Словно призрак

— Господин занят! — Чем? — Бьётся головой о стену. Просил не беспокоить… А. Белянин. Меч Без Имени.

За что мне это? Скажи, Призрак. Я знаю, что ты знаешь намного больше, но не скажешь ни слова. Ты знаешь все. Есть ли тайны, что Вонгола сумела скрыть от тебя? Хоть что-то, что ещё не раскрыто. Что сумело скрыться от твоего взора. У тебя великолепные информаторы, я снимаю шляпу. Неужели ты связался с Аркобалено? Самоубийца. Зачем? Ради Вонголы? Это равносильно тому, что продать душу Дьяволу. Почему? Я боюсь тебя. Я. Боюсь. Тебя. Ты слишком яркий, слишком загадочный, слишком… Ты полная противоположность мне и брату. Почему ты слепо следуешь последнему желанию Тсунаеши? Честь? Долг? Обещание? Что? Почему? Кто ты? Откуда? Ты напоминаешь мне тень. Фактически ты назвал меня светом. Но что станет, если свет погаснет? Тогда тень превратиться во тьму. Что ты будешь делать, Призрак? Чёрт, слишком много вопросов, что голова начинает кружиться. Не сейчас. Я слишком устал. Я устал жить без цели. Я больше не могу искать то, что давно утеряно. Я устал искать прежнего себя. Мне нужна опора, которой я лишился… Тот, кто поддерживал меня — мёртв. Мои надежды рассыпались, словно карточный домик. Я даже не могу отомстить, ведь ты убил их. За меня. Зачем? Чёрт, чёрт, чёрт. Я больше не могу. Я не хочу быть сильным. Нет, не так. Я не хочу прикидываться сильным, ведь я так слаб. Сильным был Он, но не я. Мне так холодно. Не телу, нет. Душе. Твои прикосновения. Что же ты делаешь со мной? Даже сейчас. Я слишком слаб. Слишком слаб, чтобы спросить у тебя причину. Чтобы прекратить твои действия. Да банально сопротивляться. А хочу ли я? Сколько ночей я вспоминал тот… поцелуй? Нет, для поцелуя это было слишком мало. Касание губ? Может быть. Почему мне казалось, что я расстроился в тот раз? Нет, не делай так. Не надо обнимать меня, ведь я… А что я? Не смогу остановиться? Нет. Мне противно? Нет. Я… боюсь? Да. Я боюсь этого странного чувства. Словно ты должен быть рядом. Я боюсь потерять. Снова. — Джотто Вонгола, — твой голос такой мягкий; неужели ты готов на все только из-за влияния… брата? Или его пламени? Оно всегда завораживало людей, заставляло желать защищать своего носителя. Как наркотик. Твоё пламя похоже, только более жесткое. Но оно притягивает. Да, я понимаю причины твоих подчиненных, я понимаю, почему они пошли за тобой. Такой, как ты, вправе называть себя Небом. — Ты слишком много думаешь, не мучай себя. Призрак. Станешь ли ты моей опорой? Сумеешь ли ты заменить мне брата? Стереть эту боль? Дьявол, глаза щипет, неужели я разрыдаюсь, как барышня?

* * *

Что за бред сидит в твоей светлой голове, братик? Что за выражение лица? Словно брошенный щенок. Ну что за всхлипы? Одним непонятным звуком ты сумел отразить всю палитру эмоций. Обреченные, умоляющие, протестующие. Желанные, для меня. Боже, что же ты делаешь со мной? Убил бы. Всех. Всех тех, кто когда-либо косо на тебя посмотрел. Прав Мукуро, я свихнулся. И ты стал моей паранойей. Моим безумием. Моим сумасшествием. Я надеюсь, что ни одну мелкую пакость сюда не занесет. Я не отвечаю за их сохранность. Только не сейчас. Так. Какого хера мой милый старший братик, что с такой надеждой искал защиты в моих объятьях, так истерично ржет? — Вонгола? — так, как там говорил Мукуро в таких ситуация? Прости, детка, но я трахаюсь только с мальчиками? Или тут только с девочками? А я бы хотел посмотреть на твоих детей. И посмотрю, если доживу. — Прости, просто я представляю, что бы было, если бы нас сейчас кто-то увидел… — Их бы не спасли. От психушки, — похоже такая смена настроения это семейное. И это к лучшему. Не хочу, чтобы ты убивался и винил себя в том, чего не совершал. Я надеюсь, что ты будешь не против моих действий. Мягко отстраняюсь от тебя. Ты такой милый, словно котенок тянешься за мной, за моим теплом. Скучал? По глазам видно, что безумно. Прижимаю палец к твоим губам, призывая молчать. Ты вопросительно вскинул бровь. Молчи. Не надо слов, я и сам не понимаю, что делаю. Даже это жуткое место не лишено красоты, и там, в глубине леса, есть тихие и спокойные места, которые не посетила смерть. Интересно, как это смотрится со стороны? Парень-подросток поднял на руки взрослого юношу и понес его в неизвестном направлении. Это было бы смешно, если бы этими людьми не являлись я и Вонгола. Чёрт, почему ты такой лёгкий, брат? Нужно будет нашептать твоим Хранителям, что ты плохо питаешься. Дьявол. Джотто, внутри меня бунтует кровожадная тварь, которая почувствовала твою близость. Этот зверь изголодался по теплу. Так хочется сорваться. Нельзя. Я хочу твоих стонов, криков, чтобы ты сорвал горло до хрипа. Хочу поделиться с тобой своей похотью. Разжечь самый настоящий пожар. Чтобы сгореть вместе с тобой. Сейчас ты по-особенному красив. Мне так хочется касаться твоей кожи, гладить, ласкать… Невесомо проводить подушечками пальцев, чтобы доводить тебя до безумия. Раздражает. Как же меня раздражает это. Я не смею и думать об этом, ведь тогда ты испугаешься меня. Окончательно. Ведь я не тот Тсунаеши. Как же больно. В твоих широко распахнутых глазах виднеется немой вопрос, но ты молчишь. Только обнимаешь меня за шею, сильнее прижимаясь. Тебе холодно? Нет. Ты не замёрз. Лишь расслабился, прикрывая свои невероятно красивые глаза. В твоём взгляде больше не было той обречённости. Почти. Но отголоски боли все ещё остались. И меня это раздражает. Ты только мой. Мой. Я заставлю тебя забыть. Для тебя буду существовать только Я, а не Он. Ты — мой. Я оставлю тебе только животное «хочу» и ничего более. Только я. Только ты. А потом, чуть позже, возможно, я отпущу тебя. Так надо. Но ты всегда будешь знать, что я только твой. Мы выходим на небольшую поляну. Мукуро должен был проявить здесь свой потенциал и создать что-нибудь, где можно усадить свою тушку. Да он издевается, а что уж не кровать и свечи? Подхожу к небольшой софе, обитой красным шелком. Уж что-что, а вычурность мой иллюзионист обожает. Ты удивлённо распахиваешь глаза, когда я сажу тебя на прохладную ткань. Удивлён? Да, не ожидал, что тут есть мебель. Я тоже не ожидал, поверь. — Джотто, не стоит зацикливаться на прошлом, его не вернуть. Чёрт возьми, у тебя есть семья, они беспокоятся за тебя. Альянс, что ты создал будет готов на все, чтобы достичь твоих целей. Вонгола, за тобой идут люди, ты нужен им. Так что не раскисай, твой брат хотел, чтобы ты жил. Так живи! — смотрю в твои небесно-голубые глаза; как мне нравится этот взгляд. Ты в замешательстве. — Или мне найти цель для тебя? Что мне сделать, чтобы ты отпустил Его и решился жить дальше? — нависаю над тобой, вынуждая тебя откинуться назад. — Почему ты так упорно заботишься обо мне? Я слышу в твоём голосе напускное удивление. Нет, тебе не так важен этот вопрос. Я вижу в глубине твоих глаз восторг и благодарность. Да, ты хотел именно этого, ты хочешь быть ведомым. — Я уже говорил тебе, почему. Большего тебе знать не нужно, — наклоняюсь к тебе. Ты не отстраняешься, только раздвигаешь колени, позволяя мне упереться коленом в сидение софы. Или ты слишком напуган, чтобы как-то реагировать на столь пикантное положение, либо тебе интересно, что я буду делать. — Джотто, либо ты сам захочешь жить, либо я устрою тебе потрясение на нервной почве, — теперь в твоих глазах непонимание, да, я знаю, что я непредсказуем. Увы и ах, ничего поделать не могу. Убираю ногу с софы, и делаю вид, что собираюсь уходить. Ты взволнован, я вижу это по тому, как ты затаил дыхание, а потом разочарованно выдохнул. Хочешь продолжение беседы? Или ты надеялся на большее? Ну уж нет, без сладкого я тебя не оставлю. Резко поворачиваюсь к тебе и в считанные секунды успеваю оседлать твои бедра. Ты вздрагиваешь, похоже твоя интуиция что-то почувствовала. Поздно, милый, от меня ещё никто не убегал. Тело, словно ватное. Чёрт. Наклоняюсь к твоему лицу и грубо целую тебя. Не, не так, кусаю. Прокусываю губы до крови из-за чего ты недовольно шипишь, но не отталкиваешь, а наоборот, мёртвой хваткой впиваешься в мои плечи. Твои глаза закрыты. Отвечаешь, упорно стараешься перенять инициативу, а я могу только подчиниться. Словно тёмный омут. Горячо, желанно, до головокружения и адской боли в лёгких. Отстраняюсь, что позволяет мне услышать твой недовольный стон. Заглатываю. Кровь стучит в висках. Чувствую твои руки, ты пытаешься пробраться под края рубашки. Но встречаясь со мной взглядом, замираешь. — Ты ждёшь разрешения? Чёрт, я не узнаю свой голос, слишком низкий и хриплый. Но, похоже, что тебе это нравится. Провожу рукой по твоему лицу и убираю мешающуюся челку с твоего лица. Твой язычок быстро пробегает по искусанным губам. Ты хочешь большего, это видно по твоему взгляду. Слишком много похоти. Неужели ты заводишься с одного поцелуя? — Не вынуждай себя… Не позволяю тебе договорить, наклоняясь ниже и прикусывая жилку на шее. Ты откидываешь назад голову и глухо стонешь. Зализываю укус, медленно проводя языком по твоей коже. Мне нравится солоноватый привкус. Слышу твой всхлип. Самая чудесная музыка. Всхлипываешь ещё раз и обнимаешь меня. — Джотто, — тихо шепчу твоё имя, прикусывая мочку твоего уха. — Как бы ты… взял меня? Слышу твой судорожный вздох. Чуть подаюсь назад, чтобы провести ладонью по твоему паху. — Ты был бы грубым или нежным? Выгибаюсь в твоих руках, притягивая свободной рукой к себе. Твоё дыхание опаляет мою шею. Резкая вспышка боли заставляет меня не то шипеть, не то рычать. Ты не целуешь. Ты кусаешь. Удерживая меня одной рукой за талию, ты пытаешься расстегнуть пуговки рубашки. Я не выдержу этого. — Ты… ты бы заставил меня кричать? Повторять твоё имя? Мой голос грудной, низкий, с хрипотцой доносится до меня, словно через толщу воды. Что за бред я несу? Слышу предсмертный треск ткани. Да, у кого-то нервы ни к черту и мысль, что проще вырвать пуговки «с мясом», чем расстегнуть. Медленно обвожу контуры твоей плоти, но ткань форменных штанов не даёт сделать это нормально. Ты стонешь. — А где бы ты меня взял? В лесу? На рабочем столе? В тёмном коридоре в перерыве между совещаниями? Или ночью в постели? Зарываюсь свободной рукой в твои волосы и тяну назад. Теперь твой взгляд безумен. Ты целуешь меня. Жадно. Страстно. Словно мы больше никогда не увидимся. Не позволяю тебе насладиться этим поцелуем. — Или ты предпочтешь публично? Пока ты не предпринял попытку уложить меня прямо тут, снова кусаю тебя за ухо. Тебе нравится это. Туманное предвкушение чего-то большего. Оставляю вереницу ярких засосов на твоей шее и приличный след от укуса на ключице. Жаль, что я не увижу лица твоих Хранителей, когда ты явишься в особняк. Ты медленно проводишь ногтями вдоль моего позвоночника, царапая кожу. С неохотой отрываюсь от твоей кожи. Как же мне не хочется прикрывать это, но… — Я знаю, что ты будешь ненавидеть меня. Проклинать и обещать убить. Когда-нибудь я сам приду к тебе и сдамся на растерзание. Но сейчас мне надо идти. В твоём взгляде непонимание. Ты сильнее прижимаешь меня к себе. Не хочешь, чтобы я уходил? Я тоже не хочу, но твоя безопасность важнее. Отпускаю твои волосы и провожу тыльной стороной ладони по твоему лицу. Ты вздрагиваешь и закусываешь губу. — Ещё увидимся, Джотто Савада.

* * *

На поляне, освещенной лишь светом луны, стоял молодой мужчина. Его пшеничные волосы теребил тёплый ночной ветер. Расстегнутая рубашка открывала вид на тренированное тело, рельеф мышц был отчётливо виден благодаря луне. Алые засосы и укусы контрастировали с бледной кожей. Пиджак был давно потерян, но его владелец не расстраивался по этому поводу. Была середина ночи. Ему все ещё грезились прикосновения того человека. Вкус его губ. Ощущение того, что он обнимает его. — Что же ты делаешь со мной, Призрак?