Первый луч солнца

Уныло шагая по широкой каменной лестнице, я спустилась к конюшням, где меня уже ждали собранные в дорогу Индис и Халдир. Мой названный брат прощался с Арагорном и Леголасом, а я робко подошла к своей подруге, сидевшей на Ароде. Мне хотелось оттянуть этот печальный момент. Я торопливо заморгала, дабы остановить слезы, предательски навернувшиеся на глаза. Нежно потрепав коня по длинной светлой гриве, я попросила его беречь свою новую хозяйку. Арод усердно закивал и переступил с ноги на ногу, показывая свою готовность как можно скорее доставить моих друзей домой. Индис грустно вздохнула и протянула мне руку. – Ллиан, – начала она, – я ещё раз прошу тебя, поехали с нами. Хватит с тебя войн и смертей. – Не могу, – ответила я, – мое место здесь. – Я ужас как не хочу расставаться с тобой! – Я тоже не хочу и буду очень сильно скучать, – я встала на носочки, пытаясь дотянуться до Индис и обнять её, – не волнуйся, когда всё закончится, я заеду в гости и, надеюсь, ещё погуляю на твоей свадьбе. – Да ну тебя! – смутилась Индис, но я видела с какой любовью смотрит на неё Халдир и была уверена, что в будущем эти двое станут неразлучны. – Прощай, – прошептала я и хлопнула лошадь по спине. Арод тронулся с места, за ним потрусил и вороной конь Халдира, который достался ему в подарок от роханцев. Я улыбнулась и энергично помахала Халдиру рукой. Мне хотелось, чтобы у него на душе было легко и свободно, и он не заметил в моих глазах ту бесконечную черную тоску, что медленно убивала меня. Не прошло и минуты, как две маленькие фигурки наездников растаяли, скрывшись в пыли, что летела из-под копыт их скакунов. Я долго смотрела им вслед и утирала слезы, понимая что, скорее всего, виделась со своими лориэнскими друзьями в последний раз. Целыми днями мы ждали вестей из Гондора, Наместник которого должен был собрать все имеющиеся силы на борьбу с врагом и призвать на помощь своих союзников, включая Рохан. Это томительное ожидание порядком действовало на нервы. Неопределенность раздражала даже больше, чем осознание того, что, случись битва, из Гондора никто не вернется живым. Уж больно огромна и безжалостна была армия Саурона. Я постоянно сидела в своей комнате или бесцельно шаталась по дворцу, путаясь у прислуги под ногами. Друзья пытались вытащить меня из этого одинокого равнодушного времяпрепровождения, но все их попытки были тщетными, так как я либо пряталась от них в многочисленных комнатах дворца, либо убегала в город и, как тень, бродила по шумным улицам. Эомер как хвост ходил за мной, пытаясь оказывать разные знаки внимания, то в виде подаренного букета полевых цветов, то в виде сладких угощений из шоколада, словно невзначай оставленных у дверей моих покоев. Однако видя мое отрешенное от действительности состояние, и он отступил. К тому же, мне кажется, Эомер ещё злился на меня из-за нашего глупого пари и пытался добиться моего расположения скорее чтобы доказать, что настоящий победитель всё-таки он, а не я. Единственным, что спасало меня от тягостных и мрачных мыслей, была дружба с Огненогом. Сначала конь Эомера не принял меня. Он много лет верой и правдой служил своему прежнему хозяину и был крайне расстроен моим появлением, а также тем, что я собираюсь лезть к нему в голову со своей болтовней. Огненог недовольно фыркал, бил копытом и ни на шаг не подпускал меня к себе. Я снова и снова приходила в конюшню, садилась возле его стойла и говорила с ним, зная, что он слышит и понимает меня. Я рассказывала ему о своем прошлом, о времени, проведенном в скитаниях и путешествиях, описывала увиденные мной пейзажи и людей, с которыми меня сводила судьба. Постепенно конь стал обращать внимание на мое присутствие и уже не фыркал, постепенно привыкая ко мне и ожидая новых увлекательных историй. Когда я первый раз предложила ему покататься, он отказался и отвернулся в другую сторону. Второй раз упрямо мотнул головой, не изменив своего решения, несмотря на принесенные мной хрустящие зеленые яблоки, что так любят лошади. В третий раз я подманила его возможностью побегать без упряжи. Я пообещала, что никогда не унижу его всеми этими оковами в виде железок и ремней, и не ограничу его природную свободу. В тот день, хоть на один час, мы стали свободными вместе. Огненог нес меня уверенно и гордо, а я, как могла, соответствовала его царской стати, грациозно держась в седле. Так я приобрела нового друга, с которым в отличие от остальных, могла поговорить о чем угодно и не стыдиться своей темной сущности, которая периодически мучила меня, огнем обжигая руку и навевая страшные мысли о скором конце моего бессмысленного существования. В один из ничем не отличающихся друг от друга дней, произошло то, чего мы так долго ждали. Зажглись сигнальные костры Гондора. Арагорн стрелой ворвался в тронный зал Золотого дворца, объявив: – Сигнальные огни Минас-Тирита! Гондор призывает нас! – И Рохан явится! – уверенно сказал Теоден и велел своим воинам немедля собираться в путь. Несмотря на то, что эта дорога была для меня дорогой в один конец, я с облегчением покидала Эдорас. Здесь я позволила себе непростительную роскошь. Я почувствовала себя настоящей леди, танцуя с Эомером и беспечно принимая от него комплименты, привыкла к людям, что называли меня светлым духом и с добротой и участием относились ко мне, и понадеялась на взаимность Леголаса. Эта была отчаянная и глупая надежда, надежда утопающего, цепляющегося за соломинку в бушующий шторм. Я умирала, следовательно, не имела права на любовь. Смерть была предначертана мне свыше, как кара, которую я не заслужила, но должна была принять как данность. Смерть была моей судьбой, а от судьбы, как известно, не убежишь. Теперь уже нет. Мы тронулись в путь на рассвете, ведя за собой вооруженное до зубов роханское войско во главе с Теоденом и Эомером. Я надеялась, что смена обстановки и привычная пыль дорог, даже при таких невеселых обстоятельствах, улучшат мое настроение, но... всё вокруг бесило меня. Взять хотя бы Эовин. Что за дурацкая традиция сопровождать воинов на бой до первого привала? Какой глупец её придумал? Будто тех, кто идет умирать, это может вдохновить! Ага, как же! Она как клещами вцепилась в Арагорна, пытаясь постоянно быть поблизости! Не знаю, что у них там было во время пира, добилась ли она хоть одного знака внимания, но меня так и подмывало сказать роханской принцессе, что тело и душа Странника навсегда принадлежат другой женщине, так что пора бы ей уже отстать от него и забыть о своей несбыточной мечте. Огненог услышал мои злобные разглагольствования и недовольно тряхнул гривой. Ой, и правда! Я растерянно подняла глаза на дорогу, сама себя не узнавая... Что это со мной? Эовин не заслужила такого отношения! Ей просто не повезло полюбить того единственного и неповторимого мужчину, который никогда не ответит на её чувства. Не повезло так же, как и мне. Я стиснула зубы и снова опустила голову. Опять проклятое Кольцо разжигает во мне злость и путает мысли. Чтоб ему и его Создателю пусто было! Остановились мы только к вечеру у Тёмной Двери в конце длинной долины Харроудейл. Близ неё располагался таинственный Путь Мертвых, о котором ходили жуткие и зловещие легенды. Говорят там, в проходе под Белыми горами, обитают неупокоенные духи, и любого кто пойдет этим Путем ожидает смерть. Вся долина вмиг покрылась легкими светлыми шатрами и повозками. Готовясь к ночлегу, люди развели костры, возле которых ели, пили или просто грелись, сидя на холодной земле, и разговаривали между собой, в основном, конечно, о предстоящем сражении и наших шансах на победу. Отряды, явившиеся с юго-запада (из Дол Амрота, с Ламедона, Пиннат Гелина, Лоссарнаха), общей сложностью менее трёх тысяч воинов, нельзя было назвать серьёзной подмогой - ничто по сравнению с бесчисленной мордорской ратью. Я развалилась возле огня и зачарованно смотрела на пламя. Огненог был поблизости и мирно пощипывал траву. Рядом со мной кто-то присел. – Как твоя рука? Болит? – мягко поинтересовался Леголас. – Нет, – ответила я, даже не взглянув в его сторону. – Ллиан… – замялся он. – Я должен попросить тебя кое о чем. Это просьба исходит не только от меня, ещё от Арагорна и Гимли. Я внимательно посмотрела на него. – Утром Теоден отправит Эовин обратно в Эдорас. Мы хотим, чтобы ты уехала вместе с ней. – Хорошо, – ответила я, равнодушно смотря вдаль. – Эээ… ты согласна? – удивился он. – Странно. Я думал, мне придется дольше уговаривать тебя. – Гэндальф велел мне быть паинькой. Я решила прислушаться, ну... чтобы никому не причинить вреда. – Отлично, – кивнул эльф, – я очень рад. Уж что-что, а врать я умела великолепно. Спасибо моему прошлому воровскому опыту, хоть здесь он пригодился. К тому же эльфы оказались самыми легковерными существами на свете, что Индис, что Леголас. Первая поверила в моё скорейшее возвращение в Лориэн, а второй думает, что я отступлю, прячась от опасности. Да быстрее земля перевернется, чем я допущу такое! Этот разговор прервал всадник, резко затормозивший возле нашего костра. Его лицо было скрыто низким темным капюшоном. Всадник попросил одного из роханских воинов отвести его в шатер Теодена. Почувствовав легкое беспокойство, я поднялась на ноги. – Оставайся на месте, я узнаю что там, – сказал Леголас, покидая меня. Я навострила уши и попыталась уловить обрывки чужих разговоров, может, кто узнал незнакомца или знает что-то о его визите. Но роханцы упорно молчали или просто не заметили прибывшего путника. Поодаль я увидела Арагорна, который торопливо зашел в главный королевский шатер. Пребывая в состоянии внутренней тревоги, я подкралась к шатру и, воспользовавшись силой Кольца, хорошенько напрягла слух. Услышанное заставило меня испуганно закрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть, ибо всадником оказался Владыка Элронд, сообщивший о том, что его дочь Арвен всё-таки осталась в Средиземье и теперь умирает, чувствуя как угасает наш мир. Не может быть! Неужели её судьба так же тесно связана с судьбой Кольца, как и моя?! Арагорн в смятении вздохнул, и я почувствовала в этом вздохе и вспышку острой радости, и панический ужас. Он думал, что Арвен в безопасности, и утешал себя хотя бы этим. А теперь... Она сделала свой выбор. Кроме того, Элронд привез с собой знаменитый меч На́рсил, участвовавший в Войне Последнего Союза. Предок Арагорна Исилдур использовал обломок Нарсила чтобы отрубить палец с Единым Кольцом с руки Темного Властелина. Эльфы-кузнецы Ривенделла перековали меч, дав ему новое имя – Анду́рил (Пламя Запада)*. Теперь Арагорн должен был взять меч и пойти Тропою Мёртвых, дабы призвать духов исполнить их предсмертную клятву. Что?! Какую ещё клятву?! Из шатра раздалось какое-то шевеление, и я отпрянула в сторону, прыгнув в ближайшие кусты. Огненог негодующе покосился на меня, похоже ему было не по нраву столь неблагородное поведение хозяйки. Мимо меня пронесся удаляющийся топот лошадиных копыт и прошелестели легкие шаги Странника, который направлялся к привязанным с другой стороны шатра лошадям. За ним поспешила Эовин. Куда же без неё? Мне стало жаль белокурую принцессу. Как только Арагорн узнал о том, что Арвен осталась в Средиземье и она в опасности, шансы Эовин растаяли как снег в жаркий летний полдень. Я вспомнила сияющие глаза Арвен, и испуганный вздох такого непоколебимого обычно Арагорна. Нет. У Эовин никогда не было шансов. Я решила дать этим двоим немного времени и скрылась в темноте.

***

Три всадника тихо брели в сторону зловещей, окутанной густым туманом, Тропы Мертвых. Я вынырнула из-за дерева и встала позади их удаляющихся фигур. – Ребята, вы ничего не забыли? Арагорн, Леголас и Гимли переглянулись между собой и остановились. – Ллиан, – обернулся Арагорн, – тебе нельзя с нами. – Я знаю, – твердо ответила я, – но вы могли хотя бы попрощаться. Арагорн соскользнул с лошади и подошел ко мне. Гном и эльф последовали его примеру. – Береги себя, Ллиан, – улыбнулся мне Странник, – и выполни нашу просьбу. Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда. Я обняла его и прошептала на ухо: – Я верю в тебя и всегда верила, Арагорн, будущий Король. Затем я повернулась к Гимли и, не удержавшись, чмокнула его в большую волосатую голову. – Ну, ну, – заворчал он, – зачем все эти нежности, дорогая? Ты будто на смерть нас провожаешь. Вот увидишь, мы с тобой ещё отведаем вкус настоящего эля, что так умело варят гномы! – Обязательно, – пробормотала я и, уже не сдерживая слез, окинула взглядом оставшегося напоследок Леголаса. Арагорн тактично отвернулся и начал подсаживать гнома на лошадь, закрывая ему обзор своим телом. – Прощай, эльф, – я шмыгнула носом и порывисто прижалась к его широкой груди, ухватившись пальцами за ворот плотной эльфийской брони, – пусть твоя стрела всегда бьет без промаха. Леголас крепко обнял меня и робко погладил по волосам. Мне очень хотелось поцеловать его в последний раз, но я не решилась и, чтобы не искушать себя, резко сделала шаг назад, покидая уютный плен любимых рук. Принц пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался запомнить меня именно такой – не скрывающей эмоций, плачущей... настоящей, и запрыгнул обратно на коня. Три всадника продолжили свой путь, медленно растворившись в темной дымке ужасного горного ущелья. – Я буду молиться о том, чтобы вы вернулись целыми и невредимыми, – прошептала я им в спины и подумала о том, что больше всего на свете хочу остаться в памяти своих друзей светлой и радостной, солнечной как моё истинное имя. А для этого нужно совсем немного – всего-то не допустить, чтобы Темный Властелин заполучил мою душу. Всё очень просто. Завтра я должна умереть. --------------------------       *По тексту книги Дж. Р. Р. Толкина (материал из Википедии)