Машина

- Итак? - Что? - Ну, ты начал что-то говорить… - А, конечно! Я должен попросить у тебя прощения. - За это всё? – она обвела зал рукой. – Не стоит, я уже привычная к твоим похождениям в таком духе. Надеюсь, всё-таки, ты мне потом разъяснишь, что значат все эти разговоры об эссенции жизни. - Да нет, я не об этом совсем, тут меня просто подло обманули. Я несся сюда, чтобы предупредить, что бюрократы хотят уничтожить замечательное изобретение, а оказалось, что… Ну, в общем, ты видела. Я за другое должен прощения просить. - За что еще? - Как за что? Что подсматривал за тобой. Это было… неправильно. Я - придурок! - Ладно, проехали уже. Это сейчас такая мелочь на фоне… - Ничего не проехали! Я поступил, как гад. - Я тоже хороша, - она улыбнулась смущенно, - ни стыда, ни совести. Надо было просто дать тебе по башке, а не… так… В общем, прости тоже. - Вот за это можешь не извиняться, - он посмотрел на нее лукаво, - поверь, я этот урок до смерти не забуду. - Что?! – она замахнулась на него с притворным гневом. - Забудь немедленно! Слышишь?! Даже не думай запоминать!.. Нет, ну серьезно, Пашка, ну зачем тебе всё это? Я же даже тебе не нравлюсь. Он вскинулся. - Да с чего ты взяла?! - Брось! Не надо ко мне подлизываться. Ты симпатичный, я же вижу, как наши девчонки на тебя смотрят, а я… Ну, в общем, и так всё понятно. Мы же друзья. И остаемся друзьями. Так что не будем тут устраивать… Он вдруг схватил ее за плечи. - Подожди! Что ты сейчас имела в виду? Что за «а я»? Она слегка опешила от искреннего непонимания на его лице. - Ну… Что тут объяснять? Зачем ты заставляешь меня говорить то, что и так всем понятно? - Скажи! - Я - непривлекательная. Вот. Это что – новость? Я до сих пор удивляюсь, зачем ты… Он отпустил ее. У него был такой взгляд, словно ее подменили, и он вдруг узнал подмену. - Я не пойму, ты серьезно, что ли? Или издеваешься надо мной? Алиса, это ни фига не смешно! - А-ммм… - Ты – непривлекательная?! Если ТЫ – непривлекательная, то на Луне прекрасная атмосфера. Она почувствовала, как у нее розовеют щеки. - Что ты хочешь… - Да перестань ты лепетать как девчонка! Тебе кто-то это сказал? Кто-то это тебе внушил?! - Зеркало, вообще-то. Зеркало, Паша. Оно такое, знаешь, умеет внушать. - Нет, она правда всерьез… Как тебе такая глупость в голову пришла?! Да ты не просто привлекательная, ты – красивая! Такая красивая, что… Я не знаю… - Ты так считаешь? - она усмехнулась. - Я так считаю?! Да все так считают. Спроси у кого угодно! Тебя все считают красивой. САМОЙ красивой. Она не могла поверить своим ушам. Не похоже, чтобы он говорил это специально. На его лице было такое искреннее непонимание и возмущение, что она просто не могла ему не поверить. Но, почему же тогда… - Кто «все»? - прошептала она. - Весь класс. - Скажи еще – вся школа. - Может, и школа. - А как же Наташа? Другие… - Другие… - он отвернулся со странной усмешкой. – Они… как тебе объяснить… они… как куклы. А ты – настоящая! Он снова взял ее за плечи, приблизился, внимательно и строго смотря ей в глаза, и прошептал. - Ты – настоящая. - В каком смысле? – выдавила она, чувствуя, что куда-то уплывает, ощущая тепло его рук. Он с досадой оторвался от нее, заходил туда-сюда, пытаясь подобрать слова. - Это не объяснишь! Просто, когда на тебя смотришь, кажется, что готов для тебя сделать всё, что угодно. Жизнь отдать. И это не потому, что ты друг. Даже если в первый раз в жизни видишь. Это так у всех. - Откуда ты знаешь? - Ты же не любишь сплетни слушать. А у меня, как ты всегда говорила, уши большие, вот я всё и слышу. Тебя все любят. - Скажешь тоже – «все»! Чушь какая! - Никакая не чушь. Все мальчишки от тебя с ума сходят. - Почему я этого не вижу?! Ты всё выдумываешь! - Они никогда не признаются, потому что вроде как знают, что мы с тобой… ну… близкие, - он сглотнул, - друзья. С детства. Что ты, ну, только от меня согласна терпеть всякие… выходки. А любому другому просто заедешь по физиономии. Она опустила голову. Это было похоже на правду. Неужели всё со стороны настолько хорошо видно? - Но это не главное! Я хотел сказать, Алиса, что тут дело не столько во мне. Просто ты… н-ну… - Что «я»? Говори. - Как сказать… Неприступная. - Чего?! - Ну, ты… Это всё равно, что… Просто, когда начинаешь о тебе думать, внутренне понимаешь, что такая не для тебя! Что тут ловить нечего. Что это другой уровень. - Какой еще уровень?! Паша, ты о чем, вообще, говоришь? - Я же сказал, это не объяснишь. Понимаешь, вот обо мне думают, что я немного, - он покрутил ладонью вокруг уха, - вжик-вжик! С приветом. Без головы слегка. И всем кажется, что для того, чтобы решиться с тобой сойтись поближе, надо быть чокнутым. - Спасибо… - В том смысле, что - отчаянно смелым, всё равно, что лезть на Мурманскую башню без страховки, - он покраснел, - нет, я не себя имею в виду. Мне просто… повезло. А другие считают, что у них вообще ни шанса. Что они никогда такой невероятной девчонке не будут нужны. «Просто мне всегда был нужен только ты». - Я не верю! Пашка, Я НЕ ВЕРЮ! Он вздохнул. - Твое право. Я иногда приви… приукрашиваю, конечно. Но сейчас – наоборот. Я просто не знаю, как это правильно сказать, чтобы ты поняла, и поэтому получается ерунда. На самом деле, всё гораздо… сильнее. Он развел руками. - Тебя правда все считают самой красивой. Даже девчонки. - Хватит уже! - Смешно, но да. Они тебе завидуют, шепчут всякие… пакости, но признают. - Да я даже никогда не пыталась быть красивой. Я же никогда не одевалась как они, не красилась… - Тебе и не надо. В том-то и дело! Они пытаются, и у них иногда получается, иногда – нет. А тебе и пытаться не надо. Ты просто есть, и всё. Если бы ты вправду оделась и накрасилась, то вообще бы как королева выглядела, все бы с ума сошли. Лучше пока не надо. - Да подожди ты! Ты о ком говоришь? Ты же говоришь о нашем классе, о школе, о наших друзьях, мы их всех сто лет знаем. Они – наши друзья! Какие еще королевы, кто сойдет с ума? Опомнись! - Это ты опомнись, Алиса! Ты как будто с луны свалилась. Где ты была последние полтора года? Ты что, ничего не видишь и не слышишь вокруг себя? Она вынуждена была признаться, что многое видела и слышала, но то, что он говорил – это было уже слишком. Не могло всё ТАК измениться. Она этого не хотела. Ей, конечно, было до дрожи приятно, что, оказывается, никто не считает ее непривлекательной, но… Как, интересно, ей себя теперь вести с одноклассниками? С теми, кого она всегда считала старыми друзьями? - Если всё это правда, как мне теперь себя вести, Паша? Что мне делать? - Ну, я всегда думал, что тебя всё устраивает. А оказывается… Послушай, если я скажу кому-нибудь, что Алиса Селезнева считает себя непривлекательной, никто даже не засмеется. Скажут, что шутка очень глупая. - Ох, знаешь, я и так за всю свою жизнь столько не краснела, как от твоих сегодняшних рассказов, не начинай опять. Да, я действительно не считаю себя никакой не красивой. Я самая обычная, в лучшем случае. И я никогда не стремилась кого-то там покорять и восхищать… …«кроме тебя»… …мне это не нужно, ни вот на столечко. Мне не хочется, чтобы обо мне так думали, чтобы говорили всякие вещи… - Ничего теперь не поделаешь. Они всё равно будут думать и говорить. - А ты? - Я?.. - Ты, надеюсь, не участвуешь в этих разговорах? - Знаешь, - он опустил глаза, - я поначалу пытался тебя защищать. Когда впервые услышал, как тебя обсуждают… ну… в этом смысле. Дрался даже. Ты тогда на меня ругалась, я врал, не хотел говорить, из-за чего на самом деле. Не хватало еще тебе всякие пакости знать. А потом понял, что это бесполезно всё. И глупо. Потому что они не со зла это делают. Просто таким образом они как будто поближе к тебе оказываются. Мерзко, но без всякого злого умысла. Ну, приблизительно как я с этой душевой. Он отвел глаза. - Получается, я не лучше всех остальных. Она подошла к нему совсем близко, пытаясь поймать его взгляд. - Ты лучше… - Нет. - Да. Ты знаешь, что я всегда так считала. - И ошибалась, как оказывается. - Ты сам сказал, что здесь нет никакого злого умысла. Он дернулся, но не отошел. Казалось, он подбирает слова, но как будто не может через что-то прорваться. - Паша… - Что?… - Поцелуй уже меня. - А можно?.. - Гераскин, может быть я должна тебе в письменном виде разрешение представить?! Заверенное Ученым Советом? - Ну, если ты так хочешь… Ее зрачки расширились от гнева. - ЧТО-О?! Она стукнула его кулачками в грудь. Потом еще, еще раз. - Ты кретин, Пашка! Кретин! Не подходи больше ко мне! Никогда! Никогда в жизни больше не подходи! Она помчалась к выходу как сумасшедшая, глаза ничего не видели от слез, в груди клокотал гнев вперемешку с отчаянием, хотелось просто орать, орать во весь голос. Дура, дура проклятая! Как она могла так откровенно навязываться?! Как она могла не понять, что он говорит только для того, чтобы отделаться от нее, спихнуть. Раз уж она такая популярная, наверняка найдет кого-то еще. Видно, он уже давно читал на ее лице все ее эмоции по отношению к нему, вот и бегал как заяц. Как же ему, должно быть, было противно сдерживаться и вести себя с ней по-дружески! И как же это унизительно, о боже! Она теперь никогда не посмеет показаться ему на глаза. Кто-то схватил ее за руку выше локтя так сильно, что ее буквально развернуло на месте, и она практически оказалась в объятиях того, с кем только что с горечью навсегда расставалась. Она попыталась дернуться, но он вцепился в нее как клещ. - Пусти! - Даже не пытайся. Я кретин, но кретин, который теперь уже стал сильнее тебя. Она хотела возмутиться, но его ладони вдруг переместились ей на спину и легли там. Так органично, как будто для них и было там самое место. Она почувствовала, что теперь прижата к нему всем телом, еще довольно робко, но и этого было достаточно, чтобы ей стало нечем дышать. А у него на губах играла лукавая улыбка, которая появлялась тогда, когда он задумывал очередной хитрый план. - Ты же меня знаешь, Алиска, я всегда умею ляпнуть что-нибудь подходящее моменту. Он наклонился к ней, его лицо было так близко, что можно было отчетливо разглядеть каждую ресницу. «Если он отпустит меня, я упаду». Он поцеловал дорожки слез на ее щеках. Одну, потом вторую. - Мечтал это сделать с третьего класса. - Что? - Поцеловать тебя, когда ты плачешь. Всегда казалось, что это тебя успокоит. У нее разом комок встал в горле. - А ты не знала? Ты вообще что-нибудь знаешь? – его улыбка расплылась шире. – Лучший друг, ха! Я всегда знал, что ты моя. Что мы будем вместе. - Всегда? - Ага, дурочка ты! Просто не думал, что всё будет так скоро. Думал, ты до десятого класса будешь строить из себя «друга». - Ты самоуверенный… нахал! Он вдруг прижал ее к себе крепче, и она ахнула, едва не потеряв сознание от нахлынувших чувств. Огонь, который пылал у нее в груди, разом переместился в район живота, и теперь вовсе не напоминал костер души. Он был чем-то гораздо более реальным и осязаемым. Она растворялась, расплывалась полностью, теряя остатки собственной воли в его руках, и отголоском сознания понимала это. Откуда у него была эта власть над ней? Откуда эта сладкая сила, которая за секунду способна была буквально вытравить из нее любые признаки собственной воли? Непохоже, что он сейчас ощущает что-то подобное. Значит ли это, что он нужен ей больше, чем она ему? Зачем снова эти рассуждения? Зачем эти сомнения в такой момент. Он признался, что думал о ней всегда. Он, наверное, уже настолько свыкся с этим, что может управлять, а она… Черт, да как этим можно управлять?.. Его губы шевелились, он что-то говорил ей, она поняла это, но выплыла из своих мыслей, только когда он уже замолчал. - Так ты согласна? «Согласна?» Он мог бы не спрашивать. Она на что угодно сейчас согласна. - Да. И тогда он поцеловал ее. По-настоящему. А она поняла, что, на что бы сейчас ни согласилась, это того стоило. Всё то пламя, которое в ней горело, казалось, нашло выход в этом соединении губ, и она чувствовала, что в ответ получает такое же пламя. Она обняла его за шею, схватилась, как за спасательный круг, не желая ни на миг больше выпускать, лишь бы этот момент длился бесконечно. Она впивалась в него, втягивала в себя, выпивала, ей казалось, что она почти умерла от жажды, и вот наконец-то получила возможность ее утолить. Еще, еще, еще, никогда не останавливаться, это слишком хорошо, слишком, чтобы когда-нибудь прекращаться!.. Он первый оторвался от ее губ, заставив ее разочарованно застонать. Она не могла отдышаться. Облизывала губы, пытаясь поймать ускользающее ощущение. - Ничего себе ты страстная, Алиса! - Ты хочешь сказать… хочешь сказать… Тебе есть с кем сравнивать? Он смущенно улыбнулся. - Конечно. - Конечно?! – она почувствовала, как разгорается внутри огонек холодной ярости. - Они сами хотели. Попробовать, понимаешь? - Они?! - Это было не по-настоящему. Для них – не знаю, но для меня – нет. - А сейчас? - А сейчас… Он взял ее лицо в ладони и прижался лбом к ее лбу. - Тебе хорошо меня видно, Алиса? - Более чем. - Запомни этот момент. Ты видишь самого счастливого человека на свете. Она потерлась об него кончиком носа. - Умеешь ты такие слова подобрать, Гераскин, чтобы тебя не убили. Он чмокнул ее в губы. Она пыталась поймать его своими губами, но он стал покрывать поцелуями ее лицо, поворачивая в своих ладонях. Сначала глаза, переносицу, потом нос, щеки, мелкими, нежными прикосновениями, потом опустился ниже, в сторону, поймал мочку уха, прихватил ее коротким движением, припал ниже к шее, к ямочке под ухом, обжигая горячим дыханием, и она приоткрыла губы и часто задышала, когда он приподнял вверх ее подбородок и стал целовать шею, потом ключицы, и когда ему стал мешать комбинезон, он вернулся обратно, к ее губам, снова прижав к себе, заставив стонать от страсти. На этот раз это было не так сумасшедше, как в первый, она вдруг поняла, что теперь уже никто никуда не денется, что можно испытывать наслаждение спокойно, отмечать про себя накатывающие ощущения, смаковать их. Но стоило ей только слегка двинуться вдоль него прижавшимся телом, как на нее нахлынула такая волна удовольствия, что она на секунду ошалела от подобного. Внизу живота эта волна собралась в тугой сладкий комок, и она вдруг испугалась. Там была пропасть. Пропасть! Такая глубокая, что страшно было даже заглядывать. Пожалуй… ей стоит научиться держать в узде свой темперамент. Хотя бы в какой-то степени. Иначе как бы ей, такой «неприступной», не сдать все свои позиции разом. Она отстранилась от него, улыбкой показывая, что всё в порядке. Что ей надо просто слегка отойти от пережитого. Дунула на себя, отгоняя с глаз упавшие локоны. Щеки огнем горели, прижав к ним ладони тыльной стороной, она просто стояла и смотрела на своего… как ей его теперь называть? Да какая разница! Он каким был, таким и остался. Это она изменилась, была просто Алиса, а стала «его девушкой». Теперь пускай на законных основаниях считают, что он ее покорил. Как Мурманскую башню или как гималайскую вершину. Ее это устраивает. Пускай завидуют, что она у него есть. А он у нее. Что они есть друг у друга. Она поняла в этот момент, что ее отпустило, наконец, то напряжение, которое копилось в ней долгие месяцы. Всё разрешилось к вящему ее удовлетворению, и теперь не надо больше часами разбираться в себе, бороться, скрывать чувства, что-то самой себе доказывать. И сразу захотелось вернуться к прежним занятиям. К экспериментам, к работе на биостанции. Она словно вернула себя прежнюю, но на новом уровне. Та же Алиса, только… она теперь не одна. Ей в жизни стал кто-то нужен, и она мучилась, страдала, желая во что бы то ни стало его обрести. И вот обрела, и теперь можно идти дальше со спокойным сердцем. Она поняла, что улыбается счастливой улыбкой. - Похожа на дурочку сейчас, - промолвил он. - Ничего страшного, я-то только сейчас, а ты всегда похож на остолопа, Гераскин. Пока-пока. Она помахала ему ладошкой и попыталась чинно удалиться. Но он поймал ее сзади, ухватил за талию и погрузил лицо в ее растрепанные волосы. Она знала, что продолжает глупо улыбаться, но не могла остановиться.