Первый луч солнца

Я неслась по пустым коридорам дворца, подгоняемая криками хоббитов, и не понимала, что со мной происходит. С одной стороны я испугалась за жизни друзей, которым могла угрожать опасность, а с другой стороны всё мое существо стремилось к чему-то неизведанному, манящему и отчаянно зовущему меня. Это темное нечто затягивало меня в свои невидимые сети, приказывая беспрекословно подчиняться ему. Когда мы с эльфом ворвались в покои, где расположились члены Братства Кольца, перед нами предстала жуткая картина. Пиппин и Мэрри беспорядочно барахтались на полу, вцепившись друг в друга, а Арагорн и Гэндальф пытались одновременно разнять их и схватить небольшой черный шар, с глухим звуком катящийся по полу. Только что проснувшийся Гимли ошалело смотрел на всех и вообще не ориентировался в пространстве. Леголас бросился на помощь друзьям, а со мной произошла странная метаморфоза. Я застыла, как вкопанная, не смея пошевелиться, и напряженно уставилась на вращающийся магический предмет. Внутри шара появилось ужасное огненное Око, которое беспардонно заглянуло в мою душу, смешав все мысли и чувства в один мутный расплывчатый ком. Мой Повелитель заговорил со мной, заговорил на языке, известном только мне и ему, языке давящей и беспринципной власти Господина над своим рабом. «Иди ко мне», – зазвучал его голос в моей голове. «Иди и будь только моей!». Я протянула руку к багряным бликам, мелькающим в пала́нтире, словно пыталась коснуться частицы великого Владыки, и, почувствовав как он отвечает на мой зов, яростно сорвала золотой бант и повязку, скрывающие изуродованную черную плоть. Вот он, знак отличия, которым наградил меня мой Хозяин! В этот момент Гэндальф накинул на шар чей-то плащ и тем самым спрятал от меня Всевидящее Око, с которым мы на секунду стали одним целым. – Что ты сделал, старик?! – гневно выкрикнула я. Все присутствующие резко обернулись и увидели мою черную и подрагивающую от возбуждения руку, по-прежнему тянущуюся к пала́нтиру. – Ллиан, – прошептал Гэндальф, – опомнись! – Не указывай мне что делать! – воскликнула я. – Я гораздо сильнее тебя, маг! – и сделала шаг к центру комнаты. – Чтоб меня… – пробормотал гном. – Ллиан, остановись! – крикнул Арагорн, а Леголас закрыл собой Гэндальфа, с отчанием глядя на меня. – Вы всё равно умрете, – прошипела я, при этом моё лицо исказила страшная гримаса злости, – так почему же не сейчас? Гэндальф с силой ударил по полу своим магическим посохом. Яркая вспышка ослепительного белого света озарила комнату и очистила моё сознание от влияния врага. Я пошатнулась и мягко осела на холодный пол, став вялой и безучастной ко всему происходящему. Мои друзья продолжали настороженно глядеть на меня, и только Леголас вмиг оказался рядом и поднял мою руку, пытаясь рассмотреть её поближе. – Что это? – с тревогой спросил он у Гэндальфа. – Метка Саурона, – со вздохом ответил маг, – и как я раньше не подумал, что такое может случиться! – И что это значит?! – Темный Властелин по капле забирает её душу, призывая к себе на службу, как когда-то её отца. – Как от неё избавиться? – задал вопрос Арагорн. Я только недовольно поморщилась, в остальном по-прежнему пребывала в ступоре, кулем валяясь возле дверей. – Никак, – печально произнес маг, – Ллиан может спасти только Фродо, если дойдет до Мордора и уничтожит Единое Кольцо. – А если нет? – Леголас встал и напряженно вгляделся в озабоченное лицо Гэндальфа. – Тогда та Ллиан, которую мы знаем, умрет, – отрезал маг, печально опустив глаза. Потом он резко вскинул голову, вспомнив про любопытного хоббита, который в очередной раз чуть не погубил нас всех. – Пиппин! Что ты видел в пала́нтире? – Горящее в огне Белое Древо, – пролепетал хоббит. – Живо собирайся! Мы немедленно выезжаем в Гондор!

***

Той ночью мне приснился удивительный и сказочный сон. В необыкновенно красивом лесу, пропитанным солнечным светом и чарующим пением птиц, танцевали три майя. Одна, с темными добрыми глазами и длинными до пят каштановыми волосами, была одета в зеленое платье, расшитое причудливыми узорами из серебристых нитей паутины и желтых кленовых листьев. На её голове красовалась аккуратная корона из множества переплетных веточек, ягод и нежных лесных цветов. Вторая – изящная светловолосая майя в чуть прозрачном голубом наряде, хлопала в ладоши, разбрызгивая вокруг себя тысячи сверкающих брызг, орошающих окружающую растительность прохладной живительной влагой. Её глубокие синие глаза восторженно смотрели на появившуюся меж крон деревьев широкую радугу, отбрасывающую на изумрудную зелень яркие игривые блики. Третья была целиком окутана пламенем. От её задорных прыжков и вращений, во все стороны сыпались крошечные искры. Зеленые глаза девушки хитро глядели на своих подруг, а морковно-рыжая коса прекрасно сочеталась с красным платьем, стянувшим её хрупкую фигурку. Слившись со звуками природы, майя радостно кружились в завораживающем и быстром танце, плавно поднимая руки и с легкостью мелькая среди деревьев. Однако эта дивная гармония была нарушена. На лесной поляне появился раненный юноша, который с удивлением взглянул на девушек и тут же рухнул к их ногам. Из его плеча торчала стрела, а светлая рубашка была насквозь пропитана кровью. Майя подбежали к его неподвижному телу и вгляделись в бледное лицо мужчины. – Он умирает? – с беспокойством спросила лесная майя. – Рана не опасна для жизни, – с видом знатока ответила майя огня, – но он может истечь кровью. – Какой симпатичный, – улыбнувшись, изрекла майя воды. – Мы ведь поможем ему, правда? – и уронила несколько холодных капель на покрывшийся испариной лоб человека. – Нет! – строго ответила майя огня, – мы не должны вмешиваться в человеческие дела! Люди коварны и алчны, пускай сами расхлебывают печальные последствия своих поступков. Никто не заставляет их воевать друг с другом, отнимать жизни, насиловать и грабить! – Если мы оставим его здесь умирать, то будем не лучше их! – заявила майя воды. – С чего ты взяла, что он злой и жестокий? – спросила майя лесов, нежно дотрагиваясь до щеки юноши. – У него такие мягкие черты лица. – Ерунда! – разошлась майя огня. – Они все одинаковы! Не вздумайте ему помогать! Но, кажется, девушки уже всё решили. Они взялись за руки, держа их прямо над грудью лежащего мужчины, и запели волшебную песню, от чистых звуков которой даже лес замер, а животные навострили ушки и зажмурились. Майя огня недовольно фыркнула, запустив в небо несколько частиц серого пепла. Она была старше, мудрее и знала, что пройдет совсем немного времени, прежде чем сбудется древнее пророчество. Одна из её сестер совершит непоправимое. Она полюбит человека и станет смертной… Я резко села в кровати и глотнула воздуха. Сон казался таким реальным, будто я сама была одной из девушек, что спасли умирающего юношу. Может, я видела свою далекую пра-пра-пра-прабабушку, от которой людям передался дар слышать леса? Получается, моя светлая магия вовсе не следствие силы Кольца, я унаследовала её от матери. Странно, в моих воспоминаниях о прошлом у Иоханны не было таких способностей. Возможно, дар передается через поколение или... пробуждается при таком смешении кровей, как эльфийская и человеческая. Я ведь полуэльф. Возможно ли было случится такому чуду? Несмотря на это потрясающее открытие, поводов для радости у меня было маловато. Я осмотрела руку. Черная метка снова была надежно спрятана под повязкой, но уже не являлась тайной. Мои друзья больше не смогут доверять мне, более того, теперь я опасна для них. Я вспомнила о вчерашнем инциденте с пала́нтиром и закрыла лицо руками. То хрупкое взаимопонимание, что появилось между мной и Леголасом на маленьком залитом лунным светом балконе, было навсегда утеряно. Я чудовище, монстр, порожденный тьмой, я могу причинить ему вред, а, значит, должна держаться от него подальше. Я вяло поднялась с кровати и начала неспешно собираться. Пиппин с Гэндальфом уехали рано утром. Я даже не успела как следует попрощаться с ними. Невозможно было без слез смотреть на грустное лицо Мэрри, который первый раз за всю жизнь разлучился с лучшим другом дольше чем на полдня. Как объяснил маг, теперь Саурон думает, что Пиппин и есть Хранитель Кольца, так как заглянув в палантир Белого Колдуна, Тук не назвал свое имя, а представился просто хоббитом. Это дает нам шанс выиграть время, поскольку Око обратило внимание на запад, а Фродо и Сэм идут в Мордор с востока. Гэндальф велел мне постоянно быть на виду у членов Братства и не наделать глупостей. Легко сказать, будто это от меня зависело. Я не могла уйти, так как была не способна в одиночку справиться со своей неконтролируемой темной магией, но остаться и вести себя как раньше (как будто ничего не произошло) тоже было выше моих сил. Сейчас передо мной стояла сложная задача – проводить в дорогу Индис и Халдира, которые возвращались обратно в Лориэн, и при этом сохранить спокойное и безмятежное лицо. О моей тайне больше никто не должен узнать, ибо это знание не безопасно. Своим друзьям я желала лучшей участи, а со своей я уже смирилась.