрупкой, сразу неприметной красотой. Серебристо-пепельные волосы она убирала в высокую прическу, а её темно-серые глаза были одновременно и добрыми и печальными. Тонкие черты лица ей очень шли, фигурка была маленькой и аккуратной. Я сравнила бы её с тихой юркой птичкой, которая выводит самые тонкие и звонкие трели. Индис лихо хозяйничала на кухне и, помимо этого, выполняла много других обязанностей: стирала, вышивала, убирала королевские покои и ухаживала за растениями и цветами в чудесных садах Галадриэль. В силу своей врожденной скромности Индис не любила шумные сборища, танцы или посиделки с другими эльфийками, чувствуя себя там не в своей тарелке. Всему этому она предпочитала долгие прогулки в лесу и чтение старых рукописей. Я чувствовала свою схожесть с ней, так как также не любила повышенного внимания к своей персоне. Мать Индис была поданной Великой Госпожи, жила в королевском дворце и шила красивые наряды из самых разных тканей. Галадриэль любила обновки, поэтому у шустрой швеи всегда было много работы. Однажды Лесная Владычица пригласила во дворец одного торговца – человека, который привозил из-за морей изумительного качества шелк и органзу. Угадайте, что случилось? Конечно же, тихая рукодельница сбежала с разговорчивым и обаятельным купцом, поддавшись зову неизведанного и манящего плода запретной любви. Вернулась она разочарованная и измотанная, нося Индис под своим сердцем. Там, в далеких землях, её возлюбленный оставил её, поддавшись самым, что ни на есть, человеческим соблазнам и порокам. Хоть Галадриэль великодушно приняла несчастную обратно, проявив участие, однако это её уже не спасло. Мучаясь от невыносимой тоски, мать Индис умерла во время родов, а малышка осталась жить при дворце. Мне всегда было непонятно, почему Индис избрала путь тихой и незаметной прислуги, ведь она могла бы служить Госпоже, проводя время в роскошных покоях, как когда-то её мать, заниматься целительством, писать стихи или стрелять из лука. Но казалось, её вполне устраивала такая жизнь. Она разговаривала с цветами, знала свойства всех лечебных трав и варила самое лучшее брусничное вино в Лориэне. – Ого, – бросилась она ко мне навстречу, – я и не ожидала увидеть тебя снова, Ллиан! Теперь ведь тебя так зовут, верно? – Индис хитро посмотрела на меня. – Да, – уныло ответила я, – с момента нашей последней встречи много чего произошло. Я уселась на высокий деревянный табурет, и меня тут же окутали запахи свежей выпечки и каких-то пряностей. – Я рада, что ты зашла, – улыбнулась она, а у меня защемило сердце. Я вдруг поняла, что безумно скучала по ней. – Ты теперь важная персона, раз утаиваешь мысли от самой Галадриэль. – Узнала уже, – проговорила я, – удивительно с чего эльфов считают таким одухотворенными и утонченными, сплетни разносят не хуже людей. Индис расхохоталась и ласково посмотрела на меня. – Ты совсем не изменилась! Ни капельки! – Это только внешне, – ответила я, мои глаза наполнились слезами. – Что случилось? – Индис подсела поближе, положив свою изящную руку ко мне плечо. Я знала, что она внимательно выслушает всё, что накопилось у меня на душе, обязательно поймет и утешит. После третьей кружки знаменитого ягодного вина я успокоилась и даже развеселилась. До этого Индис накормила меня вкусным ужином, а также приготовила ароматную ванну в большой деревянной бадье. Я с наслаждением вымыла голову и вычистила грязь из-под ногтей. Подруга в это время пыталась привести мою броню в приемлемый вид. – Кошмар, Ллиан, где ты только ползала? Сколько грязи, мелких листочков и веточек! Я должна как следует почистить твою одежду. Возьми пока что-нибудь из моих вещей. Я не любила платья, так как чувствовала себя в них неловко, но пришлось уступить Индис, она же всё-таки старалась ради меня. Я оглядела себя в небольшом старом зеркале и осталась вполне довольна результатом. Белый цвет удивительно шел к моим золотисто-каштановым волосам, придавая коже приятное нежное свечение. Индис вплела красивую лилию мне в косу, а из-за убранных назад волос, мои темные глаза стали казаться ярче и глубже. Я явно стала больше походить на эльфа, чем на человека. Индис снова подлила мне вина и мечтательно уставилась на прекрасный цветущий сад через полураскрытое окошко кухни. – Ты ведь не сказала ему, верно? – обратилась я к ней. Речь, безусловно, шла о том, о ком Индис вздыхала по ночам, но при свете дня не могла вымолвить ни слова. – Конечно, нет, – удрученно проговорила Индис. – Кто он, а кто я? Он… такой строгий и неприступный… а я всего лишь прислуга, не заслуживающая внимания такого, как он. – Не говори так! – возмутилась я, язык начал заплетаться. – У него, как и у тебя, две руки, две ноги и пара острых эльфийских ушей. В чем же разница?! – Легко тебе рассуждать, коли ты не любила, – моя подруга горько вздохнула. – Столько местных красавиц готовы отдать ему свое сердце, с чего он должен выбрать меня? – С того, что у тебя добрая и чистая душа. Если бы Халдиру была нужна только красота, разве он уже не выбрал бы себе супругу? – Ллиан, пойми, я не могу, не могу признаться ему! Как только я представлю его серьезные глаза, как у меня коленки трясутся от страха. Он так суров, так холоден! – Вовсе нет, – отозвалась я, – я только сегодня бегала с ним наперегонки, и уж каким-каким, а суровым он точно не выглядел, – я прыснула, вспомнив раскрасневшееся лицо Халдира. – Только ты, да его братья, можете столь свободно вести себя с ним, – ответила Индис, опустив глаза. – Индис, – снова обратилась я к ней, – но ты ведь даже не пробовала! Сидишь вечно взаперти, уткнувшись в книгу. В конце концов, не съест же он тебя? – Прекрати давить на меня, Ллиан! Мне достаточно только смотреть на него издали и знать, что он живым вернулся с дозора. – Ну и глупо! – воскликнула я, громко стукнув дном кружки об крепкий дубовый стол, так что Индис вздрогнула. – Ты могла бы сделать что-то стоящее, что-то, что может изменить твою жизнь! У Халдира доброе и благородное сердце, он никогда не посмеется над твоими чувствами, но из-за своей робости ты можешь потерять его! – Ты пьяна и не знаешь что несешь, – отмахнулась от меня подруга. – Ты медленно умираешь здесь в оковах собственной слабости. Посмотри на себя! Ты красива, умна, скромна, к тому же великолепная хозяйка. Ты идеальная жена для любого здешнего мужчины. Вместо того, чтобы открыть себя окружающим, ты заперлась в клетке жалости к себе и упускаешь свой шанс на счастье! – Можно подумать ты ведешь себя по-другому! – разозлилась Индис. Я замерла и поднялась со стула. Ну конечно же… Я столько лет скрывалась от людей, что сама стала заложницей собственных переживаний, тенью самой себя, осторожной и подозрительной. И в этом виновата только я. Как я могу давать такие советы? – Ллиан, прости меня, – бросилась ко мне Индис. – Нет, ты права, во всем права, – тихо промолвила я. – Мне нужно выйти на свежий воздух, в голове туман. Эльфийка посмотрела мне вслед, закрыла глаза руками и горько заплакала. Я шла по ровным, покрытым песком и речными камнями, дорожкам Карас Галадона, опустив голову и совершенно не глядя по сторонам. Как же так вышло, что я столько времени жила в плену иллюзий? Я даже не пыталась что-то изменить, даже не думала об этом. Я так привыкла к своему зажатому, вечно скрывающемуся «я», что выпустила его наружу, позволив управлять собой, утратив всё светлое что во мне когда-то было. Я вырвалась из пучины воспоминаний только тогда, когда врезалась в чье-то высокое тело, стоящее у меня на пути. – Ллиан? Что такое? – спросил меня знакомый тихий голос. Я подняла голову. Передо мной стоял Леголас и заботливо поддерживал за плечо. Наверно, вино Индис сделало своё дело, но он казался мне каким-то по-особенному красивым. – У тебя грустные глаза. Тебя кто-то обидел? – участливо поинтересовался он. Я смутилась, но ответила: – Я сама себя обидела, много лет назад. Эльф не стал докучать расспросами, видимо, понял, как плохо мне было. – Пойдем, – потянул он меня за руку, – покажу тебе кое-что. Через несколько минут мы оказались на небольшой уютной поляне, которая со всех сторон была окружена высокими деревьями. Видимо, они выросли здесь не так давно, потому что их ветви ещё не успели плотно переплестись между собой. Через просветы в пышных кронах на густую траву падали обрывки звездного света и в этих мягких бликах кружились ночные светящиеся бабочки. Где-то вдали журчал ручей, ветер нежно касался серебряных листьев, покачивал бледные головки ландышей. Лес пел мне свою удивительную колыбельную. Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди, так я была околдована представшей передо мной картиной. Медленно опустившись в траву, я закрыла глаза и прислушалась. Музыка природы проникла в мою холодную душу, излечивая и успокаивая. – Нравится? – пробормотал мне в ухо Леголас. – Я ещё днем приметил это место, но ночью здесь гораздо красивее. Я смогла только кивнуть. Как он это сделал? Как почувствовал мою боль, не выпытывая тайн, не задавая вопросов, не зная моих мыслей? Все мои страхи медленно рассеивались, печаль отступила, более того, где-то глубоко внутри зажегся огонек надежды, так мне необходимой. Внимательно окинув принца взглядом, я проговорила: – Когда я была маленькой, я сравнивала эльфов со звездами. Почему-то они казались мне такими же холодными и далекими. А людей – с теплом солнца, ярким, горячим, родным. Но я ошибалась. – Почему? – шепот Леголаса обжег меня. – Хоть ты и эльф, в тебе тоже он есть. Солнечный свет. Он живет в твоем сердце и появляется, когда ты улыбаешься вот так, как сейчас... Леголас затаил дыхание и проникновенно посмотрел на меня. Я увидела в небесно-голубых озерах своё отражение. – Я тоже хочу показать тебе кое-что, – сказала я, – закрой глаза и не шевелись. Принц подчинился, замерев на месте. Я прикоснулась кончиками пальцев к его лицу, нежно прошептав: – Слушай, – и впустила в себя песнь леса, передавая её ему. Лицо Леголаса сначала выражало недоумение, а потом невероятное восхищение и даже благоволение, и он ответил: – Я слышу её, слышу… Бесконечный и необъятный мир сузился до размеров маленькой укромной полянки, на которой мы с принцем сидели так близко друг к другу и слушали завораживающе прекрасную мелодию леса, древнюю как сама Вселенная. Когда я убрала руки, эльф перехватил их и с неожиданной пылкостью спросил: – Так кто же ты на самом деле? – Луч, – ответила я улыбаясь, – первый луч солнца. Никогда ещё я не произносила своё истинное имя с такой неподдельной гордостью. ------------------------------------------ *По тексту книги Дж. Р. Р. Толкина (материал из Википедии)