Первый луч солнца

Меня окружала пугающая густая темнота. Оглушенная и обездвиженная, я всё глубже и глубже погружалась в липкие объятия небытия, постепенно привыкая к состоянию покоя и царящей здесь мертвой тишине. В этот раз света в конце туннеля не было. Не было ничего. Только я и всеобъемлющая мгла, жестокая, холодная и беспощадная. Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я услышала голос. Я поморщилась, не желая больше бороться и тратить силы. Я очень устала. Устала постоянно балансировать на грани жизни и смерти. Я не хотела слышать, не хотела понимать, не хотела возвращаться в мир, где меня ждала лишь боль. Но голос был весьма настойчив. Сначала он раздавался издалека, и я не могла разобрать ни слова. Потом голос стал ближе, громче, настойчивее. Он ворвался в это стеклянное королевство забвения, отвлекая меня своим то отдаляющимся, то приближающимся бормотанием. «Я никогда тебя не забуду», – утверждало навязчивое эхо. «Забудешь! Всё равно забудешь!» – я хотела что-то доказать невидимому собеседнику, но суть спора всё время ускользала от меня. «Никогда!» – снова и снова повторял голос, полный печали и невыразимой тоски. «Перестань! Хватит!» – я взмолила о пощаде. Голос не сдавался и полностью подчинил меня себе, вытаскивая из одурманивающего омута обратно на поверхность, заставляя сопротивляться тьме. Сотни звуков одновременно ворвались в моё сознание. Я испуганно закричала и открыла глаза. Комната, в которой я находилась, расплылась и завертелась, будто гонимая волнами лодочка в бушующий шторм, а в голове началась самая настоящая морская качка, от которой меня жутко затошнило. Я судорожно схватилась за край кровати, пытаясь удержаться на «плаву». – Она очнулась, – прошептал кто-то возле меня. – Кто здесь? – спросила я, переживая новый приступ головокружения. – Это я, Леголас, – ответил эльф, являясь обладателем того самого голоса, который как луч света вел меня через кромешный мрак, – ты была без сознания несколько дней. Гэндальфу пришлось порядком потрудиться. – Отойди, – раздался второй голос, – мне нужно её осмотреть. Гендальф был очень зол. Кажется, сейчас я получу хорошенькую взбучку. Я услышала, как Леголас встал и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. – Дитя, – обратился ко мне маг, – что последнее ты помнишь? Я напряглась, восстанавливая в памяти череду событий, произошедших со мной до того, как я отключилась. Вот мы с Эовин скачем на лошадях вместе с роханским войском, видим Минас Тирит и орков, осаждающих его, с криками бежим вперед и самозабвенно убиваем врагов, потом наступает новая армия Саурона, и там назгул верхом на ящере, он гонится за мной, а потом… Стоп! Эовин! – Как Эовин? – я взволнованно схватила мага за руку. – Она жива, – изрек он, и я с облегчением откинулась обратно на мягкое ложе. – Слава Эру! – пробормотала я. – Ллиан, когда же ты перестанешь совершать глупости? – Неужели ты думал, что я могу бросить Эовин, Мэрри и всех тех людей, что умирали за стенами Минас Тирита и нуждались в защите?! – возмутилась я. – Ты ведь тоже там был! – Был, – прошептал маг, – и никогда этого не забуду. Но ты рисковала не только своей жизнью, а ещё и жизнями тех, кому пыталась помочь. – Ты о Кольце? – спросила я. – Я контролировала его и… – Дитя, – перебил меня маг, – ты уже давно ничего не контролируешь, даже свою смерть. – Что ты имеешь ввиду?! – Ты выжила, только потому, что зачем-то нужна Саурону! Несмотря на смертельные раны, ты поправилась на удивление быстро, но моя целительная магия тут абсолютно ни при чем. Я не смог бы вылечить такие раны. Я уставилась на Гэндальфа, не в силах произнести ни слова. Как же так? Теперь я и умереть не могу без разрешения Темного Владыки? Боль и головокружение вернулись, но от злости, несмотря на тошноту, я упрямо встала на ноги и даже смогла пройтись по комнате. – Взгляни сюда? – сказал Гэндальф и подтащил меня к большому зеркалу, стоявшему у стены. Я отвернула ворот рубашки, скрывающей полученные мной раны, и в испуге отпрянула. Метка Саурона подобралась к самому горлу, обвивая плечи и грудь многочисленными нитями черной паутины. Злость уступила месту панике и страху. – Что теперь делать? – я не могла оторваться от этого страшного зрелища, чувствуя зарождающееся внутри меня отчаяние. – Что мне делать?! – Тихо, тихо, – маг прижал меня к груди, – прости, дитя, но у меня, как всегда, нет хороших новостей. Война продолжается. Мы должны отвлечь внимание Всевидящего Ока от Фродо и дать армии Саурона бой прямо у Черных Врат Мордора. Наши войска выйдут на рассвете. Ты не можешь пойти с нами. Там, прямо под Его пристальным взглядом, ты рискуешь потерять себя, понимаешь? – Да, – я вцепилась в руки Гэндальфа, не в силах отпустить его от себя, – но ведь это и моя война, верно? Я не хочу оставаться в стороне! – Я уже всё придумал, не переживай, для тебя у меня есть особое задание. – Какое? – я тут же утерла слезы и внимательно посмотрела на мага. – Ты отправишься к Мглистым горам и найдешь союзников, которые помогут нам сразиться с армией Мордора, пока Фродо не подберется к Ородруину. – Союзников? – Да, – улыбнулся Гэндальф, – ты прекрасно найдешь с ними общий язык.

***

Я накинула на голову капюшон и быстро спустилась по лестнице. Гэндальф просил немедленно выдвигаться в путь и никому не говорить об этом неожиданном уходе. Думаю, он не хотел пугать друзей моим ухудшающимся состоянием и не горел желанием раскрывать все свои тайны относительно предстоящей битвы. В одном я была с ним солидарна. Ещё одного прощания с Леголасом я просто не вынесу. Лучше исчезнуть с глаз долой и попытаться сосредоточить все свои силы на выполнении поручения, которое дал мне маг. Задумавшись, я совершенно не смотрела по сторонам и врезалась в чье-то крепкое тело, появившееся из-за угла. – Прошу прощения, я был не внимателен, – извинился мужчина, – постойте, Вас зовут Ллиан, так ведь? Я оглядела воина с ног до головы и нашла его внешность крайне приятной и располагающей. Высокий стан, темные русые волосы и добрые серые глаза кого-то мне смутно напоминали. – Откуда Вы знаете моё имя? – поинтересовалась я. – Леди Эовин рассказывала мне о Вас, хотя о Вашей храбрости и способности к магии и так знают все кому не лень. – Вот как, – ответила я, – что же, такая повсеместная слава, вероятно, должна льстить, но я подобных чувств не испытываю. Простите, мне пора. – Погодите, кажется это Ваше, – мужчина раскрыл ладонь, в которой я увидела… стеклянный ландыш, подаренный мне Индис в Лориэне! – Откуда он у Вас? – изумленно спросила я. – Я – Фарамир, брат Боромира. Я нашел его мертвое тело, лежащее в эльфийской лодке, спущенной по волнам Андуина. К его одежде был приколот этот цветок. Ну конечно! Братья! Как я сразу не догадалась?! Они были очень похожи, только черты лица Фарамира были гораздо мягче, чем у старшего брата. – Я скорблю о Боромире, – сказала я, сжав руку гондорца, – он был сильным воином и хорошим человеком. Надеюсь, что он погиб не напрасно. – Я тоже, – тихо ответил Фарамир, принимая моё рукопожатие, – берегите себя. – А Вы - себя, – слабо улыбнулась я. – И Эовин передайте... что она самая бесстрашная девушка, которую я знала. При имени роханской принцессы у воина заблестели глаза, а на губах появилась мечтательная улыбка. Я была рада, что она не осталась одинокой. Пусть одиночество останется только моим провожатым, а Эовин проживет долгую и счастливую жизнь. Вскочив на Огненога, я прицепила ландыш к броне и тронулась в путь. Стражи Минас Тирита без вопросов выпустили меня за пределы Главных Ворот. Сам город я в спешке рассмотреть не успела. Мне запомнились только валяющие повсюду белые обломки крепостных стен и запах скорби, витающий в воздухе.

***

– Она уехала? – Леголас подошел к Гэндальфу, стоявшему на маленьком балконе, с которого раньше открывался прекрасный вид на столицу и её окрестности. Сейчас зрелище было довольно плачевным, при осаде города орки разрушили значительную его часть. Маг курил трубку и выпускал легкие ровные колечки, растворяющиеся в вечернем сумраке. – Да, – ответил он. – И ни о чем не догадалась? – уточнил эльф. – Нет, она была слишком взволнована. – Хорошо, – успокоился Леголас, – мы правильно поступили. На красивом лице эльфийского принца промелькнуло выражение раскаяния и ещё чего-то неосязаемого, возможно, сожаления о неведомом доселе чувстве, что поселилось в его сердце. Чувстве, о котором придется забыть, ибо он шел на войну, где царила тьма и смерть, а любовь создана для жизни и света. Теперь она не досягаема.

***

На Средиземье плавно опустилась ночь, укутавшая леса и равнины тонким черным покрывалом, расшитым звездной пылью и бледным сиянием луны. Я гнала лошадь изо всех сил, представляя какой путь мне придется проделать, чтобы найти орлов и уговорить их присоединиться к нашим войскам. Быстро передвигаться в темноте мне помогали хорошее зрение, врожденная интуиция и возможность слышать голоса животных, которые подсказывали верное направление. Внезапно, боковым зрением, я увидела синюю бабочку, скрывшуюся среди высокой травы и пушистых еловых веток. Я резко затормозила, да так, что Огненог встал на дыбы и чуть не сбросил меня. Какого Балрога?! Секунду мы с конем стояли как вкопанные, дабы не нарушить мыслительный процесс, протекающий в моей голове. Этого мгновения хватило, чтобы я поняла, как ловко провел меня Гэндальф. Для того, чтобы связаться с орлами, ему не нужна была моя помощь! Он просто хотел отправить меня как можно дальше от Минас Тирита и Мордора, сочинив хороший предлог. Я зарычала и повернула лошадь обратно. Я не стану прятаться от судьбы, пока там далеко у Черных Врат будут умирать мои друзья! Не успела я подумать об этом, как где-то высоко над верхушками деревьев мелькнула тень громадных крыльев, и раздался протяжный птичий клёкот, который я тут же впустила в своё сознание.