Don't You Remember

Берт оставил Курта одного ненадолго – он хотел пойти чего-нибудь поесть. На обратном пути он натолкнулся на Себастьяна, и, хотя Смайт попытался украдкой вытереть щеки, Хаммел-старший все же заметил его покрасневшие от слез глаза. - Привет, - ровно сказал Себастьян, когда они поравнялись. – Я куртку забыл там и… Он не договорил. - Не надо врать мне, сынок, - ухмыльнулся Берт. - Ну ладно, я просто хотел повидаться с ним перед отъездом, - вздохнул Смайт и слабо улыбнулся. - Ты домой? - Блейн настоял, - ответил Себастьян с таким видом, что сразу стало понятно его отношение к этой идее. – Я бы остался в зале ожидания на ночь. Проскользнул бы к нему в палату и посидел с ним до утра. И ушел бы раньше, чем он проснется. Берт похлопал его по плечу. - Езжай домой, приятель. Вернешься утром. Посмотрим, вдруг Курт будет готов услышать историю о вас двоих. - Кстати, - вспомнил Смайт. – Я тут кое-что ему рассказал. – Хаммел-старший убрал руку с его плеча и вопросительно приподнял бровь. – Он просто спросил, как мы стали друзьями. Я старался ничего особенного не говорить, но он сам сложил кусочки мозаики и понял, что не учился в Нью-Йоркском колледже. - И все? - Да, все. Берт кивнул. - Я собирался поговорить с ним сегодня, и он все равно бы спросил, так что не страшно. - Ну, я в любом случае должен был сказать тебе, - пожал плечами Себастьян. В этот момент телефон в его кармане взорвался громким настойчивым звонком, и Смайт поспешил отклонить вызов, чтобы шумный рингтон не вызвал нареканий у медперсонала. – Это Блейн, - сказал он, взглянув на экран. – Наверное, ждет меня внизу. - Давай, иди, не заставляй его ждать, - ответил Берт, шагнув в сторону. – И отдохни, приятель. Тебе это очень нужно. *** Курт рассеянно пялился в потолок, когда Берт вошел в палату. - Эй, - позвал тот, придвигая стул ближе к постели и усаживаясь рядом. – Тут пахнет, как в цветочном магазине. - Пап, - повернулся к нему Курт. – Когда ты собирался со мной поговорить? - Вообще-то, сейчас, - признался Хаммел-старший. - Правда? Берт кивнул, и Курт, широко улыбнувшись, сел на кровати. - Но есть несколько правил. - Только не говори, что мне нельзя уточнять детали, - закатил глаза Хаммел-младший. - Почему же, можно. Но я буду решать, какие из них рассказывать, а какие – нет. Если я подумаю, что ты не готов что-либо услышать, мы перейдем к следующему вопросу, хорошо? - Ладно, - кивнул Курт. - Ну теперь спрашивай, - улыбнулся Берт, откидываясь на спинку стула и складывая пальцы на животе. Хаммел-младший помолчал, и Берт словно мог видеть, как вопросы, налетая друг на друга, кружатся в его голове. Наверное, трудно понять, с чего стоит начать, когда тебе нужно наверстать десять лет. Но вопрос, который Курт нарочито спокойным голосом задал первым, был слишком очевиден. - Я получил отказ от НЙАДИ? Берт вздохнул. - Да. Ты не прошел финальный отбор. - А Рейчел? - Давай поговорим о тебе, приятель. Курт проигнорировал слова отца и продолжил настаивать: - Она прошла? Она говорила что-то про репетиции, когда приезжала сюда. – Он покосился на цветы, которые Берри привезла с собой. – Но она вела себя так… истерично, что я мало понял… Берт снова вздохнул. - Отлично. Да, Рейчел прошла. - А я нет, - поник Курт, уткнувшись взглядом в свои колени. - Ты с таким достоинством воспринял отказ. Я очень горжусь тобой. - И чем же я занялся вместо этого? Я по-прежнему выступаю? - Не профессионально, - улыбнулся Берт. – В то время, как ты получил отказ от НЙАДИ, проходили какие-то наборы на обучение модному дизайну на базе университета Огайо. Ты поступил туда, а потом переехал в Нью-Йорк. Конечно, это было не совсем то, что ты планировал, но ты был так счастлив. К тому же ты все равно оказался в Большом Яблоке. Курт кивнул. - Так чем же я занимаюсь? Я дизайнер? - Ну, последние несколько лет ты работаешь над одним своеобразным французским лейблом. Берт не стал уточнять, что этот «своеобразный французский лейбл» был собственностью Николь Смайт – матери Себастьяна. Четыре года назад она открыла бутик в Нью-Йорке и попросила Курта помочь с ним. Проекты, конечно, принадлежали в основном ей, но Хаммел-младший получил возможность для развития своих идей и до аварии вел переговоры о создании собственной линии одежды. - А еще ты в процессе выпуска своей продукции, - добавил Берт. Глаза Курта удивленно расширились. - Правда? - Чистая. Я верю, что НЙАДИ многое потеряла, отказав тебе. Курт улыбнулся и откинулся на подушки. - Мне это нравится. Чувство противоречия раздирало Берта изнутри. Конечно, он любил, когда его сын так улыбается, но Курт совершенно не думал о последствиях аварии, он был слишком поглощен желанием разобраться в прошлом. Ему было интересно, насколько его мечты отличаются от того, что с ним стало. Возможно, успокоительные не позволяли ему до конца осознавать и усваивать всю информацию, но Берт знал, что отрезвление произойдет скоро и может пройти не совсем гладко. И пока этого не случилось, он собирался уберечь сына от слишком сильных эмоций. - Глупый вопрос, конечно, но… мы выиграли национальные в этом году? Ой, то есть в том, - поправился Курт, досадливо покачав головой. - Выиграли, - усмехнулся Хаммел-старший. – Я был в зале. Вы были великолепны. Лицо Курта прояснилось, и он радостно хлопнул в ладоши. - Какое место мы заняли? - Второе. - А первое кто? - Какие-то зануды, не знаю. Я смотрел только на тебя. Хаммел-младший фыркнул. - Где я живу? - Увидишь, когда выпишут. В пределах города, конечно. - Я что, один?.. - Нет. - Я живу с Блейном? – покраснел Курт. - Нет, - осторожно ответил Берт, наблюдая за тем, как вытягивается лицо его сына. - Ох, ладно, - немного грустно отозвался тот. – Значит, у меня есть сосед? - Да, вроде того. - Я его знаю? То есть, очевидно, что я его знаю вообще, но знаю ли я его сейчас? - Следующий вопрос, - незамедлительно ответил Берт. Курт нахмурился, но не стал останавливаться на этом, продолжив расспрашивать про своих знакомых. Хаммел-старший терпеливо отвечал и на глупые, и на серьезные вопросы до тех пор, пока глаза Курта не начали слипаться, и тогда он помог сыну удобнее устроиться в кровати. Больной продолжал настаивать, что он еще достаточно бодр и свеж для продолжения разговора, но, вопреки самому себе, заснул на полуслове. Берт еще какое-то время постоял рядом, глядя на улыбающегося в дреме сына, а потом поцеловал его в лоб и негромко сказал: - Я безумно рад, что ты в порядке. Курт что-то пробормотал в ответ, и этого было вполне достаточно. *** Утро Курта было заполнено медсестрами, измеряющими его давление, и тестами доктора Хендрикс. Врач сообщила, что его должен навестить терапевт, и, если все будет так же хорошо, он сможет отправиться домой уже вечером. Завтрак был пресным и безвкусным, а ближе к обеду пришел Блейн. - Привет, - весело поздоровался он. Курт оттолкнул от себя поднос и улыбнулся гостю. - Привет. Берт поднялся со стула и вопросительно посмотрел на Андерсона. Тот кивнул и мотнул головой в сторону двери. - Ты в порядке? – спросил Хаммел-старший. – Я пойду куплю тебе кофе. - Конечно, - кивнул Курт. Он не совсем понял их молчаливый разговор, но был рад, что может побыть с Блейном наедине. - Привет, - снова сказал тот, присаживаясь рядом с больничной кроватью. – Как ты себя чувствуешь? - Как будто опять потерял память, - фыркнул Хаммел. – Вчера кажется каким-то пятном. Но я уже не такой бестолковый, как раньше. - М, Берт тебе что-то рассказал, да? – с заминкой улыбнулся Блейн. Курт кивнул и напряг память, пытаясь вспомнить то, что отец говорил ему, когда он уже проваливался в сон. - Вроде никаких деталей, но теперь я хотя бы знаю основное – колледж, работа, место, где я живу. Хотя он так и не признался, с кем. - Ну, скоро ты с ним встретишься, - заметил Андерсон. – Он чуть позже придет. - Я думал об этом, - признался Хаммел. – Если твой сосед приходит в себя после комы, ты же придешь его навестить, правда? Блейн промолчал, и Курт воспользовался случаем, чтобы получше разглядеть его. Теперь он чувствовал себя гораздо бодрее, чем вчера, и мог оценить изменения, произошедшие с Андерсоном за эти десять лет. Надо сказать, время сделало его только лучше. Мускулы на груди и руках были больше, чем Курт помнил, и подчеркивались простой серой футболкой, которую он носил с обычными темными джинсами. Видимо, теперь он одевался гораздо проще, чем раньше, и это ему шло. Волосы его спокойно кудрявились, свободные от тонны геля, умудряясь при этом не выглядеть так неряшливо, как в школьные годы. Курт и не понимал, что уже какое-то время буквально пялится на Андерсона, пока тот, немного смущенный таким вниманием, не спросил: - Что? Хаммел чуть покраснел и покачал головой. - Ничего, извини. Я только что понял, как хорошо эти годы сказались на тебе. Блейн прикусил губу и зажато улыбнулся. Курт не мог сказать – от смущения это или еще от чего, но эта неловкость между ними начинала беспокоить его. - Что-то случилось? – спросил он. - Курт, мне кажется, ты должен знать, - понизив голос, ответил Андерсон. Хаммел забеспокоился еще сильнее, но кивнул: - Хорошо. Наступила скованная пауза, и Блейн просто смотрел на него, из-за чего нервозность Курта за несколько секунд почти достигла предела, и вдруг Андерсон глубоко вздохнул и сказал: - Мы больше не вместе. На мгновение между ними воцарилась тишина. Курт моргнул, и Блейн затаил дыхание, буквально чувствуя, как его слова тяжело оседают вокруг них. - Ч-что? – наконец переспросил Хаммел. - Мы разошлись еще в колледже, - мягко ответил Андерсон. – По взаимному согласию. Курт несколько раз вдохнул и выдохнул, отвернувшись от Блейна. Он почувствовал себя глупо из-за того, что не подумал, что за десять лет их отношения могли измениться. Расставание с Блейном казалось чем-то нереальным. Он вел себя так, как от него и ожидалось в такой ситуации, но только теперь Курт задумался, почему ему не показалось странным, что Андерсон не сказал ему ничего романтичного с тех пор, как он пришел в себя. В глазах защипало от непрошенных слез. Хаммел смахнул их, не желая, чтобы Блейн это видел. - Ты встречаешься с кем-то другим? - Нет. Сейчас нет, - ответил Андерсон. Снова наступила недолгая пауза, и он продолжил: - Мы по-прежнему лучшие друзья, Курт. Ничего не изменилось. Никогда не изменится. Он протянул руку, чтобы дотронуться до ладони Хаммела, но тот отдернул ее и негромко попросил: - Блейн, тебе лучше уйти. Андерсон поднялся со стула, с сожалением глядя на него – Курт это чувствовал, - и пробормотал: - Мне очень жаль. - Мне тоже, - ответил Хаммел, не поднимая взгляда. - Я приеду позже? – неуверенно спросил Блейн. Курт наконец-то посмотрел на знакомое доброе лицо человека, бывшего его первым парнем, первой любовью, лучшим другом. Человека, который останется его другом всегда. - Да, конечно, - улыбнулся он. *** - Почему ты опять здесь? – в лоб спросил Курт, стоило Себастьяну войти в палату. - Хотел навестить тебя, - ответил тот и усмехнулся: - Цветы вот принес. Хаммел выглядел скорее раздраженным, чем польщенным. - Послушай, я очень ценю этот жест и помню, что мы типа друзья, но на самом деле ты выбрал не лучший момент, и я не хочу тебя видеть сейчас. Себастьян даже не вздрогнул от этих жестоких слов. Он провел бессонную ночь в ожидании утренней встречи с Куртом и не мог уйти через две секунды после появления в больнице. К тому же, за неделю комы дорогого мужа он успел натренировать терпение. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он к досаде Хаммела. - Не лучший момент, - повторил тот. - Это простой вопрос, - возразил Смайт. – Для ответа достаточно одного слова. - «Да чего угодно будет достаточно». - Себастьян, пожалуйста, оставь меня одного, - настаивал Курт. - Да что случилось? – снова попытался Смайт, хотя прекрасно знал, в чем дело. Они с Блейном всю ночь обсуждали, как лучше сообщить Курту новости об их с Андерсоном расставании, и Себастьян отлично понимал, почему Хаммел так расстроен, но он не мог дать ему больше времени на то, чтобы свыкнуться с мыслью разрыва. Доктор Хендрикс встретила его в коридоре и сказала, что вечером Курта выпишут, и Смайт больше не мог скрывать тот факт, что они живут вместе. Поэтому он так настаивал. – Ты можешь мне рассказать. - Ты последний человек, с которым я хочу говорить об этом, - огрызнулся Хаммел. - Почему? – спросил Себастьян, усаживаясь на стул и не обращая внимания на раздраженно скрипнувшего зубами Курта. - Я понимаю, что это трудно для тебя, - ответил тот, сузив глаза, - но я только что проснулся и осознал, что кто-то стер десять лет моих воспоминаний. По крайней мере, ты мог бы не вести себя, как мудак. - Я себя так и не веду. Я всего лишь задал тебе вопрос. Я хочу помочь. - Но не можешь, - упрямо гнул свою линию Хаммел. – А я хочу, чтобы ты ушел. – Смайт даже не пошевелился. – Себастьян. Вон. - Нет. - Почему? - Потому что я только что приехал. Курт смерил его долгим пристальным взглядом, вздохнул и, наконец, сдался. - Ты нравился мне больше, когда я был под наркозом, - сказал он в сторону. - Ну, тебе придется привыкать, - заметил Смайт. – Потому что мы будем проводить вместе очень много времени. - Почему это? – полюбопытствовал Хаммел. Себастьян широко улыбнулся. - Потому что мы соседи по квартире. *** Курт не хотел верить новостям всю оставшуюся часть утра. Он отказался разговаривать с Себастьяном и все твердил, что это просто шутка. И сдался Хаммел лишь после того, как Берт подтвердил слова Смайта. - Это не так уж и плохо, честно, - уговаривал тот. – Мы хорошо ладим. Даже лучше, чем хорошо. - Извини, но в это мне трудно поверить, - огрызнулся Курт. - У нас потрясающе красивая квартира, - продолжил Себастьян, не обращая на его слова внимания. – Очень светлая, находится рядом с Центральным парком. – Хаммел на него даже не смотрел. Он скептически скрестил руки на груди и делал вид, что не слушает Смайта, пялясь на противоположную стену. – Декором в основном занимался ты. Я только приносил образцы. - Хватит, - вдруг сказал Курт. - Чего хватит? - Прекрати говорить так, словно… мы делали это вместе, - выдавил Хаммел. - Но так и было, - нахмурился Смайт. – Неужели ты думаешь, что мы переехали в уже готовую меблированную квартиру? - Да, - упрямо выпятив подбородок, ответил Курт. – Именно так я и хочу думать, а ты мне мешаешь. Себастьян не смог подавить улыбку. - Боже, Курт… - Не надо тут этих «боже, Курт». Я сейчас сочиню оправдание твоим жутким новостям, чтобы хоть как-то смириться с ними, и ты мне это позволишь, понятно? - Думаешь, это сработает? – скептически поинтересовался Смайт. - Конечно. - Ничего подобного. - Я сделаю так, чтобы сработало. «Вряд ли такой подход поможет тебе, когда ты узнаешь, что мы женаты». *** Себастьян взял заботу о документах на выписку на себя. Блейн обещал приехать позже – его вызвали на экстренную встречу с дистрибуторами одной из записей, так что домой Курта они везли вдвоем с Бертом. Хаммел-младший нахмурился, увидев подписывающего бумаги Смайта, но не сказал ни слова и послушно шагнул за отцом в лифт. Он уже переоделся из больничной одежды в свои рубашку и джинсы, которые ему из дома привез Себастьян. Курт все еще был слишком занят придумыванием достаточно убедительных оправданий своей жизни, чтобы прокомментировать выбор одежды для него Смайтом. Даже после стольких лет, проведенных вместе с Хаммелом, тот продолжал теряться в шкафу мужа. Блейн, конечно, вроде разбирался, впрочем, и сам Себастьян был в курсе модных тенденций, но мода и Курт в его сознании были чем-то несовместимым. - Зачем тебе машина в Нью-Йорке? – поинтересовался Хаммел, когда они были уже на полпути домой. - Общественный транспорт не для меня, - пояснил Смайт. – К тому же, в особых случаях она бывает просто необходима. Дорога прошла в тишине. Курт любовался на вечерний город и незаметно для самого себя мягко улыбался. Желание наклониться ближе и поцеловать его становилось все сильнее, и Себастьян старался не отрывать глаз от дороги. Их квартира находилась на семнадцатом этаже. Нервозность Курта повышалась с каждым лестничным пролетом, впрочем, Смайту было не легче. У него не оставалось другой возможности сообщить Хаммелу о том, что они женаты. Войдя в квартиру, Курт должен был первым же делом увидеть их свадебные фотографии. Себастьяну даже показалось, что обручальное кольцо Курта, лежащее в его кармане, потяжелело. Он не стал отдавать его Хаммелу после того, как тот пришел в себя. Он не хотел, чтобы оно было у Курта, пока тот не готов к этому. Когда двери лифта с негромким звонком распахнулись перед ними, Берт прервал затянувшееся молчание. - Готов увидеть квартиру своей мечты? – спросил он у Курта. Хаммел-младший взглянул на Себастьяна, прищурившись и как бы говоря, что эта квартира не может быть его мечтой, если он живет в ней вместе с надоедливым придурком, и, наконец, сказал: - Наверное. Смайт трясущимися руками открыл дверь. - Добро пожаловать домой, - неуверенно улыбнулся он, пропуская Курта вперед и напряженно наблюдая за его лицом. Курт безмолвно оглядел квартиру, вернее, то, что было видно из холла, а именно гостиную и немного кухни, прошел в коридор, ведущий в спальни, а затем вернулся к ждущим у двери Себастьяну и Берту. - Ну как? – поинтересовался Смайт. - Не так плохо, как я ожидал, - признал Хаммел. - Всего лишь «не так плохо» даже после того, что я тебе рассказывал? Берт усмехнулся. - Я тебе никогда особенно не верил, - спокойно ответил Курт, оглядываясь уже внимательнее. Судя по блеску глаз, квартира ему все же понравилась. Себастьяну понадобилось несколько секунд, чтобы понять, из-за чего его муж все еще так невозмутим – он просто до сих пор не посмотрел на фотографии. В это же мгновение Курт, словно прочитав его мысли, подошел ближе к стене, на которой они были развешаны, и взглянул на вертикальную рамку, разделенную на три части. Фотографии в ней были расположены в строгой последовательности, как на выставке. Первая, черно-белая, запечатлела обнимающихся и улыбающихся на камеру Себастьяна с Куртом. Вторая была уже цветная, оба так же смотрели в объектив, но Смайт целовал Курта в щеку, а на третьей – опять же черно-белой – они оба радостно смеялись. И одеты были в свадебные костюмы. - Чья… чья это была свадьба? – растерянно, с паникой в глазах спросил Хаммел, поворачиваясь к отцу. Себастьян не знал, радоваться ему или расстраиваться, когда Курт решил посмотреть остальные фото. Он даже и не думал, что их можно истолковать так, словно они были не на своей, а на чьей-то свадьбе. - Боже мой, - внезапно выдохнул Хаммел. – Мы не просто друзья, правда? Смайт покачал головой. - Курт, мы… - Только не говори, что мы… - …женаты. Глаза Курта шокировано расширились, где-то за их спинами расстроено вздохнул Берт. - Я хотел сказать – «встречаетесь», - пробормотал он. - Извини, - быстро выпалил Смайт, когда Курт ужасно побледнел. – Ты бы все равно узнал, и я… - Боже мой… - выдохнул Хаммел, снова взглянув на фотографии. – Боже мой. - Курт… - Это розыгрыш, правда ведь? – повернулся он к отцу. – Пап, скажи мне, что вы просто пошутили. - Мы бы не стали шутить такими вещами, - мягко ответил Берт. – Сделай глубокий вдох и… Курт покачал головой. - Нет. Нет. Нет! Этого не может быть! Пап, пожалуйста, - прошептал он, глядя на Берта со слезами на глазах. Себастьян попытался коснуться его предплечья, но Курт резко отдернул руку. – Не трогай меня! - Курт, успокойся, пожалуйста, - попросил Смайт. – Я объясню. - Я не могу успокоиться! – выкрикнул Хаммел. – Я замужем… за тобой. Его лицо, наполненное ужасом, болью и отвращением, говорило само за себя. Себастьян даже не подозревал, что тоже плачет, пока по щеке быстро не скользнуло что-то мокрое. Берт наконец шагнул вперед, положил руку на плечо Курта и повел его к дивану. - Себастьян, принеси ему стакан воды, - бросил он через плечо. Смайт сделал, как ему велели. Курт не смотрел на него, но стакан взял и осушил его одним глотком. - Ты в порядке? – спросил Берт, когда Хаммел-младший поставил пустой бокал на кофейный столик. - Нет, - тихо ответил тот. – Нет, не в порядке. Сердце Себастьяна болезненно сжалось. Как же он хотел сейчас быть на месте Берта, обнимать Курта, целовать его в макушку и говорить, что все будет хорошо… - Послушай, - сказал он вместо этого. – Я понимаю, это трудно… - Неужели? – наконец посмотрел на него Хаммел сквозь слезы. - Я понимаю, - повторил Смайт. – Мой муж меня не помнит. Думаешь, мне легче? Курт поморщился. - Я тебе не муж. Черт, это было больнее, чем Себастьян мог себе представить. - Не надо так говорить. - Почему? – всхлипнул Курт. – Я не женат. Я никогда не учился в университете в Огайо. У меня нет собственной линии одежды. И мы с Блейном никогда не расставались. Берт и Себастьян быстро переглянулись. - Курт, что ты такое говоришь? – мягко переспросил Хаммел-старший. - Я имею в виду, что был глуп, если думал, что моя жизнь после аварии сможет стать такой, какой была до нее. Как я могу снова быть прежним, если я уже не такой, каким был неделю назад? - Ты тот же человек, - вклинился Смайт, но Курт его проигнорировал. - Как я мог поверить, что будет просто? - Будет непросто вам обоим, - сказал Берт. – Но я останусь рядом, пока нужен тебе, и мы переживем это вместе. - Как? Как мы переживем? Я женат на Себастьяне Смайте! – возразил Курт и, взглянув на мужа, добавил: - Меня не волнует, что творилось со мной последние годы. Прямо сейчас ты последний человек, с которым я хотел бы быть вместе всю жизнь. Себастьян понимал, что Хаммелу тяжело, но боль от его слов это не умаляло. Растерянность уступила место злости, и он ядовито ответил: - Знаешь, что? Мне очень жаль, что тебе так трудно воспринять наш брак, но ты не можешь просто вычеркнуть из своей жизни те семь лет, что мы провели вместе, только из-за того, что ты потерял память. - Ты думаешь, мне это нравится? – поднялся с дивана Хаммел, подходя ближе к нему. – Ты думаешь, мне хочется жить десятилетним прошлым? - Да, думаю, что хочется. Кажется, ты предпочел бы жить в своем сказочном мыльном пузыре вместе с Блейном, чем… - Не смей говорить так о Блейне! - …чем смотреть в лицо реальности. Вы расстались! Ты выбрал меня! - Я не мог! – выкрикнул Курт. – У меня нет выбора теперь! - Ты что, думаешь, я тебя силой к алтарю тащил? В этом обычно участвуют два человека! - Парни, - вклинился Берт, - успокойтесь. Курт с ненавистью посмотрел на Смайта. - Я не тот человек, на котором ты женился. И ты не тот человек, на котором мог бы жениться я. Я вижу только один выход из этой ситуации. - И какой же? – спокойно поинтересовался Себастьян, хотя его уже подташнивало от волнения и страха. Наступила недолгая пауза, во время которой они выжидающе смотрели друг на друга, переводя дыхание, и наконец Курт сказал: - Мы разводимся.