Злата

Слух о нападении огнедышащего ящера разлетелся по окрестностям с быстротой молнии. Само собой, о предстоящем празднике моментально забыли. Люди, побросав всё, разбежались, и хотя ни гигантского чудовища, ни явных следов его присутствия в виде полыхающего пожара на склонах Одинокой горы никто не видел, поверить в вероятность очередного нападения было не так уж сложно. Гномы спешно вооружались. Было принято решение обследовать окрестности до самых берегов Долгого озера. Трандуил подсказал Торину, что этот новый дракон ещё очень юн, и для его убийства вполне подойдёт любое оружие из крепкой гномьей стали. Кажется, король лесных эльфов очень воодушевился этой затеей с охотой, и даже Торин прислушался к его речам, ибо владыка Трандуил и в самом деле имел больше опыта в выслеживании и убийстве этих тёмных чудовищ. Подданные короля эльфов шли с ним, порешив взять под свою ответственность обследование руин Дэйла, как одного из самых опасных мест. С ними был отправлен большой отряд гномов, остальные, так же разбившись на группы, приступили к осмотру склонов горы и долины у её подножья. Тауриэль ехала по правую руку от короля, размышляя над тем, что ожидает их среди руин мёртвого города. Люди почему-то так и не вернулись туда, хотя Смауг был убит, и ничто не мешало заново отстроиться на старом месте. Но пепелище не трогали, и единственными живыми существами, нарушавшими покой развалин, были вороны да нетопыри. Жалкие остатки орочьего племени иногда проходили там, но тоже не оставались надолго, словно бы даже им было не по себе среди тлена и мёртвого камня. Дорога была на удивление трудной. Старые тропы были давно разрушены и заросли, лошади то и дело оскальзывались и спотыкались на устлавшем подножье горы и берега реки щебне. Им меньше всего хотелось входить под тень осыпавшихся стен, и, в конце концов, воинам пришлось оставить своих четвероногих союзников в небольшой рощице. Несчастные животные храпели и нервно стригли ушами от ужаса. Похоже, единственной их мечтой стало бегство, прочь от проклятого отрога, и лишь эльфийские чары удерживали лошадей на месте. До города оставалось совсем немного. Солнце прошло зенит, когда вооружённые эльфы и гномы вошли в Дэйл. Город встретил их мёртвой тишиной, запахом сухого камня и плесени. За долгие годы снега и дожди омыли с полуразрушенных стен гарь и копоть, но оплавленные драконьим пламенем камни всё ещё хранили память о том страшном дне. Поиски заняли остаток дня и продолжались до тех пор, пока землю не укрыла тьма. Конечно, эльфов она не страшила, ибо они и в кромешной тьме ориентировались на местности не хуже, чем днём, но пока решено было вернуться в разбитый за городом лагерь и, дождавшись рассвета, продолжить поиски. Тауриэль отдала приказ вверенным ей воинам возвращаться, но тут её внимание привлёк странный шорох, который она почему-то не уловила сразу из-за налетавших порывов холодного ветра, который тоскливо завывал в сгоревших остовах домов, ибо погода грозилась испортиться ещё с вечера, когда закатное солнце затянули тяжёлые облака. Эльфийка наложила стрелу на тетиву и крадучись двинулась вперёд, к источнику странного звука. Подозрительная возня и говор доносились из закрытого дворика, выход к которому был всего один, через дверной проём в стене. Девушка узнала этот голос. Кили! Что он тут делает? Уж она-то знала, младший принц отправился вместе с другим отрядом обшаривать противоположную сторону горы, и его ну никак не могло быть здесь, в Дэйле! Они всё же успели перекинуться парой слов перед отъездом, пока внимание обоих владык было занято приготовлениями. И с кем это он так разговорился? В его голосе столько ласки, словно он говорит с ребёнком. Держа лук наготове, эльфийка шагнула в спасительную тень дома. То, что предстало её глазам, было трудно описать словами и ещё труднее осознать и принять. Кили, а это был именно он, сидел прямо на земле, а у его ног, сложив крылья, словно гигантская кошка, свернулся клубком дракон. Гном ласково оглаживал это чудовищное создание и продолжал говорить, рассказывать что-то. Крылатый ящер слушал его в пол-уха, лениво прикрыв глаза. Тут ветер переменился, чудовище, развернувшись тугой пружиной, мигом вскочило на лапы и повернуло треугольную голову в сторону девушки. Медлить было больше нельзя. - Кили, в сторону! – крикнула Тауриэль, готовясь спустить тетиву. - Нет! Гном решительно встал между драконихой и эльфийкой, инстинктивно держа руки на виду, чтобы показать, что он безоружен. - Тауриэль, пожалуйста, опусти лук. Пожалуйста, - тихо и спокойно заговорил младший принц. – Клянусь Махалом, Злата не причинит тебе вреда. Никому не причинит, только не стреляй. Дракониха вся съёжилась, стараясь уместиться за спиной своего покровителя, но куда там… Она уже была слишком большая, чтобы так просто спрятаться. - Это же дракон, Кили. Она околдовала тебя, да? Тауриэль едва могла дышать от подступившего к горлу гнева. Нет, не на гнома, а на это мерзкое и одновременно завораживающе прекрасное порождение Тьмы, что способно отнять разум у любого, опутав чарами и введя в заблуждение лживыми речами. Такая маленькая, эта тварь уже обладала властью над Кили, и если промедлить, то и Тауриэль падёт жертвой коварного существа. Лишь смерть дракона освободит его пленных от опутавшей сознание паутины лжи. Злата подняла голову, робко выглядывая из-за плеча гнома. И в её глазах было столько страха, боли, непонимания и отчаяния, что воля эльфийки сильно поколебалась - Отойди, Кили… - выдохнула девушка, чувствуя, как предательски дрожит рука. Стрела, всего одна стрела подарит свободу им обои. - Тауриэль… Гном подозрительно быстро преодолевает разделяющее их расстояние и сам мягко надавливает ладонью на запястье девушки. - Злата – мой друг. Она с самого рождения знает меня и никогда никому не причинит вреда. Она не виновата в грехах своих предков, - продолжал говорить принц, подводя эльфийку к Злате и мягко, но настойчиво кладя ладонь лучницы на шею могучему созданию. Шкура маленькой драконихи была на удивление гладкой и очень тёплой. - Ну же… Разве не видишь, она боится тебя больше, чем ты её, - продолжал Кили, одной рукой почёсывая питомицу за местом, где скрывалась воронка уха, а второй – накрыв пальцы эльфийки. – Тауриэль, прошу, поверь мне. Но теперь девушка и сама видела, чувствовала, что помыслы порождённого Тьмой создания на удивление чисты. Эльфы умеют читать души, и этот миг стал для капитана эльфийской стражи откровением. - Как она… как ты… Почему? – надломленным шёпотом спросила Тауриэль, всё ещё силясь принять только что осознанное. - Когда Злата вылупилась, Фили хотел убить её. Я не дал… Гном опустил голову и тихо вздохнул. - Она закричала, Тауриэль. Знаешь, как кричат дети, когда им больно и страшно. Да, я знаю, что она – дракон, но она в том не виновата. И она ещё никому не причинила зла, хотя могла бы. - Ты очень привязан к ней, но знаешь, что будет, если об этом узнают? Её всё равно убьют, и тебя вместе с ней, за измену. Ты не думал об этом? - Думал, - кивнул молодой гном. – Но я знаю, что нельзя судить детей за грехи их отцов. Тут дракониха, разомлевшая от ласки, внезапно встрепенулась и беспокойно потянула носом воздух. - Сюда идут. Тауриэль, обладавшая не менее тонким слухом, в один миг отпрянула в сторону. - Я отвлеку их. Уходи! Легко сказать… Из закрытого каменного колодца был один-единственный выход, который уже отрезали приближающиеся эльфы. Но Злата не зря родилась драконом, и хотя оставалась всё ещё бессловесной, ум её работал быстро. Дракониха улеглась на брюхо, чтобы Кили смог забраться ей на спину, туда, где заканчивалась шея, и где было немного места между костяными шипами. Убедившись, что её покровитель держится крепко, Злата прыгнула на стену, словно кошка, и, слегка шурша когтями по камню, полезла вверх. На какой-то миг её силуэт мелькнул на фоне неба, серого от льющегося сквозь рваный саван облаков света луны, и исчез, словно слился с тенью. - Командир! В дверной проём вошёл высокий статный эльф, вооружённый луком. - Вы что-то заметили? - Нет, - отозвалась Тауриэль, обернувшись и обнаружив абсолютно пустой внутренний дворик, где она неожиданно повстречала Кили. – Просто показалось… Передай нашим, что мы возвращаемся. Здесь ничего нет. Эльфийка ещё раз оглянулась и, мысленно пожелав другу удачи, последовала за своим родичам. «Охрани тебя Элберет», - думала Тауриэль, пока пересчитывала взглядом вверенных ей эльфов. Все здесь. Очень хорошо. Да, они вынуждены вернуться ни с чем, Трандуил будет недоволен, но это не важно. Лишь бы Кили знал, что делает. Лишь бы не случилось беды, разлада, войны… После Битвы Пяти Воинств марать руки кровью союзников было бы непростительной ошибкой. Не прекратила эльфийка думать о безрассудном юном принце и тогда, как пришло время сменить товарища в дозоре. Всё равно эльфы спят мало. Тауриэль задумчиво вглядывалась в развалины Дэйла, темневшие на фоне ночного неба, словно гнилые зубы. Завтра они продолжат поиски и вернутся ни с чем. Наверняка Кили уведёт свою питомицу подальше и надёжно спрячет. Воистину, неисповедимы пути Эру. Ну кто бы мог предположить, что гном подружится с драконом, а эльф не станет изобличать эту дружбу? Почему она заняла сторону Кили? Ведь дракон, пусть даже такой маленький - это враг и её народа тоже, и пусть сейчас Злата ещё мала и почти невинна, придёт время, когда она изрыгнёт огонь, а шкура её станет крепкой и неуязвимой для стрел и копий. К тому времени уже не станет Кили, так кто же удержит её от злодейства? И всё же Тауриэль не могла не признать правоту гнома: дети не должны отвечать за грехи своих родителей. В душу коварной змеёй вползал страх. Что ждёт Кили, если все узнают правду? Изгнание? Смерть? Трандуил непременно потребует умертвить дракона, да и вожди людей наверняка присоединятся к нему в этом вполне справедливом желании. Согласен ли будет Торин? Очень может быть, что нет. Какой великий соблазн – получить ручного огнедышащего ящера. Слово Короля под Горой ныне имеет равный вес с остальными, покуда цел новый союз, но стоит ему получить такое преимущество, как ручной дракон – и вспыхнет новая ссора. И что опять? Война? Смерть? Тауриэль закрыла глаза ладонями, силясь избавиться от жутких видений. «Кили, что же ты натворил! Что наделал!» Эта ночь прошла для юной эльфийки в тревоге. Даже когда её сменил новый дозорный, беспокойство не отступило, и даже походная постель из тёплого плаща не принесла столь желанного отдыха.