Первый луч солнца

Рано утром меня разбудил посыльный Теодена. Он велел собираться в дорогу, сообщив, что леди Эовин уже готова и ожидает меня в своем шатре. Я поморщилась, щурясь от солнечного света, падающего через откинутую человеком плотную ткань, но, тем не менее, покорно схватила сумку и последовала за ним. Эовин была не одна. Вместе с ней в шатре находился Мэрри, который нервно ходил из угла в угол. – Что происходит? – спросила я, глядя на его бледное лицо. – Меня не взяли на бой! – заламывая руки, воскликнул он. – А ты так стремишься умереть? – Все мои друзья сражаются, мне стыдно оставаться в тылу! Я хочу биться! Я поразилась внутренней перемене, произошедшей с хоббитом. Его взгляд был полон стальной уверенности. Где тот милый и добродушный полурослик, не так давно покинувший Шир? – Я тоже, – твердо произнесла Эовин, – сегодня я, наконец, поступлю так, как велит мне сердце! Я пойду на войну вместе со своим народом! Принцесса вытянулась подобно тонкой струне и гордо расправила плечи. Сейчас она была истинной дочерью великих королей, величественной и отважной. Я прониклась к ней невольным уважением. Шла ли Эовин на бой из-за разбитого сердца или из-за солидарности с людьми, среди которых выросла, в любом случае, она имела полное право сделать этот выбор без оглядки на чужое мнение. – Тогда ребята, мы с вами в одной лодке, – сказала я, – как вы понимаете, я также не собираюсь в Эдорас. – Отлично, – ответила Эовин, – в таком случае нам необходимо замаскироваться. И указала на кучу роханских доспехов, спрятанных под теплым походным покрывалом. – Впечатляет, – присвистнула я и потянулась за тонкой кольчугой и наручами из жесткой кожи.

***

Наши войска быстро приближались к Минас Тириту. Мы с Эовин и Мэрри ловко смешались с остальными воинами, и если хоббита всё-таки узнали из-за его маленького роста, то нас с принцессой, спрятавших волосы и лица под легкие роханские шлемы, не заметили и приняли за мужчин. В сердцах людей снова поселился страх – страх боли, страх смерти, страх не увидеть своих близких, оставшихся где-то за горизонтом и отчаянно ждущих их домой. Внутри меня страха не было, только холодная и острая решимость. Смерть за правое дело не самый худший вариант, тем более, если она спасет меня от превращения в темное неуправляемое существо, слугу Саурона и убийцу невинных. Мы поднялись на один из холмов, открывающих вид на Минас Тирит, и поразились представшей перед нами картине. Многочисленное орочье войско зверски крушило высокие стены Белого Города, прорывалось внутрь через Главные Ворота и безжалостно убивало как стражей, стоящих на защите крепости, так и мирных жителей – женщин и детей, зовущих на помощь. – На смерть! – раздался крик Теодена. – На смерть! На смерть! – второили ему голоса роханских воинов. – На смерть!!! – заорали мы с Эовин, поддавшись общему боевому настрою и желанию убивать. Огненог встал на дыбы, ударил копытом и, что есть мочи, рванул вперед. Воинственно кричащая конница стрелой понеслась навстречу оркам, выставив перед собой наконечники длинных прочных копий и подминая отвратительную черную рать под копыта взбесившихся лошадей. Яркий свет солнца отражался от сверкающих доспехов роханских воинов и бликами играл на свирепых орочьих мордах, ослепляя их и не давая опомниться от нанесенных ударов. Я никогда ещё не испытывала такого азарта и наслаждения от убийства, снова и снова пронзая вражеские тела и насаживая их на острие тонкого копья. Вокруг воцарился хаос, сдобренный удушливыми запахами дыма и орочьей крови. Орки дрогнули и начали отступать, но не успели роханцы обрадоваться этому, как нашему взору предстала куда более грозная армия Врага, наступающая на Минас Тирит. Точнее, войско Саурона включало сразу несколько армий: армию Минас Моргула, состоящую из орков и троллей, армию Харада – чернокожих южан, ехавших верхом на огромных мумаках, армию истерлингов – смуглых и темноволосых народов с востока и армию Мордора (вышедшую из Чёрных Врат).* Тролли тащили за собой тяжелые повозки с оружием и поджигательными снарядами, а также высокие деревянные баллисты, предназначенные для осады города. Их подгоняли моргульские орки, сидевшие на варгах и бойко орудовавшие плетьми. Лица харадримов, что слыли умелыми лучниками и всадниками, были разукрашены белой краской, уши и брови утыканы множеством железных колец и цепей. На их телах красовались грубые бусы из зубов, костей и камней, нанизанные на сухожилия животных, а кожу рук опутывали черные узоры непонятных языческих символов. Мумаки, облаченные в плотную кожаную броню, вытягивали длинные хоботы и трубили изо всех сил, сея панику и создавая невыносимый гул, беспощадно бьющий по ушам. Истерлингов было не так много, как орков, но, тем не менее, каждый двухметровый здоровяк, вооруженный крепкой дубиной с острыми шипами, внушал не меньший страх, чем тот же тролль или мумак. Истерлинги передвигались на боевых колесницах, что давало им преимущество в скорости и возможность укрыться от стрел за прочными стенками крепкой повозки. Роханцы замерли, испуганно глядя на эту невиданную и мощную силу, которую к тому же возглавлял самый главный назгул – Король-Чародей из Ангмара. Он будто коршун кружил над нашими головами, восседая на зубастом существе, отдаленно напоминающем крылатого ящера. Первым опомнился Эомер, запустив копье точно в грудь темнокожего дикаря, управляющего одним из нескольких мумаков. Мумак потерял управление и заметался из стороны в сторону, топча своих же союзников. Это отрезвило роханских воинов. Они поняли, что сауроновские войска не так страшны, как кажутся, потому что, несмотря на ужасный вид, всё же состоят из плоти и крови. Люди снова рьяно бросились на врагов, выкрикивая имя своего Короля, что гордо вел их на этот неравный смертельный бой. Эовин кинулась куда-то в сторону, ловко лавируя между гигантских ног шагающего на нас мумака. Здесь наши пути разошлись, и мне только и оставалось, что мысленно пожелать ей удачи. Я тоже не стала теряться и направила коня вперед, с яростью рубя орков, что с разных сторон попадались мне под руки. Правда, моей конечной целью были вовсе не они, а мрачный Король назгулов, который почуял силу Кольца и теперь преследовал Огненога, пытаясь подобраться ко мне со спины. Я смешалась с вражеским войском и мельтешила среди баллист и неповоротливых троллей, стремясь уйти от погони. Моя темная сущность проснулась и жадно требовала крови. Теперь мне приходилось бороться ещё и с ней, и эта схватка отнимала не меньше сил, чем окружающая меня битва. Сосредоточившись на происходящем, я решила рискнуть и, повернувшись на Огненоге задом наперед, вытащила лук, уставившись на своего главного врага, что нагонял нас сзади. Я открылась перед ним, принимая вызов и показывая чудовищу, что я его не боюсь. Назгул не замедлил обрадоваться этому и снова приблизился ко мне, подлетая с правого фланга, а его мерзкий ящер раскрыл огромную воняющую пасть, собираясь полакомиться свежим мясом. Я выпустила несколько стрел, однако они не причинили ящеру вреда. Твердая чешуя защищала его лучше самой прочной и неуязвимой брони. Я скрипнула зубами, видя как торжествует назгул, вытаскивая длинный моргульский клинок. – Ты недостойна носить это Кольцо, – прошипел он низким могильным голосом, – я сниму его с твоего мертвого тела. – Попробуй! – крикнула я и выстрелила ящеру в глаз. На этот раз моя стрела прилетела точно в цель. Видел бы меня Леголас! Ящер заревел от боли и накренился в сторону. Этот протяжный стон эхом отразился в моем сознании, и я поняла, что эта тварь как и любое животное способна слышать меня. Я закрыла глаза и напрягла все силы, приказывая ящеру скинуть своего безликого наездника. Он нелепо дернулся и начал медленно пикировать вниз. Секунду я ликовала, а потом увидела как Король-Чародей из Ангмара, чудом удержавшийся в седле, коварно вытащил меч и вонзил его в ставшего на его пути Теодена. – Нет! – мой крик смешался с криком Эовин, которая бросилась наперерез назгулу, закрывая собой мертвое тело дяди. Дальше всё произошло очень быстро. Отвлёкшись на Эовин, я не заметила крупный снаряд, пролетевший над моей головой и сбивший близстоящую баллисту. Огненог попытался перепрыгнуть через летящие ему под ноги осколки и резко свернул в сторону. Не успев сориентироваться, я рухнула на землю, получив по голове одним из падающих камней. Последним, что я помню, был тяжелый орочий щит, который я схватила с трупа лежащего рядом врага, дабы укрыться от накрывшей меня лавины булыжников и серой пыли.

***

Со стороны морской гавани раздался какой-то шум. Войско Саурона с нетерпением ожидало умбарских пиратов, что давно должны были явиться на бой и присоединиться к черной армии. Каково же было удивление орков, когда они увидели спрыгнувшего с корабля человека, уверенно сжимающего меч, эльфа, достающего свой изящный лук, и крепкого рыжего гнома с секирой, возмущающегося по поводу того, что ему досталось мало пиратов и он должен отыграться. – Эээ… – процедил орк, что стоял ближе всех к пиратскому судну. Договорить он не успел, так как за спинами прибывших появилась огромная зеленая армия бесплотных призраков, волной накрывшая поле боя и улицы Минас Тирита. Странник всё-таки заставил духов Белых гор исполнить клятву – выступить против Саурона на стороне людей. Арагорн, Леголас и Гимли с таким же рвением бросились на врагов, стараясь уничтожить побольше отвратительных тварей, встретившихся им по пути к крепости. Когда всё было кончено, и последние прислужники Темного Властелина бежали прочь или медленно умирали, захлебываясь собственной кровью, Странник отпустил призраков, разрешив им, наконец, уйти и покоиться с миром. Духи с наслаждением закрыли глаза и мгновенно растворились в зеленой дымке, унесенной прибрежным ветром. Друзья рассмеялись и похлопали друг друга по плечам. Они успели вовремя! Минас Тирит выстоял и остался свободным! Правда, в этот раз люди радовались победе с меньшим пылом. Поле сечи представляло собой ужасное зрелище – из-за трупов не было видно земли, повсюду раздавались стоны раненых и плач тех, кто сегодня потерял здесь отцов, братьев, сыновей, лучших друзей или боевых товарищей. Минас Тирит пропах смертью. Внезапно, краем глаза, Арагорн заметил среди орочьих останков яркое светлое пятно и сдавленно охнул. К Эовин уже кинулся Эомер. Он упал на колени и судорожно сжал в объятиях хрупкое и неподвижное тело сестры. – Ну и дела... – взволнованно пробормотал гном. – Если здесь Эовин, то значит и… – Ллиан никуда не уехала! – нервно изрек Леголас и заметался по полю боя, выкрикивая заветное имя.

***

Если бы Огненог не подошел к месту моего погребения и не стоял там, упорно тыкаясь мордой в кучу обломков, меня бы никогда не обнаружили и не вытащили наружу. – Ллиан, – услышала я испуганный шепот, сопровождаемый какими-то скрипящими звуками (некто извлекал меня из-под груды досок и камней), – я нашел тебя! Я почувствовала прикосновение теплых пальцев и свежий запах морских брызг, напомнивший мне что-то неуловимое и далекое, возможно, забытый сон, явившийся мне в темноте глубоких гномьих шахт, населенных орками и гоблинами. Кажется, в том сне всё закончилось весьма плачевно. Тогда, как и сейчас, я истекала кровью. Моим спасителем оказался Леголас. Он жив! Я с облегчением улыбнулась и закашлялась пылью. Грудную клетку сдавило с такой силой, что я не могла ни дышать, ни двигаться. – Глупая! – бормотал Леголас, стирая с моего лица грязь и остатки каменной крошки. – Какая же ты глупая и непослушная девчонка! Ты же обещала мне держаться от всего это подальше! – Я соврала, – с трудом выговорила я, морщась от боли при попытке Леголаса взять меня на руки. Боль проникла в легкие, обжигая внутренности пылающим огнем и не давая возможности пошевелиться. Я ничком валялась на земле, теряя кровь капля за каплей. Эльф понял, что может ненароком задеть полученные мной раны и переломы, и оставил лежать на месте, продолжая держать за руку. – Гимли! – крикнул он. – Срочно найди Гэндальфа, она еле дышит! Это было так нелепо. Я хотела умереть храброй и благородной смертью, быть поверженной холодной сталью вражеского клинка или острием тонкой и быстрой стрелы, а умирала от того, что на меня свалилась парочка камней и деревяшек. Несправедливо! Я резко вздохнула и выгнулась всем телом, корчась от новой волны охватившей меня безумной мучительной боли. – Леголас, – тихо позвала я любимого. – Море... как тебе оно? – Молчи! – шикнул на меня эльф. – Лежи спокойно и не дергайся! – Ответь… – настаивала я. Эльфийский принц недовольно посмотрел на меня, но всё же произнес: – Море – самое прекрасное, что я видел в своей жизни. Когда ты поправишься, мы вместе полюбуемся им. Обещаю! Я перевела взгляд на небо, желая закатить обратно навернувшиеся на глаза слёзы, но холодные соленые струйки всё равно потекли по моим щекам и подбородку. Почему-то смерть перестала волновать меня. Теперь Леголас, такой сильный, чистый и светлый, навсегда потеряет покой! В его сердце не останется даже воспоминаний обо мне, только вечная и одинокая страсть к синей бушующей стихии! Я представила эльфийского принца, стоящего на вершине высокого песчаного утеса. Он гордо поднял голову, глядя на садящееся за горизонт огненно-рыжее солнце, легкий бриз трепетно касался его золотистых волос, а в голубых глазах отражались белые барашки шумящих волн, обволакивающие берег. Я бы многое отдала, чтобы напоследок увидеть эту картину воочию. Картину божественной гармонии и невыносимой красоты. – Очень больно? – обеспокоенно спросил Леголас, заметив мои слезы. – Да, – прошептала я, – невыносимо больно оттого, что ты меня забудешь. Не дождавшись ответа, я повернула голову в сторону и увидела Эовин, которую плача укачивал брат, не в силах отпустить, понять и принять эту потерю. Ещё одна отчаянная девушка, оставившая всё что у неё было на этом ужасном, залитом кровью, поле трупов. Поле, на котором мы похоронили свои надежды и мечты, тайные желания и девичьи грезы. Поле, на котором мы потеряли всё светлое, что было в нас, отдавая это ради жизни тех, кого мы любили и берегли. Ужасное истоптанное врагами поле, где кровь смешалась с землей и грязью из-под копыт лошадей, останками человеческих тел и слезами их близких. Поле, на котором мы умерли. ---------------------------------       *По тексту книги Дж. Р. Р. Толкина (материал из Википедии)