Злата

А время шло... Кончилась зима, да и весна уже близилась к завершению, уступая свои права лету. Всего за несколько месяцев Злата стала ростом с матёрого варга, не считая крыльев, и длиннее раза в три за счёт хвоста, которым при желании уже могла и зашибить насмерть. После того случая, когда Кили отругал её за побег, попыток прогуляться по подземному городу больше не предпринималось. Да и не смогла бы уже крылатая шкодина протиснуться в отверстия под потолком, слишком выросла. Лето вступило в свои права, дни стали длиннее, и братья получили возможность рассмотреть дракониху во время вечерних прогулок при свете закатного солнца. Даже после сумрака лунных ночей и гномьих подземелий были заметны явные изменения в облике их крылатой подопечной: из маленького слабого существа с неясным профилем, чьи лапки то и дело разъезжались, скользя на золотых монетах, Злата превратилось в величественное, несравненно прекрасное создание, точно так же, как из новорожденного жеребёнка, едва стоящего на тонких ножках, вырастает породистый сильный скакун. В её движениях появились лёгкость и грация, а глаза, по-прежнему такие же большие и ясные, обрели цвет свежего каштанового мёда. В них до сих пор вспыхивали искорки озорства, но теперь в них так же явно читался ум и сознательность, что было неизбежно по истечении младенческого возраста. Кили назвал её Златой из-за того, что нашёл яйцо в горе золота, но чешуя питомицы имела скорее бронзовый отлив. Произошло ещё кое-что: Злата начала линять. Должно быть, её при этом мучил сильный зуд, потому что дракониха не упускала возможности почесаться обо все выступающие поверхности, какие только находила. Иногда этими самыми поверхностями становились и сами братья, и, надо сказать, такое выражение доверия не нравилось ни одному из них. Из-за этого шкура Златы, до линьки бывшая идеально гладкой, теперь местами топорщилась не выпавшими старыми чешуйками, что предавало питомице несколько потрёпанный вид. Эти чешуйки были очень острыми, и гномам не раз и не два довелось порезать о них пальцы. К тому же её детская шкурка была тусклой, а из-под неё же виднелась новая, сверкающая, как обитый медью щит чешуя. В конце концов, Кили где-то раздобыл железную скребницу и с её помощью принялся начищать драконьи бока. Через пару часов работы под ногами у младшего принца скопилась целая гора отмершей чешуи, а Злата, избавленная, наконец, от старой шкуры, прекратила чесаться и смогла заняться более интересным делом, а именно разминать крылья для полёта. На самом деле, она пыталась встать на крыло, ещё будучи маленькой, но тренироваться в сокровищнице, где не было подходящего трамплина, было неудобно. Зато площадка перед тайной дверью превосходно подходила для этих целей! Кили не сдержал испуганного вопля, когда дракониха в самый свой первый раз внезапно ринулась к обрыву и камнем рухнула вниз. От пережитого ужаса у гнома подкосились ноги. Он так и остался стоять на коленях, боясь подойти к краю и заглянуть вниз, в долину, и увидеть свою Злату, разбившуюся об острые обломки породы. Сердце пропустило несколько ударов, когда из-за этой самой грани, шумно хлопая крыльями, поднялась его дракониха. Увидев, что Кили явно плохо, она бросилась к нему, но, ещё не умея приземляться осторожно, попросту сшибла гнома и погребла его под собой, протащив спиной по камням. Злата звонко заурчала и принялась теребить Кили передними лапами, на который уже отросли приличные коготки, и по неосторожности разодрала ему весь кафтан, оставив на коже довольно глубокие царапины. - Злата! Не взирая на боль в помятом и расцарапанном теле, гном обхватил дракониху за шею. - Моя девочка... Злата... Как же я испугался! Кажется, Кили даже коротко чмокнул дракониху в морду... Та уселась на задние лапы, мгновенно став выше принца, а передними сгребла гнома в объятия. Она очень любила Кили, и ради него согласна была многое терпеть и многое переносить, да хотя бы его занудного родича Фили, с которым Злате так и не удалось подружиться. Однажды она попыталась лизнуть его в лицо, чтобы отблагодарить за принесённую пищу, но тот лишь поморщился и сказал, что для поцелуев лучше найдёт девушку из своего племени. Он всегда был грубияном, но, по крайней мере, больше не предпринимал попыток навредить драконихе. Почему Кили не знакомил её с остальными родичами, которых было очень много в этой большой норе под горой, где она родилась (Злата чувствовала и слышала их, и пару раз даже пряталась, как учил её Кили), дракониха не знала. Может быть, её опекун просто боялся, что они могут обидеть Злату? Её шкура должна была превратиться в крепкий панцирь лишь через две сотни линек, а до того времени поразить её было нельзя разве что ножом для масла, и то данный вопрос ещё оставался открытым. Спускаясь в долину, Кили думал о том, что когда-либо знал и слышал о драконах. Согласно древним легендам, эти крылатые чудовища обладали колдовским голосом и взглядом, и всякий, на кого направлена была магия, становился их марионеткой. Злата по-прежнему не произнесла ни слова, хотя, без сомнения понимала смысл обращённых к ней речей, а взгляд у неё был и правда колдовской: гном не раз замечал, что, если долго смотреть ей в глаза, окружающий мир словно начинал куда-то уплывать. Тогда почему же Кили, младший наследник рода Дурина, который должен от души ненавидеть драконов, вдруг решил сохранить жизнь маленькой Злате? - Ты меня заколдовала? - зачем-то спросил дракониху принц, когда они уже в сумерках достигли разрушенного Дэйла. Они редко забредали сюда, потому что Кили опасался орочьих стрел в спину. Иногда жалкие остатки орочьей армии сбивались в небольшие шайки, и хотя о них уже давно не слыхивали в этих краях, а верный лук и кинжал всегда сопровождали гнома в дальних прогулках, уж очень удобными были эти места для засады. Злата посмотрела на Кили с таким удивлением, словно не ожидала услышать от него подобной глупости, и осторожно толкнула мордой, мол, конечно же, нет. - Я так и знал. Гном ласково потрепал любимицу по длинной шее. Тут его взгляд наткнулся на руины некогда прекрасного города, смотрящие на мир пустыми глазницами окон. - Мне просто трудно представить, что ты могла бы учинить подобное злодейство, - вздохнул гном, когда дракониха толкнула его мордой ещё раз, напоминая о своём присутствии. - Ведь когда-то давно этот город процветал. А Смауг разрушил его... Это тот дракон, что охранял твоё яйцо все эти долгие годы. Хоть что-то хорошее он оставил после себя... Злата грустно опустила голову. Вид у неё был самый расстроенный, ведь она ни за что, ни за какие богатства не согласилась бы навредить Кили и его соплеменникам. А выходило, что она является потомком страшного чудовища, для которого отнимать чужие жизни было приятным развлечением. На самом деле дракониха уже давно осознала свою непохожесть на Кили, которого в первые дни жизни считала своим родителем. Он оберегал её, приносил ей пищу, рассказывал, как надо поступать и как себя вести, чтобы жизнь сложилась хорошо и безопасно. А потом, когда они стали выбираться наружу, и мир драконихи, до того ограниченный лишь стенами сокровищницы, заметно расширил свои границы, Злата поняла, что что-то в ней не так. Ведь дети похожи на своих родителей, а у Кили не было ни крыльев, ни хвоста, ни шипов, ни когтей. Даже клыки не выделялись. Ходил он на двух ногах, мог менять шкурку хоть каждый день, называя это одеждой, а сам же был невероятно уязвим без неё. Но Злата любила его ещё больше, испытывая глубокое чувство благодарности к гному за то, что он продолжал заботиться о ней и не бросал, вот только сказать об этом пока не могла. А могла лишь показать, доверчиво прижимаясь головой к боку гнома, хотя уже почти переросла его. - Уйдём отсюда, - предложил Кили, поворачиваясь спиной к руинам города. Он вёл дракониху в небольшую рощицу, где она могла поохотиться на кроликов и прочую мелкую живность, и где пока никто не увидит их среди ночи. Злата тут же увлеклась охотой, позабыв обо всём. Ей нужно было успеть наполнить желудок прежде, чем они с Кили вернутся в сокровищницу. Кто знает, когда ещё выпадет шанс нормально поесть. Дракониха уже спокойно обходиться без еды несколько дней, как настоящий взрослый ящер, но с условием, что ей удавалось поесть вдоволь перед вынужденной голодовкой. К удивлению Кили в его покоях его ждал старший брат, хотя время было глубоко за полночь. - У меня новости, - хмуро сообщил Фили. - Уже завтра праздник летнего солнцестояния, и Гэндальф решил устроить общее собрание. Трандуил со своей свитой пожалуют с дипломатическим визитом... бла-бла-бла. - С чего вдруг лесной король решил наведаться в гости? - неподдельно удивился Кили. Они с братом слышали много рассказов о том самом дне, когда пал Эребор и эльфы не пришли на помощь, и знал, как относится к представителям данной расы Торин. Насколько понял сам младший принц, его эльфийское величество тоже был о гномах невысокого мнения, и даже совместная битва у Одинокой горы не смогла в одночасье примирить двух упрямых самодержцев. - Маг считает, что нам надо укреплять добрососедские отношения, - вздохнул Фили. - Проблема в другом: как быть с драконом? Весь Эребор поднимут на уши, а нас с тобой, как наследников трона, заставят присутствовать на всех этих скучных собраниях и посиделках. У тебя просто не будет возможности вывести Злату на прогулку и остаться незамеченным. - Хорошо, что она сегодня удачно поохотилась, - улыбнулся Кили. Новость о приезде лесного короля нисколько не огорчила его, а даже в какой-то степени порадовала. Может быть, он узнает какие-нибудь вести о Тауриэль и сам передаст ей весточку с одним из гостей. - Спасибо, что предупредил! Хлопнув брата по плечу и пожелав тому доброй ночи, младший принц хотел уже лечь спать. Но сон, который ещё пятнадцать минут назад так настойчиво смеживал ему веки, сейчас словно испарился. Весть о приезде лесных эльфов слишком взволновала Кили, чтобы можно было так легко заснуть. Гном сел у камина и подбросил в огонь несколько поленьев. Нет, встреча с рыжеволосой эльфийкой была не случайной, теперь он это точно знал. Судьба? Или простоя удача? Не проходило и дня, чтобы Кили не думал о ней. Но любовь к представительнице старшего народа - это сложно. Это очень сложно! Об этом не поговоришь, даже с родным братом. Нет, конечно, Фили поймёт и поддержит, но так много кругом лишних ушей. Слухи, увы, распространяются быстро... Так что, более подходящего собеседника, чем Злата, Кили было не найти в радиусе нескольких лиг. Гном часто рассказывал питомице о прекрасной расе перворожденных, всё, что читал о них или слышал, говорил о дворце лесного короля и о прекрасной рыжеволосой стражнице, которую не мог забыть, несмотря на расстояние и долгую разлуку. И вот сейчас весть, принесённая братом, породила безрассудную надежду на то, что однажды он и Тауриэль ещё свидятся. Кили зачем-то достал скрипку. Давно, давно он уже не брал в руки инструмент... Не до музыки ему было последние месяцы. Отвык от теплоты гладкого дерева в ладонях, забыл о нежном пении струн. А вот теперь вспомнил, и мелодия, тягучая, как горный мёд, наполнила подгорный покой. Нет, не разучился ещё младший принц владению этим чудным инструментом, и музыка, которую он сейчас играл, была полна грусти и в то же время светлой радости. - Я жду тебя, - пробормотал Кили, закончив игру. Да, скрипка вернётся в свой футляр, а он сам ляжет спать, чтобы завтра утром встречать гостей из лесного королевства. Ради шанса встретиться с Тауриэль молодой гном был готов терпеть все эти нудные светские церемонии и бесконечную болтовню.