In the palm

Lea Michele – Battlefield       Кенсу узнал много нового о Чанёле. Например, то, что Чанёль любит спать на правом боку. Слушает перед сном мелодию гитары, представляя, что это он играет. Говорит, что очень любит играть на гитаре, но, к сожалению, с недавних пор не имеет такой возможности и на вопросы Кенсу почему? отнекивается и пытается перевести тему. До и не настаивает. Он не собирается давить на него. Если не хочет говорить, значит, Кенсу просто не должен знать. Отчасти это задевало брюнета, но через секунду он уже начинал увлеченно обсуждать новую тему и узнавать Чанёля.       Как оказалось, Пак ужасный сладкоежка. Ему нравится зеленый, а еще Чанёль обожает, когда ему поют. Он долго выпрашивал у До серенаду, но тот смущенно отнекивался и говорил, что находится в людном месте, и не может петь, хотя на самом деле сидел в безлюдной подсобке книжного магазинчика, где свидетелями были лишь новейшие книги.       Иногда Чанёль заводит слишком слащавые и романтические вещи. Один раз он спросил, чтобы он подарил своему человечку на первом свидание, на что Кенсу растеряно ответил первый поцелуй, а Чанёль в отчет лишь басовито хохотал, подметив, что у До совсем нет фантазии. Кенсу лишь смущено буркнул, что просто об этом не задумывался.       Их разговоры учащались с каждым днем. Сначала Чанёль звонил лишь в промежутке между семи и восьми вечера. После Кенсу набирал ему утром, перед учебой, желал ему хорошего дня, иногда писал смс-ки, только никогда не получал на них ответа, но не спрашивал у самого Пака, почему его сообщения игнорируют, хотя было обидно. Через неделю Пак спросил, можно ли ему звонить чаще, на что До согласился. Чанёль стал звонить четыре раза в день. Утром, после учебы, после работы и поздно ночью, жалуясь на бессонницу и давящие стены больницы, но это было враньем, ведь голос Пака уже был сонный, словно он разговаривает сквозь сон.       С каждым днем у Кенсу возрастало желание с ним встретиться, но раз Чанёль сам больше об этом не заикался, то До терпеливо ждал и стеснялся сам спросить, можно ли ему навестить больного?!       Порой, когда Кенсу казалось, что тем для разговора уже не осталось, Чанёль начинал рассказывать что-то грустное и непонятное для Кенсу. Пак говорил о звездах, о луне и преданных псах, сравнивая себя с животным. До никогда не интересовался, почему он говорит такие вещи, но от реплик больного слезились глаза.       После месяца их общения, Кенсу стал задаваться вопросом, почему он так долго лежит в больнице с каким-то гастритом, на что Чанёль отвечал, что болезнь усложнилась, только До все равно не понимал. Но допрашивать старшего перестал. До никогда не был настойчивым и назойливым. Его что-то внутри раздирало от любопытства и саднящего чувства обиды. Он хотел знать, а еще Кенсу казалось, что Пак врет. Нагло врет. Пытается что-то скрыть, но у Кенсу не хватало смелости спросить, что. И лишь чувство беспокойства каждый раз нашептывало ему что-то на ухо, заставляя участить звонки. Теперь Кенсу звонил ему сам. Когда хотел, тогда и звонил. Когда чувствовал волнение и потребность в басистом голосе. Кенсу понял, что хочет слушать бессмысленные разговоры, порой даже слишком чувственные реплики старшего.       В один день Кенсу понял, что хочет узнать еще больше и стал задавать свои вопросы. И начал он с примитивной истории.       - Чанёль? – позвал Кенсу, перебирая книжки на полке. Дверь в свою комнату была заперта и за дверью была слышна музыка, под которую Чонин всегда любил танцевать.       - М? – задорно промычал Пак.       - Ты любишь историю? – интересуется Кенсу, находя нужную книгу по истории. «Династия Ли». Кенсу изучал эту книгу тщательно, пытаясь не упустить ни единого момента. Он читал ее вместо сказок на ночь и мог рассказать содержимое с закрытыми глазами.       - Как таковой – нет. Есть лишь одна история, которая мне въелась в память со школьных времен, - отвечает Чанёль.       - Какая?       - Троя, - бурчит Чанёль и, кажется, зевает. Кенсу улыбается, представляя, что Пак лежит в постели, придерживая телефон у уха и потихоньку засыпает, облизывая через раз губы.       - Из-за Елены Троянской? – интересуется младший, хмыкая. Не удивительно, что Чанёлю нравится именно эта история. Пак вообще показался Кенсу ценителем искусства и всего красивого.       - Из-за Ахиллеса.       Ответ Чанёля удивил Кенсу. Он раскрыл и без того большие глаза, приоткрыв губы. Он даже не знал, что на это сказать.       - Что именно тебе въелось в память? – взяв себя в руки, спрашивает Кенсу, пытаясь найти теперь на полке книгу или журнал о Трое. Такая точно имелась в его мини-коллекции.       - А ты любишь историю? – ловко переводит тему Чанёль, как умел только он. Кенсу вообще заметил, что не может возмущаться перед Паком. Если Чанёль переводит тему, Кенсу молча следует следующему разговору. Не останавливается и не упорствует.       - Не всю. Мне нравится читать «Династия Чосона» и только, - честно признался Кенсу, откидывая свою любимую книгу и падая на мягкую постель. Кенсу обнимает мягкую подушку и смотрит в окно. Он специально раздвинул занавески, чтобы видеть звезды и луну, ведь Чанёль мог в любой момент начать обсуждать звезды и говорить об их расположении, просить смотреть Кенсу в окно.       - Мне Троя въелась в память из-за появления фразы «Ахиллесова пята», - вернулся к вопросу Кенсу Чанёль. До улыбнулся и перевернулся на спину, уже осматривая свой сероватый в темноте потолок.       - И как? – полушепотом проговаривает Кенсу, почему-то улыбаясь. Он услышал, как за дверью стихла музыка. Видимо, Чонин натанцевался, думает Кенсу. Скорее всего, сходит в душ, а потом требовательно будет пытаться завалиться в комнату хёна и просить ужина.       - Мать отчаянно хотела спасти сына, - вздыхает в трубку Чанёль. Кенсу ощущал его усталость и то, как хотел юноша спать, но он не посмел бы прервать разговор. А Кенсу хотел побыть немного эгоистом и оторвать еще несколько минут времени, чтобы послушать и поговорить с Ёлем.       - Это все, что ты мне расскажешь? – усмехнулся Кенсу, услышав, как Чонин трижды постучал по его двери, давая понять, что он пошел в душ. До поднялся с постели и направился к двери, чтобы пойти на кухню и начать готовить ужин.       - Я дам тебе домашнее задание. Почитай об этом и расскажи при следующей нашей беседе, - кряхтит Чанёль, уже подпуская к себе сон. Кенсу усмехнулся и включил свет на кухне. Открыл холодильник и достал нужные продукты.       - Шутишь?       - Я серьезно, - отвечает Чанёль и мычит что-то невнятное. Кенсу коротко желает спокойной ночи и сбрасывает вызов. Прячет телефон в задний карман и думает о том, что ни за что не станет выполнять это домашнее задание. Ставит на плиту сковородку и наливает на нее масло.       Через пятнадцать минут из ванны выходит Чонин и присаживается за стол, наблюдая за хёном, который мельтешит по кухне, пытаясь быстрее состряпать ужин, ведь время уже половина первого. Они последнюю неделю постоянно так поздно ужинают. Обычно Кенсу в девять вечера готовит ужин, оставляет его Чонину, а сам к одиннадцати уже спит, как раз к приходу Чонина. И Ким ужинает в одиночестве, убирая все за собой, забегает перед сном к Кенсу, целует его в лоб и шепчет что-то о сладком сне, а потом уходит в свою комнату.       Но теперь все иначе. Кенсу встречает Кая, держа в руке мобильник, и улыбается соседу. Тот лишь ревниво бурчит о том, что Кенсу стал слишком болтлив с новым знакомым, а потом уходит в свою комнату. До тяжко хмыкает, жалуется на ревнивого соседа Чанёлю, на что последний лишь усмехается, а потом закрывается в своей спальне, пока Кай отдается музыке. После часа музыки за дверью, Кенсу слышит, как Кай идет в душ, а сам бежит делать ужин, прощаясь с Чанёлем. Ближе к часу юноши ужинают, а потом расходятся по комнатам. Перед сном До отправляет очередную смс-ку Чанёлю, уже зная, что тот не ответит, но все же отправляет.       Утром Чанёль звонит Кенсу и желает отличного учебного дня и извиняется, ведь уходит на процедуры и не может больше разговаривать. До понимает, но все равно немножко обижается, хоть и не показывает этого. Кенсу уже подумывал о том, чтобы навестить друга в больнице, но пока не решается, ведь тот не зовет.       Завтрак он готовит, во всю зевая. Из-за ночных разговоров Кенсу не высыпается, но все равно продолжает созваниваться с Чанёлем. Он даже умудряется пережарить яичницу. Выйдя в кухню, Чонин подтягивается и звучно зевает. Заглядывает через плечо хёну, Ким наморщил носик и чмокнул До за ушком.       - Хён, прекращай так поздно ложиться спать. Ты не высыпаешься, - подметил Чонин, отходя от сонного юноши. Кенсу лишь фыркнул. Разложил по тарелкам слегка подгоревшую яичницу и впервые налил себе черный кофе, чтобы проснуться окончательно. Ким недобро на него покосился, но замечания не сделал, хотя очень хотел. Младший же налил себе морковный сок и сел за стол.       - Если ты не высыпаешься, хён, можешь так рано не вставать, чтобы приготовить завтрак. Я уж смогу сделать себе пару бутербродов, - заботливо проговаривает Чонин, делая глоток сока. До тяжко выдыхает и трет указательным и большим пальцами переносицу.       - Все нормально, Чонин-а. Если мне было бы это в тягость, то я бы этого не делал, - отвечает Кенсу, вспоминая о домашнем задании от Чанёля. Уже думает, что на работе нужно глянуть учебники о Трое. Хоть он и пытался упираться, что ничего делать не будет, ему все равно интересно. Он хочет узнать Чанёля лучше.       - Это хорошо, но ты все равно должен больше спать, - бурчит Чонин, но ответа не получает, потому что До зависает с закрытыми глазами и, кажется, начинает посапывать, облокотив щеку об руку. Ким обреченно вздыхает, молча встает из-за стола и начинает нарезать себе бутерброды, чтобы положить их в обеденную коробочку. Все слишком быстро и сильно меняется. Это не нравится Чонину.       Кенсу ходит целый день очень сонный и даже не замечает, что Пак не набрал ему после учебы. До задремал в автобусе и чуть не проехал нужную остановку. Он и сам стал замечать, что слишком поздно ложится спать. Кенсу всегда ложился ближе к одиннадцати, а сейчас с горем по полам в половину второго, еще около часа ворочается, думая о Ёле, а уж потом засыпает. И будильник звенит в половину шестого. Он не успевает высыпаться. Ему нужен отдых, но он не хочет менять общение с Чанёлем на сон.       На работе Кенсу находит нужную книгу и в свободное время вчитывается в исторические строки. А когда его начальство отправляет в подсобку, чтобы достать нужные книги, то ему попадается один очень занимательный томик. Кенсу не начинает его читать, лишь делает заметку, что хотел бы прочесть. И вдруг он понимает, что хочет сказать об этом Чанёлю. Без задней мысли младший достает телефон и набирает уже заученные цифры.       - Да? – раздается осипший и сонный голос Чанёля. Кенсу улыбается. Спросонья у Пака очень сексуальный голос. Кенсу даже представил, как сейчас выглядит юноша. Черные волосы, как крыло ворона, наверное, растрепаны и торчат в разные стороны, глаза тонкие, а ресницы кажутся слишком темными. На лице пятна и полоски от подушки, а губы ото сна припухли. До не знал, как выглядит Чанёль, но определенный образ почему-то засел в его голове.       - Я хочу прочесть «Призрак Оперы», - весело проговаривает Кенсу, вертя в руках ту самую книгу. Он бы хотел ее прочесть, но почему-то вместе с Чанёлем. До вообще стал замечать, что у него явные порывы сделать множество вещей вместе с тем соней.       - Что тебе мешает? – бурчит Чанёль и, наверное, укладывает голову поудобнее, закрывая глаза. Сон еще не хотел от него уходить.       - Я трачу слишком много времени на беседы с тобой, - говорит Кенсу, откладывая книгу и облокачиваясь об стену. Он закрывает глаза и представляет, что Пак стоит перед ним.       - Наше общение приносит тебе дискомфорт? – обиженно протягивает Пак и громко зевает. Кенсу даже показалось, что юноша уселся на попу и облокотился спиной об железное изголовье больничной койки.       - Я прочел об Ахиллесовых пятах, - Кенсу игнорирует глупый вопрос. До уже принял привычку Чана менять темы за пару секунд.       - Серьезно? – звучит воодушевленно. - Думал, ты не станешь этого делать.       Кенсу хмыкает, довольный собой и делает для чего-то или кого-то заумное выражение лица, мол, да, я крут, но никто этого не видит. Хотя До надеется, что Чанёль чувствует его.       - Ахиллесова пята - это миф, где рассказывается о том, как мать Ахиллеса, Фетида, захотела сделать тело своего сына неуязвимым и для этого окунала его в священную реку Стикс. Но, окуная младенца в воду, мать держала его за пятку, и Стикс не коснулся ее своей струей, куда Ахиллес и был смертельно ранен отравленной стрелой Париса. Прямо-таки ирония судьбы, - усмехнулся Кенсу, но гордо задрал нос, от заученного определения. И Чанёль задорно присвистнул в трубку, явно довольный, что До сделал это.       - Ты прав. Ставлю тебе «зачтено», - гогочет Пак. Кенсу улыбается и прикрывает рот ладошкой, боясь, что его кто-то увидит.       - Спасибо, Пак-сонсеним, - протягивает Кенсу, облизывая губы. Глаза почему-то снова начинают слипаться. Нужно было выпить еще чашечку кофе.       - Ох, ну смутил, - лепечет Чанёль и заливается веселым смехом в унисон с Кенсу.       Чанёль этой ночью не звонил. И не брал трубку, чем слегка огорчил До. Сам Кенсу понимал, что, скорее всего, из-за процедур Чанёль устал и уснул, но ему так хотелось поговорить еще с юношей, но думать много об этом не получилось, ведь организм Кенсу требовал крепкого сна. Как только голова Су коснулась подушки, он сразу же завидел сладкие сны.       Чонина он не встретил и не приготовил ужин. Ким же не обиделся, даже обрадовался, что сегодня его хён не будет полночи болтать с каким-то там неизвестным Пак Чанёлем и выспится. Чонин лишь перекусил чем-то из холодильника и заглянул в приоткрытую комнату Кенсу. Хён выглядел забавно во сне. Одна нога свисала с кровати, обе руки были под подушкой, а рот был приоткрыт. Он то улыбался, то хмурился во сне, а после покрутил кончиком носа и отвернулся к стенке, пряча ногу под одеяло. Ким улыбнулся и прошел вглубь комнаты. Присел на край кровати Кенсу. Пальцами он медленно потянулся к жестковатым волосам брюнета. Перебирая короткие пряди, Чонин наклонился к пухленькой щеке и чмокнул хёна.       - Сладких снов, хён, побольше тебе снов с моим участием, - промурлыкал Чонин и встал с кровати. Еще раз бросил короткий взгляд на Кенсу, который надул губы и что-то промямлил, а после вышел прочь, прикрыв за собой дверь.       Утром Кенсу разбудил звон мобильника. Не открывая глаз, До нашарил под подушкой телефон и ответил на звонок, даже не посмотрев на имя звонившего. А зачем? Он и так знал, кто звонит.       - Привет, - бухтит Кенсу и сонно кряхтит в трубку, натягивая одеяло до самой макушки. Сегодня был выходной день, поэтому Кенсу мог себе позволить проспать до обеда. Но пропускать утренний разговор с Чанни не собирался.       - Когда набираю твой номер телефона, знаешь, о чем думаю? - с ходу спрашивает Чанёль. Его голос звучит немного непонятно для Кенсу. Вроде бы нотка грусти, но с другой стороны что-то мечтательное. Кенсу не мог понять. Возможно, Паку приснилось что-то, что спровоцировало его о чем-то снова пофилософствовать. Однажды, Чан признался, что он очень много рассуждает во сне.       - Если я умел бы читать мысли, то знал, - хриплым ото сна голосом произносит Кенсу, облизывая высохшие губы. Чанёль на секунду замолкает, а после тихим голосом проговаривает:       - Я думаю о том, как ты выглядишь.       Губы Кенсу тронула улыбка. До сжался под одеялом, прикусив губу. Внутри все запорхало, и ему стало до жути приятно. Чанёль думает о нем, думает о том, как он выглядит. Он хочет знать, какой Кенсу. От этого в груди разливалось что-то теплое и нежное.       - И как? – спрашивает Кенсу, открывая глаза. Теперь он не сможет уснуть. Он и представить не мог, что такая реплика со стороны Чана сможет так взволновать Кенсу, так быстро отогнав притягательный сон.       - Я думаю, что ты примерно ростом 179 см, не думаю, что выше. Думаю, что у тебя тонкие, широковатые губы, ровные зубы. Кошачьи глаза и тонкий нос. Выпирают скулы и ключицы. Наверное, у тебя уверенный взгляд. Ты худощав, у тебя тонкие запястья и длинные пальцы. А еще аппетитная задница, ах, да, и стройные ноги, - мечтательно говорил Чан, а после захихикал. А улыбка с лица Кенсу померкла. Чанёль, словно описывал человека, которого уже видел. И этот человек абсолютно не Кенсу. Он не верил, что можно представить так четко человека по голосу.       И Кенсу не такой. Кенсу коротышка, в нем не наберется 179 см. И у До пухлые губы, в форме сердечка. Глаза круглые, словно совиные. Нос широковатый, ровный. Скулы не выпирают, щечки даже слегка отъевшиеся. Взгляд вовсе не уверенный. Всегда растерянный и внимательный, порой слишком удивленный. Кенсу не худощав. Он обычный и нормальный. И запястья обычные – мужские. А фаланги короткие. Ну, может с задницей и ногами Чанёль угадал, но остальное…       - Словно, свой идеал описываешь, - недовольно фыркнул Кенсу, нахмурив брови, и зарываясь носом в подушку.       - Я не угадал, да? – виновато спрашивает Чанёль. Кенсу еще раз звучно фыркнул и решил не допытывать его с этим образом. Может, До ошибается и этот образ просто дотошная фантазия старшего.       - А знаешь, каким я вижу тебя? – спрашивает Кенсу, ложась на бок.       - Если я умел бы читать мысли, то знал, - повторяет за младшим Пак и тихо хихикает. Кенсу проигнорировал это и ровным голосом ответил:       - Я думаю, что ты высокий с выразительными чертами лица, черноволосый. А еще, думаю, ты очень красив.       - Почему?       - Не знаю. По твоему голосу кажется, что ты притягиваешь людей, как магнит, - отвечает Кенсу. Он, действительно, так считал. И верил, что его Пак Чанёль очень красив. Да, именно его. Его. Пак Чанёль.       - Кенсу-я, мне хочется тебя увидеть, - жалобно тянет Чанёль. Кенсу улыбается и облизывает губы. На том конце в трубке слышится, что Пака зовет медсестра, и, попрощавшись с Кенсу, Чанёль сбросил.       До самого вечера Ёль больше не звонил и не отвечал на звонки младшего. Кенсу немного расстроился, но перевел все на очередные процедуры и усталость Пака. Конечно, утренний разговор его немного беспокоил, потому что Кенсу показалось, что Чанёль вспомнил что-то не хорошее и даже печальное. Кенсу боялся спросить причину, но догадывался. Только его догадки ему не нравились. Miley Cyrus – Stay       Ближе к вечеру Чонин решил прийти пораньше. Кенсу молча готовил ужин на двоих, спрятав телефон в комнате, потому что не рассчитывал, что Чанёль может позвонить. Почему-то ему казалось, что он не позвонит сегодня.       - Ты сегодня без телефона, хён, открытие прямо! – задорно проговорил Чонин, приобнимая Кенсу со спины. Почувствовав дыхание на своей оголенной шее, До поежился, но выдавил улыбку.       - Тебе тоже внимание нужно уделять, - ответил Кенсу, убирая руки с шеи и поворачиваясь к младшему. Чонин радостно улыбнулся и подмигнул Кенсу. Старший еще раз ему улыбнулся.       - Чай? – предложил Кенсу. Чонин кивнул и сел за стол, наблюдая, как милый и добрый хён делает для непутевого Кая чай.       - Кенсу-я, - мягко позвал Чонин, тем самым заставив старшего вздрогнуть. Ким никогда не позволял себе разговаривать с хёном в таком тоне и называть его неофициально. До не обернулся. Он замер, смотря на чашку чая, которую уже сделал и собирался подать ее младшему. Сердце задрожало от мимолетного страха. Чего он боялся – Кенсу не понимал. Чонин же Чонин. Он всегда вытворяет глупости и сейчас хотел совершить какую-то глупость, но Кенсу все равно насторожился.       - Чего? – тихо спросил Кенсу, найдя в себе силы, и повернулся к Чонину, выдавливая из себя полуулыбку.       - Может, посмотрим сегодня фильм? – предложил Чонин, вставая и забирая из маленьких рук хёна чашку чая, которую он крепко сжал из-за саднящего чувства вины. Почему Кенсу чувствовал вину, сам не понимал. Он ничего плохого не сделал Чонину, но все равно было ощущение, что он расстраивает своего тонсена каждый божий день. Ему не хотелось обижать младшего, ведь тот стал частью его семьи, но Кенсу ничего не мог с собой поделать. Он не знал, что нужно сделать для Чонина.       - Хорошо, - выдыхает Кенсу, когда Чонин отворачивается и направляется в сторону зала с кружкой чая. До наливает стакан холодной воды и судорожно глотает, чуть не подавившись. Ему казалось, что он бьет Чонина в самое сердце. Делает что-то такое, что не должен делать. Будто все идет не так, как нужно. Но в голове Кенсу глубокой занозой засел выдуманный образ высокого брюнета с басовитым голосом, который ему улыбается.       - Хён, идешь? – зовет Чонин, включая DVD. Кенсу громко угукает, вытирает руки о полотенце и идет к Каю. Он садится на пол рядом с Чонином, потому что в их зале нет дивана. Он бросает короткий взгляд на ладони Чонина, которыми он упирался об пол. Ким наклонил голову на бок, улыбаясь Кенсу.       - Ты чем-то взволнован, хён, - произносил Чонин. До поднимает удивленные глаза на младшего и пару секунд они смотрят неотрывно. Кенсу видит свое отражения в сверкающих темно-карих глазах парня. Видит нежность, относящуюся к нему. Видит, как красивые глаза переливаются в свете лампы. Кенсу смущенно отводит взгляд и закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать непрошеное волнение. Сердцебиение не учащалось, билось стабильно, не было никакого приятного покалывания, которое он чувствовал, когда слышал голос Пака, но ладони вспотели, и хотелось нервно трясти ногой.       - Это мелодрама. Я знаю, что ты не любишь смотреть что-то бессмысленное и бредовое. Как тебе «Не отпускай меня»? – спрашивает Чонин, нажимая на play. Кенсу читал произведение по этому фильму. Он был заинтересован. До любит подобные темы. Потому что она очень грустная. Грустная, как его чувства, которые он сам не понимает.       - Интересно, - шепнул Кенсу, вспоминая Пака. Чанёль начал бы философствовать на эту тему. Обсуждать героев. Объяснять их поступки и рассуждать, что случилось, если бы они поступили иначе. Чанёль слишком глубоко и точно пытается добраться. И, кажется, слишком глубоко закопался в Кенсу.       - Кенсу-я, - снова так зовет Чонин, заставляя Кенсу дрожать в страхе. До не нравилось. Это было не правильно. Его тонсен не должен так нежно и трепетно произносить его имя. Не должен так смотреть на До Кенсу.       - Чего, Чонин? – со вздохом спрашивает старший, смотря на свои коленки. Фильм уже начался, но оба парня не обращали на него никакого внимания. Кенсу разглядывал точку на джинсах в районе коленок, думая о том, что же мог сейчас делать Чанёль и отгонял мысль о том, что Чонин смотрел на него слишком… интимно.       А Чонин разглядывал каждую черточку профиля Кенсу. Такой нежный, милый и красивый хён. При своем твердом характере – До Кенсу выглядел, как маленький ребенок, нуждающийся в заботе. Но Кенсу в ней не нуждался. Он заботился. Кенсу был именно тем человеком, который становится опорой. И Кай чувствует, что его опора пошатывается. Если Кенсу продолжит разговаривать с новым знакомым, так искренне улыбаясь телефону, то деревянный мост Чонина надломится и рухнет в ледяную пресную воду. Без фундамента он не устоит.       - Посмотри на меня, - шепчет Чонин, придвигаясь ближе к Кенсу. Сейчас или никогда. Он может потерять его навсегда, Чонину страшно. Кенсу не смотрит на него. Не смотрит, потому что хочет видеть сейчас другого. От этого неприятно щемит в груди, заставляя Чонина выплевывать слова, а не просто говорить, ведь горло саднит.       Кенсу поднимает глаза. Чонин непозволительно близко. Их носы почти соприкасаются. Дрожь снова обдала тело Кенсу. Чанёль. Кенсу в панике мысленно зовет Чанёля. Зачем? Он не понимал. Просто зовет. Чанёль должен быть здесь. Нет, все не так. Не так. Чанёль не должен быть здесь. Но… как же так?!       - Чонин! – выкрикивает Кенсу, когда тот наклоняется к его губам. Ким игнорирует вопль старшего и касается губами пухлых, сердечкообразных губ старшего. Кенсу в панике раскрывает глаза и отталкивает Чонина. Кай оседает на пятую точку, смотря куда-то в пол. Он понял, что натворил. Понял, что Кенсу его отверг. Понял, что фундамент начинает рушиться. Скоро мост со свистом шлепнется о воду и пойдет ко дну, путаясь в противной тине.       - Кенсу-я… - шепотом произносит Кай. Кенсу подрывается с пола и растерянно смотрит по сторонам, запустив пальцы в черные пряди.       - Господи, Чонин, прости. Прости меня, я не… не могу, - тараторит Кенсу, глотая воздух, пытаясь им же не поперхнуться. Чонин не смеет поднимать глаза. Сердце сжимается, замедляя сердцебиение, отчего громко ноет, что Ким отчетливо слышит и чувствует тягучие и сильные с примесью отчаяния стуки о грудную клетку.       - Хён, останься. Давай, посмотрим фильм, - кряхтит Чонин, сдерживаясь, чтобы не заплакать.       - Нет! То есть… Мне… Я, кажется, хочу спать… Да, я пошел отдыхать. Спокойной ночи, Чонин-а, - торопливо выпаливает Кенсу и уносится в свою комнату, судорожно хлопнув дверью. Кай остался сидеть на полу, слушая монологи героев и фоновую грустную музыку. Возможно, Чонин разрушил дружбу. Возможно, он его потерял, но Кенсу сделал слишком больно. Больно. И никогда не плачущий Чонин проронил одинокую слезу, вдыхая побольше воздуха, чтобы удержать горечь и жжение в глазах.       - Черт, что я наделал?! – сам себя шепотом спрашивает Чонин, беря в руки чашку с остывшим чаем.       Кенсу лег в постель. Теперь он понял, почему он волновался из-за поведения Чонина. Он понял, чем Кенсу его расстраивает. Понял, что не может сделать для своего тонсена. Он, действительно, не может. Не потому что не хотел, Кенсу не может! Потому что…       До достает из-под подушки мобильный телефон и видит один пропущенный от Чанёля. Он перезванивает старшему, прячась под одеялом. Почему-то ему стало страшно, увидит ли его Чонин. Кай не должен больше видеть общение с Чанелём. Но… как же он должен это скрывать? Кенсу не готов обрывать связь с Паком. Не может. Не хочет. Потому что… влюблен?       - Чанёль? – произнес Кенсу, услышав кряхтение в трубку. Неужели, Пак снова спал?! Почему-то губы тронула короткая и грустная улыбка. Даже после ненавистного чувства вины, которое он только что испытал, после голоса Пака хотелось улыбаться.       - М? – мычит Чанёль, зевая. Кенсу уже привык, что это чучело огородное все время спит. Но ему нравилось это чучело. И почему, собственно, чучело? Кенсу представлял, что Чанёль необузданный и обескураженный парень. Ведет себя, как ему вздумается. Вытворяет глупости и говорит все прямо. А еще Чанёль очень проницателен.       - Ты был влюблен? – выпаливает Кенсу. Ему было интересно. До уверен, что у Чанёля была к кому-то любовь. Возможно, присутствует до сих пор, но надежда умирает последней.       - Я и сейчас влюблен, - коротко отвечает Чанёль, заставляя Кенсу неприятно сжаться. Он влюблен. Так Кенсу и думал. И больше, чем уверен, что не в него. Это только До такой глупый и наивный, влюбляется в парней, которых ни разу не видел.       - И что ты чувствуешь? – спрашивает Кенсу, продолжая надеяться, что все шутка и Чанёль не любит того парня с уверенным взглядом.       - Ты не знаешь, что такое любовь? – восторженно спрашивает Чанёль и Кенсу уверен, что тот сейчас улыбается.       - Скажи, - потребовал младший.       - Я волнуюсь. Мне хочется слышать смех, человека, которого люблю. Видеть его шоколадные глаза, щурящиеся при солнечных лучах, ведь он выглядит при этом очень забавно. До одури хочу запустить в короткие каштановые волосы пальцы, ощущая их мягкость. Чувствовать присутствие любимого человека и дарить ему заботу, - нежно и мечтательно говорил Чанёль. Кенсу даже показалось, что его голос немножко дрожал, словно Пак сдерживался, чтобы не заплакать. Но Кенсу заплакал. Не смог сдержаться. Это не Кенсу. Пак влюблен не в него.       Пытаясь не шмыгать носом, Кенсу вытирает тыльной стороной ладони слезы, и хрипит в трубку:       - Чанни…       - М?       - В кого ты влюблен?       Тишина. Чанёль не отвечает. Кенсу закрывает глаза, пытаясь сдержать поток соленных и горячих слез, которые засохнут на щеках.       - Прости, - шепчет Пак и сбрасывает. Кенсу откидывает телефон в сторону и надрывно начинает реветь. В голос. Не заботясь о том, что его может услышать Чонин. И что младшему будет от этого ужасно больно. А Ким стоит за дверью с протянутой рукой, а второй судорожно стирает тонкую дорожку слез. Поздно, Ким Чонин. Его сердце отдано другому.       Кай выдыхает и уходит к себе.       Последующие три дня Кенсу не звонил Чанёлю ровно, как и Чанёль не звонил Кенсу. До просто не хотел. Услышать голос Чаёля было необходимо, но ему не хотелось. Не хотелось снова ощущать неприятное саднящее чувство. И Кенсу считал, что Пак слишком увлечен своей любовью к тому шатену, про которого он рассказывал, поэтому и не звонит скучавшему Кенсу.       Гордость. На самом деле дурная вещь. Кенсу явно понимает, что от его чувства гордости – ему тяжело. Хочется наплевать на то, что будет больно, хочется просто поговорить и услышать басовитый сонный смех.       Ближе к вечеру, Кенсу зашел в супермаркет и купил нужные продукты. Понимание, что нужно возвращаться в прежнее русло, отрезвило Кенсу. Он вспомнил Чонина, который избегал старшего все эти три дня. Сегодня До приготовит лучший ужин, дождется Чонина и поговорит с ним. Он не будет обещать тонсену, что начнет с ним встречаться, но попробует принять чувства Кая. Попробует, но для чего?       Когда Кенсу готовил ужин, он положил телефон на видное место, чтобы, в случае чего, услышать звонок. В другое время он бы не беспокоился об этом, но сейчас делает это неосознанно.       Закончив с ужином, Кенсу посмотрел на часы. Чонин должен прийти где-то через часа полтора. До глухо вздыхает, берет телефон в руки и направляется в зал, чтобы посмотреть телевизор до прихода Чонина. Но телефон начинает надрываться от мелодии, установленной на звонок, и Кенсу спешно отвечает, даже не смотря на имя звонившего. А зачем? Он и так знает, на кого стоит эта мелодия.       - В чем дело? – раздается недовольный и даже рассерженный голос Чанёля. Кенсу замирает. Пак злится. На что? Что случилось? В голосе и нотки нет ото сна. Обычно Пак спит, но сейчас До явно слышит, что юноша бодр.       - Ты о чем? – недоуменно спрашивает Кенсу, стоя в проходе между кухней и залом. Ноги так и норовят направиться в сторону спальни и закрыться, чтобы долго-долго разговаривать с объектом своих мыслей, но осознание того, что его планы о прежнем русле могут за секунду рухнуть.       - Я чем-то тебя задел? – взволновано, но так же рассержено спрашивает Чанёль. Кенсу понял, что имел ввиду Пак.       Чанёль недоволен тем, что Кенсу ему не звонит. Пак переживает, что обидел Кенсу. И До просто не может сказать ему правду. Должен сделать вид, что все хорошо, чтобы эти звонки продолжились. Кенсу не может потерять Чанёля. Нет, он не хочет его терять. Какие к черту прежние русла?!       - С чего такие выводы? – вздыхает Кенсу, облокачиваясь о стену. Что ему делать? Он не знает. Просто будет плыть по течению.       - После того разговора ты ни разу не позвонил, - утвердил Чанёль       - Ты тоже.       - Я все равно недоволен! Говори, я ведь расстроил тебя, Кенсу-я? Ты чем-то расстроен! – настаивал Пак. Кенсу выдохнул и покачал головой. Все-таки Чанёль хочет продолжить общение. И Кенсу не в силах ему отказать.       - Ты тут не причем. У меня появилась пища для размышления, - отчасти правду сказал Кенсу. Он не знал, что делать с Чонином и нужно ли вообще что-то с ним делать.       - Поделишься? – спрашивает Чанёль уже более привычным для Кенсу голосом. И До хотел ему все рассказать, но услышал щелчок дверного замка и встрепенулся. Чонин вернулся сегодня раньше. Что делать? Он не должен видеть их разговора с Чанёлем.       - Нет, - выпалил Кенсу, даже сам не понял, что сказал. На долю секунды повисла тишина, ручка двери дернулась. Кенсу сглотнул и забежал в зал, чтобы Чонин его не увидел.       - Ты сейчас не хочешь говорить? – опечалено спрашивает Чанёль.       - Спасибо, что позвонил, - произносит Кенсу шепотом, когда слышит шаги в прихожей, и сбрасывает. Телефон сразу ставит не беззвучный режим и прячет в заднем кармане джинсов.       Чонин с грустными глазами заходит в зал, бросая у стены рюкзак и замечает взволнованного хёна.       - С возвращением, Чонин-а, - растерянно проговаривает Кенсу и криво улыбается соседу по квартире.       - Я дома, - выдыхает Чонин, обрадовавшись, что Кенсу с ним хоть разговаривает.       - Я приготовил тебе ужин, - быстро говорит Кенсу и подходит к Чонину, берет его за руку и тянет на кухню. Чонин плетется следом, удивленно смотря на спину старшего. Какой-то внутренний порыв, и Кай тянет на себя Кенсу, сжимая в крепких объятиях.       - Спасибо, хён, - шепотом произносит Чонин, зарываясь носом в макушку До, а тот в свою очередь молча поглаживает младшего по спине.       Этим же вечером Кенсу решает позвонить Чанелю еще раз.       - Чанни?       - Что?       - Помнишь, мы говорили об Ахиллесовой пяте? – интересуется До, смотря в потолок и протягивая руку, растопырив пальца.       - Конечно, - соглашается Чанёль. Его голос кажется таким родным, что Кенсу невольно улыбается. Пак снова зевает. Привычный сонный Пак Чанёль.       - Я нашел свою Ахиллесову пяту, - двусмысленно проговаривает До, пряча глаза за ладонью.       - Скажешь? – осторожно интересуется Пак. Кенсу улыбается. Чанёлю интересно. А этого достаточно, чтобы сердце Кенсу вздымалось и с грохотом опускалась.       - Я теперь не представляю свои будни без твоих звонков, - признается Кенсу, надеясь, что этого признания будет достаточно, чтобы Чанёль понял, что чувствует юноша.       - Извини. Я привязал тебя к себе, - даже радостно как-то произносит Чанёль. Он точно улыбается. Кенсу чувствует, как его губы расползаются в улыбке.       - А какая твоя Ахиллесова пята? – спрашивает Кенсу. Ему, правда, интересно. Ему все интересно, что касается Чанёля. Такого теплого Пак Чанёля.       На пару секунд в трубке повисла тишина, будто Чанёль раздумывает. Стоит ли говорить?!       - Зрение, - коротко отвечает Чанёль.       - Ты плохо видишь? – хочет удостовериться Кенсу.       - Я слеп, Кенсу-я. …       На следующий день Кенсу боялся позвонить Чанелю, а тот тоже не звонил. Кенсу подумал о многом. Он понял, почему Чанёль так хотел посмотреть на звезды. Понял, почему Чанёль представляет, как он выглядит. Он понял многое. Даже эти грустные темы для разговоров. Просто в его сердце печаль. И Кенсу хотел ее стереть, но не знал как. Не знал, что ему нужно для этого сделать.       А на последующий день лопнуло терпение Чанёля. Он позвонил первым.       - Скучал? – вместо приветствий. И Кенсу улыбается. Искренне и широко. Кенсу теперь уверен, что он хочет увидеть Чанёля. Плевать на все, он хочет.       - Ты вчера не звонил, - утвердил Кенсу.       - И ты. Я тебя напугал? – осторожно спрашивает Пак. До вздыхает. Он понимает, что имеет ввиду его друг, но прикидывается дураком.       - Чем?       - Тем, что я так и не смогу тебя увидеть, - отстранено произносит Ёль, отчего в груди Кенсу что-то больно сжимается. Он закусывает губу и думает. Сказать ли? И Кенсу не выдерживает. Скупая слеза катиться по пухлой щеке, прочерчивая линию до подбородка.       - Ты можешь потрогать мое лицо и сложить картинку в своей голове. Создашь в своем подсознании мой образ, - выпалил До, сдерживая всхлипы. Он надеялся, что Чанёль не услышит этих слез.       - Ты придешь ко мне? – удивился Чанёль.       - Хочешь, я спою тебе? – голос Кенсу звучит осипшим и вздрагивающим. Чанёль отчетливо слышит, как Кенсу плачет, но делает вид, что не замечает.       - Хочу.       - Чанни? – вдруг спрашивает Кенсу. Он хочет знать. Как так получилось, что его Пак Чанёль слепой. Он бы… гастрит, да?!       - Это случилось четыре месяца назад. Его зовут Бён Бэкхён. Парень, которого я… любил. По обмену из Китая к нам приехал Крис и Бэкки обомлел. Он с первого взгляда влюбился в него. Я не смел ему перечить. Но в один день – я и мои друзья – решили отдохнуть и выпить на квартире у друга. Там был и Бэкки с Крисом. Они пришли вместе. Я не выдержал и кинулся драться. Во время драки все пошло не так. Нельзя было предугадать, чем все закончится. Так получилось, что из-за его удара я влетел лицом в оконное стекло, разбивая его и вываливаясь. Я упал с третьего этажа. Отделался переломом руки и носа. А еще осколки попали мне в глаза. Я потерял зрение. На сто процентов ослеп, - рассказал Чанёль, поняв безмолвный вопрос Кенсу.       - Мне очень жаль, Чанёль. Очень жаль, - дрожащим голосом сказал Кенсу, пытаясь унять взбешенное сердце.       - Ты не причем, - нежно проговаривает Чанёль, считая, что До сейчас даже страшнее, чем ему самому.       - Я не умею поддерживать, - признается Кенсу, кусая губы.       - Приди ко мне. Сейчас. Я хочу услышать, как ты мне споешь, - требовательно произносит Чанёль, отчего Кенсу подрывается с постели и начинает искать, что одеть.       - Хорошо. Я скоро буду.       На улице два часа ночи. Вряд ли его пустят в больницу, но он все равно бежит, даже не замечая, что шнурки развязываются. Щеки порозовели от мороза, а дыхание сбилось. Он знал, куда нужно бежать, но был не уверен, пустят ли его.       Как он удивился, когда медсестра, поглядывая по сторонам, вела До к нужной палате. Шикнув и сказав, чтобы не шумели, девушка убежала на свой пост. Кенсу вздрогнул. Секунда и он увидит его. Даже самому не верится, что сейчас все случится.       Кенсу неуверенно толкает дверь и входит. Юноша реагирует на скрип и смотрит в сторону Кенсу, но ничего не видит. Глаза опустевшие, смотрящие куда-то сквозь. Залитые кровью глаза выглядели устрашающе, но До был прав. Чанёль очень красив. Каштановые волосы торчали в разные стороны. Губы пухлые, растянулись в притягательной улыбке, оголяя ряд ровных зубов. Глаза большие, но пустые, красные, вокруг глаз еще виднелись зажившие царапины, превратившиеся в шрамы. И Кенсу угадал – Чанёль высокий.       - Кенсу-я? – спрашивает Чанёль. В живую его голос еще ниже и сексуальнее. Кенсу быстрым шагом преодолел путь от двери к кровати и сел на край.       - Да, Чанни, это я, - полушепотом произнес Кенсу и улыбнулся, смотря, как Чанёль смотрит на него в районе макушки.       - Можно? – спрашивает Чанёль, поднимая руку. Кенсу угукает и берет его руку в свою, направляя к лицу. Прохладных щек касаются горячие пальцы. Он убирает свою руку, придвигаясь чуть ближе, давая Чанёлю полную волю. Пак продолжает улыбаться, грея душу До. Чанёль водит пальцами по щекам, скулам, носу, прочерчивает линию губ, дотрагивается ресничек и бровей, трогает лоб. Кенсу закрывает глаза и начинает петь. Петь тихо, лаская слух Чанёля. Пак закрывает глаза, продолжая исследовать лицо Кенсу, облизывая свои губы. Кожа Кенсу, где пальцами проводил Чанёль, начиная разгорячено пылать. Сердце отбивает бешеный ритм, а руки потеть. Чанёль не нравится Кенсу. Кенсу влюбился в Чанёля. Слишком сильно влюбился, что ему плевать на того гребанного шатена, потому что Кенсу сейчас рядом. И Чанёль изучает его лицо.       Когда Кенсу прекратил петь, Чанёль открыл глаза, смотря куда-то сквозь Кенсу.       - Я тебя представлял иначе, - шепчет Ёль.       - А я тебя именно таким, - вздыхает Кенсу. Чанёль убрал руку, чем немного расстроил До, но он ничего не сказал.       - У тебя круглые глаза, пухленькие щечки и шикарные губы. А еще ты коротышка. Думаю, что ты выглядишь, как миленький щеночек, - хихикает Чанёль. Кенсу улыбается, но противоречиво своей улыбке возмущается:       - Йа, почему я щенок?!       - Но мне нравится, - шепчет Чанёль, приподнимая руку. Кенсу дрожит от накатившейся радости и тягучей и приятной смеси в районе груди. До берет в свою влажную руку большую ладонь Чанёля и переплетает их пальцы.       - Можно, мы посидим вот так? – спрашивает Ёль.       - Конечно.