Рога и копыта

Пину не спалось. Само по себе это еще ничего не означало, подобное случалось нередко. Увлекшись процессом изобретения, пингвин мог безо всякого ущерба для себя не спать несколько суток, практически не различая день и ночь, и выбираясь из мастерской только в случае крайней необходимости. Да и то, «крайняя необходимость» почти всегда означала забытый в доме масляный фильтр, ключ на двадцать два или дополнительные клеммы… Сегодня было по-другому. Море что-то неясно шептало в ночи, словно живое существо, исполинское, тоскующее и одинокое. Мифическим Левиафаном дышало оно у ног, с глухим животным шорохом облизывало шершавый песок побережья, равнодушно покачивало на темных плавниках пляшущую лунную дорожку. Пин не особенно хорошо умел выражать свои чувства словами, его таланты лежали в другой области, что его вполне устраивало. Если бы кто-то сейчас спросил его, что случилось, изобретатель, наверно, ответил бы что-то вроде: «Предохранитель сгореть». Именно так он ощущал ту мучительную сосущую пустоту где-то глубоко внутри себя, внезапно образовавшуюся с закатом и теперь колышущуюся в груди в такт влажному дыханию моря. Вдох. Выдох. Сердце чуть сбоит, но вновь и вновь возвращается в прежний ритм, и вот уже бьется глухо, как в бархат, в маленькой затерянной бухточке у кромки большой воды, под громадным бесприютным небом… - Биби, - шепнул Пин, запрокинув голову в это глубокое, черное, безразличное, пронизанное слабым далеким мерцанием. – Где ты, Биби? Море все так же качалось и нашептывало древнюю колыбельную, столь же бессильную успокоить его, как и в другие долгие ночи, когда сгорал предохранитель. - И всё равно я не понимаю, зачем мы отдали чемодан Копатычу, - упрямо повторил Ёжик. – Откуда тебе знать, что он не захочет внутрь заглянуть? - Ну Ёжик! – легкомысленно хихикнул Крош. – Ты что, Копатыча не знаешь? Его же кроме огорода и рыбалки особо ничего не волнует! Он всё уже зарыл, и даже забыть об этом успел, а ты переживаешь… И главное, ключа-то у него нет. - А лом на что? – Ёжик нервно поправил очки. – Вдруг он всё-таки… - «А если», «а вдруг»… - передразнил кролик, закатив глаза. – Говорю тебе, он и забыл давно! Зато теперь наш секрет спрятан надежней некуда! - Это точно, - уныло кивнул кактусовод. – Надежней некуда… Как мы теперь его доставать будем? Крош замер и побледнел. - Об этом я как-то не подумал… - сдавленно произнес он. В доме Совуньи царили уют и умиротворение. После недавнего ливня звезды казались еще более яркими, словно умытыми, и хозяйка даже не стала задергивать шторы. - Ба, какие лица! Приятный вечер в приятной компании – что может быть лучше? – входя, промолвил Кар-Карыч и принялся отряхивать крылья. «Приятная компания» дружно уставилась на ввалившегося следом Бараша. Тот был мрачнее тучи, и, судя по многочисленным синякам, причины у него имелись. Нюша опомнилась первой. Подскочив к своему поклоннику, она положила копыто ему на лоб и взволнованно спросила: - Что случилось, Барашик? - Немедленно холодный компресс! – засуетилась Совунья. - Как это тебя угораздило? - Мелодия подвига… - хмуро выдавил из себя поэт. Сова непонимающе перевела взгляд на Карыча. Тот лишь пожал плечами, возводя глаза к потолку. - Ну, я, пожалуй, пойду, - нарушил общее минутное замешательство Лосяш, ставя чашку на стол и словно вспомнив о чем-то. – Нужно еще законспектировать результаты экспериментов… Присутствующие рассеянно попрощались с ученым и снова переключили внимание на Бараша. Пока Совунья делала ему примочки, Нюша хлопотала вокруг пострадавшего, подкладывая ему подушки под спину, обеспокоенно заглядывая в глаза и всеми силами пытаясь добиться вразумительного ответа. Бараш мучительно кривился и отмалчивался. Наконец хрюшка не выдержала и, уперев руки в бока, заявила: - Слушай, я с тобой разговариваю! Это невежливо, в конце концов! - Нюша, - вздохнул страдалец, - иди домой, а? Та аж задохнулась от возмущения: - Ах так? О нем заботишься, а он… Ну и прекрасно! – и, развернувшись, направилась к выходу. Хлопнула дверь, и Бараш съежился, вжимая голову в плечи. Совунья снова переглянулась с вороном и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут свинка заглянула обратно: - Спасибо за чай, Совунья! О, Лосяш зонт забыл, я заберу?.. Пока, Карыч! Она помедлила еще мгновение, избегая смотреть на поэта, и, фыркнув, скрылась. - Что случилось? Зачем ты ее прогнал? – изумленно спросила физкультурница. - А что мне было делать? – вскипел Бараш, спрыгивая на пол. – Ответить ей: «шпашибо жа жаботу»? Нет, вы шлышите?! Жа жаботу! И он в отчаянии упал обратно в кресло. - Кхм, - смущенно отвел глаза Кар-Карыч, а сова тем временем уже натягивала перчатки. - Ну-ка, открой рот, - непререкаемым тоном велела она. – Так-так, посмотрим… ага, зубы целы… ах, вот оно что… Ну, это пустяки! Проследовав к рукомойнику, она заключила: - Ну, прикусил язык, подумаешь! Сейчас вот дам тебе настой для полоскания, он снимет воспаление, так что… кстати, рот уже можешь закрыть… не понимаю, из-за чего так переживать! - Я прошто шмешон! – всхлипнул Бараш. – Это унижительно! - Глупости! – отрезала сова, вручая ему бутылочку с настоем. Поэт безнадежно махнул копытом и поплелся к двери. - Ну, хоть ты мне можешь сказать, что стряслось? – обратилась к ворону Совунья, ставя чайник на огонь и доставая новую банку варенья. - Видишь ли… - задумчиво начал тот, - у нашего мечтателя сегодня произошло столкновение с грубой, тяжелой, черной действительностью… - Боже мой! - вздрогнула хозяйка, чуть не выронив чашку. - Но очень скоро мы, несомненно, увидим, что он снова витает в облаках и бредит возвышенными образами, - успокоил ее знаток душ. – В его возрасте психика еще так пластична и так мало восприимчива к потрясениям! Вот когда я был молод… - Кстати, психолог, - подозрительно прищурилась сова. – Ты же вроде в отпуск отправился? Карычу хватило одного взгляда на умудренную опытом собеседницу, чтобы понять, что она его раскусила. - Нет, ну а что мне было делать-то? – начал он оправдываться. – Я тоже заслуживаю покоя! Тот же Бараш со своим «пожаром души» первым делом бежит к Нюше, а вторым – ко мне! И его пожар к тому моменту перерастает в безнадежное пепелище! Мне уже попросту надоело! - Погоди-погоди, - ахнула сова, - Но ты же не… И она покосилась на дверь, за которую не так давно вышел поэт. - Да я его пальцем не тронул, что ты! – оскорбленно подскочил ворон. – Как ты могла подумать! - Ну так день сегодня сумасшедший какой-то! – разволновалась сова. – На всех как затмение нашло! Я с самого утра заметила… Пин хандрит, Крош и Ёжик носятся как ужаленные, с безумными глазами… Нюша с Лосяшем таскаются под дождем! И о чем они могли там разговаривать, ума не приложу! - Нюша? Гуляет с Лосяшем? – заинтересованно подался вперед Карыч. - Представь себе! Ну, не бантики же они обсуждали, в самом деле! - И вряд ли физику элементарных частиц… - кивнул ворон, складывая в уме два и два. – Похоже, девочка пробует себя в искусстве интриги… - глаза его заблестели. – Пока неуклюже, правда… - Ты это о чем? – насторожилась спортсменка. - Да всё просто! – махнул крылом Карыч. – Она хочет, чтобы Бараш ее приревновал. - Ой, ерунда… - неуверенно возразила Совунья и пытливо посмотрела на гостя. – Ты что, серьезно? Безобразие! Нет, ну ладно Нюша… она еще ребенок… А астроном-то наш зачем в это ввязался? Хорош, нечего сказать! - Ну, он всегда отличался некоторыми странностями, - ответил доморощенный психолог. – Что он тут, кстати, про эксперименты говорил? - Но это чудовищно – играть чувствами окружающих! – кипятилась сова. – Это срочно нужно пресечь! - Я бы не торопился, - сладко прижмурился Кар-Карыч. – В конце концов, это их личное дело… - Ты бессердечный, беспринципный старый интриган! – возмутилась Совунья, нервно вытряхивая из пузырька таблетки и горстью забрасывая их в рот. – В общем, как знаешь, а я не намерена молча смотреть, как они почем зря треплют друг другу нервы! Ну вот, давление опять подскочило, теперь не усну вовремя… Атмосфера строжайшей секретности была соблюдена, но это почему-то не успокаивало. - Как же его выманить из дома? – бормотал длинноухий чемпион долины. – У тебя есть идеи? Ну, хоть какие-нибудь? - Даже две, - устало отозвался Ёжик. – Закрыть кран. Или вытащить пробку. - Ох, ёлки-иголки! – Крош метнулся к раковине. – Это ты вовремя… Ну, а с Копатычем что будем делать? - Раньше надо было думать! – не сдержался коллекционер. – Это ты у нас генератор блестящих идей! Кролик беспокойно заерзал. - Сам же говорил, что его кроме огорода и рыбалки ничего не интересует! – продолжал Ёжик, немного успокоившись. – Огород отпадает… на рыбалке он только что был… - Ну, должен же быть какой-то выход! – не сдавался Крош. - Я думаю, придется всем рассказать, - сокрушенно вздохнул его друг. – По-другому не получится… - Да ты что! - подпрыгнул кролик. – Ты представляешь, что тогда начнется? – он выразительно приставил к макушке лапы с растопыренными пальцами, и с занудной интонацией протянул: - «Лапы прочь, это достояние науки…» Ты этого, что ли, хочешь? Ёжик еще раз вздохнул. Как ни странно, этот вечер оказался в чем-то даже приятным… Определенно приятным. Пожалуй, давно надо было позволить себе отдых, развеяться, подышать свежим воздухом… «Да и физические нагрузки необходимы», - подумал Лосяш, в сотый раз давая себе зарок делать хотя бы элементарную утреннюю гимнастику (и в глубине души подозревая, что дальше намерения дело не двинется). - Лосяш, подожди! – послышалось сзади. Он обернулся. - Вот, держи, - подбежавшая Нюша протянула ему зонт и шмыгнула носом. – Ты его у Совуньи оставил… - Благодарю, внимательная вы моя, но не стоило так беспокоиться! Тем более что дождь уже закончился… - улыбнулся ученый, беря ее под руку. – Осторожнее, здесь лужа… Ну, и как ваши впечатления? - Ужасно… - задумчиво ответила свинка и внезапно хихикнула. - Ужасно забавно! - Рад, что вы воспринимаете сегодняшние события в позитивном ключе, - кивнул лось. – А то я уже начал переживать, что ваша чрезмерная эмоциональность… - Лосяш… - … может сыграть с вами злую шутку. Ну, нельзя же, в самом деле… - увлеченно продолжал тот. - Лосяш! - …так откровенно демонстрировать собственную неуравновешенность! И да, я снова делаю замечание даме! Однако из благих побуждений! – с вызовом закончил ученый. - Да я не о том вообще-то… - махнула копытцем Нюша и невольно улыбнулась. – А про замечания ты, значит, запомнил? - Прелестная моя, я никогда ничего не забываю! По крайней мере, того, что случилось несколько часов назад… - несколько смущенно поправился ее спутник. – Ну, до свидания… - А… ты спешишь? – растерялась Нюша. - Вовсе нет. Однако вы, видимо, не заметили, что мы уже подошли к вашему дому… - А, ну да, - огляделась хрюшка. – И правда… Зайдешь на минутку? Я еще кое-что хотела сказать, а здесь стоять что-то холодно… - Ну… хорошо, - пожал плечами Лосяш, поднимаясь вслед за ней по ступенькам. - Понимаешь, мне кажется, что Бараш ничего не заметил! – воскликнула юная авантюристка - и вдруг нахмурилась, вспомнив недавнюю реакцию поэта на ее внимание. – Ой… или заметил… но он как-то неправильно себя ведет! - Возможно, вы где-то ошиблись в своих расчетах, - прокомментировал ученый. – Я бы даже сказал, весьма вероятно… - И получается, все было зря! – свинка мучилась, пытаясь стащить с ног загубленные туфли. Те никак не поддавались, и неудивительно – красавица пожертвовала удобством ради изящества, и выбрала обувь на размер меньше. – Может, еще попробуем? - Не вижу причин затягивать этот нелепый фарс, упрямая вы моя, - покачал головой Лосяш. – Вы ведь на практике убедились… да давайте я вам помогу уже! вот так… что на роль кавалера я не подхожу, и… - он осекся, поймав на себе внимательный взгляд Нюши. – Что-то не так? - Нет-нет, все в порядке! – поспешно ответила та, растирая освобожденные ноги. - В ваших же интересах, - продолжил приверженец науки, ставя на пол испорченные туфли, - оставить эту затею. - Ну, еще один разочек! – умоляюще воскликнула свинка. – Должно получиться! - Вы напрасно упорствуете. Да, признаться, это было… гм, занимательно… Но поразмыслите немного – и вы поймете, что я прав, - не сдавался Лосяш. – Ох, уже поздно… Думаю, нам обоим нужно как следует отдохнуть. Спасибо за прогулку… Доброй ночи! - Пока, - кивнула несколько разочарованная Нюша и глубоко задумалась. Вот как так получается? Ты без конца просиживаешь над модными журналами, часами крутишься у зеркала, упорно постигаешь правила поведения в благородном обществе… словом, из кожи вон лезешь, чтобы приблизиться хоть на шажочек к той пленительной сказке, которая подмигивает с глянцевых страниц… а мир вдруг переворачивается и бьет тебя по голове! И внезапно оказывается, что вычурность, кокетливость и изящество не всегда служат залогом всеобщего восхищения. Обнаруживается вдруг, что удачная прическа – не обязательное условие хорошего настроения, что безупречные манеры порой выглядят чересчур напыщенно, что оторванный каблук – обалдеть можно! – это повод весело посмеяться… И ведь совершенно непонятно, как на это реагировать! «Ну, с Барашем-то всегда работало!» - недоумевала Нюша, вспоминая моменты, когда поэт глазел на нее, как на аппетитное пирожное, пылко вздыхал и трепетал в ответ на тщательно выверенные жесты, жеманные улыбки и отрепетированные взгляды. В этом, как Нюша была уверена, ей не нашлось бы равных, с каждым разом эта игра приносила свинке все более изысканное удовольствие… а вот сейчас внезапно потеряла свою прелесть. «Ну, как же так?» - думала принцесса долины, в полном смятении прохаживаясь по комнате и прислушиваясь к тому, что происходило в ее душе. Там медленно разворачивалась какая-то догадка… смутное предположение, что красота – та, настоящая, что спасет мир – имеет весьма мало общего с подиумом и светом софитов. И то, что раньше представлялось чарующе романтичным, оборачивалось теперь пустой мишурой перед лицом чего-то незнакомого, пугающе неясного и трепетного, заставляющего ее сердце бешено колотиться… Нюша случайно скользнула взглядом по своей несчастной обуви, что-то вспомнила - и зажмурилась, прерывисто дыша. Щеки ее пылали. Огородник усердно рыхлил грядки, когда мимо него стремительно пронеслось что-то взъерошенное. - Копатыч, дружище! Не надо меня благодарить, я всего лишь выполняю свой гражданский и дружеский долг! – запыхавшийся Карыч резко затормозил в двух шагах от приятеля и схватил его за плечи. – Где он?! - Кто это «он?» - перепуганно попятился медведь и перекрестился. - Чемодан! – как само собой разумеющееся воскликнул нежданный гость. – Вчера тебе принесли чемодан… - Ага, - тупо отозвался Копатыч, с трудом соображая. - И ты его спрятал… - нетерпеливо подсказал ворон, - где? - В ле… в лебеде, - запинаясь, ответил огородник. - Дружище, не время острить! Дело серьезное! - Дык они сказали закопать… - принялся объяснять медведь, поднимая мотыгу. – А у меня тут всё уж засажено! Помидоры, вишь, в рост пошли, картошка вон цветет… Что ж я, ямы тут копать должон? За домом и зарыл, там бурьян попер, всё никак не выполю… - Показывай! – ворон с готовностью схватил лопату. - Да чаво такое-то? – вскричал Копатыч. – Ты, ежели помочь, так говори как есть! - Ты помнишь, как Крош и Ёжик в последний раз запускали фейерверки? – вкрадчиво начал Карыч. – У кого тогда полдома разнесло? - Ну, у тебя… - пробормотал медведь. - А у тебя – нет? - А у меня – только печку… Ну, тыквы побило, это да… - Какие тыквы! - схватился за голову старый аферист. – Какие еще тыквы! Ты понимаешь, что ты у себя во дворе закопал бомбу? - Чаво?! - Эти неугомонные решили куда-то спрятать свои взрывоопасные игрушки, а тут ты подвернулся! Тебе и подсунули! – разъяснил ворон. – И теперь от малейшего сотрясения почвы все на воздух взлетит! Понятно теперь? - Зашиби меня пчела… - медленно прозревал Копатыч. – Ды я им! Ды это ж надо!.. - Эх, дети, дети, - тяжело вздохнув, покивал интриган. – Что с них взять… Немного выплеснув свое негодование, огородник сбавил тон: - И чаво делать-то теперь? - Тебе повезло! Когда я был молод, мне как-то довелось пару месяцев заменять нашего инженера-пиротехника на представлениях – с ним тогда приключилась презабавнейшая история! Можешь себе представить, он вообразил, что трюк с распиливанием… Эээ… о чем это я? - спохватился Карыч. - Ах да! Я хотел сказать, что мой саперный опыт… ну, и недюжинный талант, разумеется… - Дык выкапывай же энтот чемодан! – не выдержал Копатыч. - Не так скоро, мой друг… Я должен убедиться, что никто не попадет в зону поражения! – ворон на цыпочках прокрался к забору и резко выглянул. Затем придирчиво осмотрелся по сторонам и возбужденным шепотом повторил: - Показывай… Проверенный и перепроверенный еще в далекие студенческие времена закон гласил, что желание выспаться, как правило, прямо пропорционально стремлению окружающих с тобой пообщаться. Вот и нынешнее утро стало лишним тому подтверждением. С усилием отрывая голову от подушки, гений науки измученно простонал: - Друг мой любезный, вас стучаться не учили? С каких это пор вы встаете в такую рань? - Я еще не ложился! – воодушевленно воскликнул сияющий Бараш и вприпрыжку приблизился к кровати. – Всю ночь думал… Лосяш, спасибо! Ты даже не представляешь, как ты мне помог! - Рад за вас, - пробурчал лось. – А теперь не могли бы вы оставить… - Теперь-то она поймет, насколько не ценила меня! - не слушая, продолжал окрыленный поэт. – После вашего, я извиняюсь, свидааания… я ей даром небес должен показаться! – он подмигнул ученому. Лосяш отвернулся к стене и натянул одеяло до самых рогов, давая понять, что в данный момент не настроен на беседы. - Я вначале даже не сообразил, что к чему… - проговорил влюбленный, дружески толкая его в плечо. – Хитрооо… Сам придумал? И, не дожидаясь ответа, взбудораженно продолжил: - Я должен был догадаться! Игра на контрастах! С одной стороны – чувствительная, духовно богатая натура, - он принял торжественную позу и трагично заломил брови, - способная на искреннее обожание, на благородные движения души, на подвиги, наконец! Лосяш с досадой уставился в потолок, ожидая, когда же иссякнет этот поток красноречия. - А тут ты! - расхохотался Бараш. - Внимательный, как старый сухарь, и тактичный, как затупившийся топор… Слушай, а у тебя талант! Я так не смог бы! - Ваше поэтическое воображение сегодня, похоже, изрядно разгулялось, - недовольно отозвался лось. – Чем обстреливать метафорами того, кто их все равно не оценит, не лучше ли употребить их в дело? - Вот-вот, и тон такой же нудный! – весело подхватил поэт. – Ой, не могу! И рога малень... Одеяло шваркнулось в люстру, и на оторопевшего визитера обрушился град осколков. - Что… вы… сказали?! – угрожающе выдохнул Лосяш. Холодильник был пуст. Непонимающим взором обведя его обледенелое нутро, Крош захлопнул дверцу и повернулся к Ёжику: - Да куда он мог запропаститься? - Может, на складе? – предположил Ёжик, пожимая плечами. - Нуу… тогда мы его точно не найдем, - расстроенно махнул лапой кролик. - Давай еще раз в мастерской посмотрим! - предложил собиратель фантиков. Они спустились вниз и заглянули за железные ворота: - Пин, ты здесь? Ты нам нужен, срочно! Пииин! - Я, я! Добрый утро… - раздался голос за их спинами, и друзья подскочили от неожиданности. - Пин! Ну наконец-то! – обрадовался Крош. – Мы тебя ищем-ищем, а ты куда-то потерялся! - Это есть так, - печально согласился изобретатель. – Ich bin verloren… Что ви хотеть? - У тебя есть… - начал кролик, но Ёжик перебил его: - Подожди, Крош… Пин, у тебя что-то случилось? - Биби опять пропаль, - вздохнул пингвин. – Я послать ему весточка, но он не отвечайт… Я волноваюсь… - Ну, ты уж так сильно не волновайся… то есть не волнуйся! – попытался приободрить его коллекционер. – Вот увидишь, он скоро прилетит… - Пин, у тебя металлоискатель есть? – бесцеремонно вмешался изнывающий от нетерпения Крош. – Мы тут, понимаешь, потеряли одну штуку… И без металлоискателя никак теперь не отследить… - Компрессия! – хлопнул себя по лбу изобретатель. – Отследить! Можно попробовайт отследить зигналь! Он пулей рванул к одному из многочисленных приборов, бормоча: - Я должен биль проверяйт топливо… Он мог и не выйти за орбита! Я! Дас ист гут! Есть зигналь! - Пин, так что с металлоискателем? – напомнил о себе Крош. - Битте! – отозвался тот, махнув крылом в направлении дальней стены. Присмотревшись, кролик обнаружил там требуемое. - Спасибо! – едва успел сказать Ёжик, как друг стремительно выволок его из мастерской. Копатыч, разумеется, трудился на огороде, как и рассчитывали приятели. Всё шло по плану ровно до тех пор, пока они не поняли, что он там не один. - Сапер, как известно, ошибается только дважды… - донесся до них самодовольный голос Кар-Карыча. - Я всегда думал, шо один раз, - неуверенно ответил медведь. - Первый раз – при выборе профессии! – пояснил ворон. – Ну, вот и всё… Можешь больше не беспокоиться… Крош осторожно заглянул за забор – и шлепнулся в пыль. Его уши обреченно поникли. - Опоздали, ёлки-иголки!.. _________________________________________________________________ Ich bin verloren – я потерян (нем.)