Don't You Remember

Первая встреча с родителями партнера – дело всегда нервное, и это мягко говоря. Курт вспомнил вечер, когда Блейн представил его семье как своего бойфренда. Это случилось вскоре после Региональных соревнований. Его начало тошнить за час до ужина, и это при том, что он уже был знаком с Андерсонами. На самом деле, Курт много раз виделся с ними еще до того, как они с Блейном начали встречаться. Впрочем, тот вечер резко поменял отношения между ними. Нет, Хаммел не почувствовал враждебности или неприятия, но он весь ужин просидел как на иголках, чувствуя неловкость, как будто мистер и миссис Андерсон вслух критически оценивали, подходит он их сыну или нет. Теперь, оглядываясь назад, Курт решил, что с радостью бы просидел сто таких неловких ужинов, если бы ему разрешили не ездить на бранч к Николь Смайф. С Андерсонами, по крайней мере, они были в одинаковых условиях. Николь и Себастьян знали друг друга и знали Курта, а вот Хаммел не имел ни малейшего представления, как себя вести с тещей. Теща. У Курта не выходило называть ее по-другому. Он не мог думать о ней, как о миссис Смайф, или Николь, или еще как-нибудь. Только «теща». Он пытался, но так и не смог убедить себя в том, что эта встреча будет похожа на ужин у Андерсонов, на котором требовалось быть лишь хорошо одетым, очаровательным и убедительным в своей любви к их сыну. Курт искренне сомневался, что тут все будет так просто. Хотя бы потому, что они с Себастьяном не были друзьями, они были... в их отношениях была чертова уйма осложнений. К тому же, эта женщина, которую Хаммел через пару часов должен был увидеть впервые, уже наверняка знала его и встречалась с ним не один раз. Может, они давно миновали все формальности и начали общаться, как будто были семьей, а не временными гостями в жизнях друг друга? ...Боже, а что, если Николь знала что-нибудь ужасно неловкое о нем? Что, если они с Бертом уже пересказали друг другу истории про своих детей и миссис Смайф была в курсе, что он, когда был маленьким, пользовался маминой помадой как тенями? Или что описался в третьем классе, когда возвращался с Хэллоуинского ужастика? Вдруг она видела Курта пьяным? Хаммел даже не помнил, когда в последний раз притрагивался к алкоголю, откуда ему было знать, как он выглядит, когда выпьет? Дерьмо. - Ладно, - прошептал Курт, уставившись на одежду, висевшую в шкафу. – Успокойся. Хватит себя накручивать. Выбор рубашки на некоторое время успокоил его, но несколько минут спустя Хаммел вернулся к началу. Возможно, если бы он знал о своем прошлом чуть больше, у него получилось бы притвориться, как с Пауло, но единственное, что Курт помнил, - это ссору и секс с Себастьяном, и… «Так, ладно, хватит. Эти мысли ни к чему хорошему не приведут». Хаммел снова и снова прокручивал перед мысленным взором сцену на диване, пытаясь вспомнить что-нибудь еще, но тщетно. Все, что приходило в голову – это стоны Себастьяна, смотревшего, как Курт раздевается. Или то, с какой легкостью Курт впустил в рот такой… И это отвлекало Хаммела от напряженной мысленной работы, потому что, вообще-то, он даже и не предполагал, что сможет такое сделать. Их с Блейном сексуальная жизнь была достаточно скромной, по крайней мере, в то время, что он помнил, и они только начинали пробовать… - Прекрати, - вслух сказал Курт самому себе. На одну блаженную секунду его мысли послушно очистились, но вскоре нервозность снова попыталась завладеть им. Правда, на этот раз Хаммел ей не поддался, он расправил плечи и сосредоточенно зарылся в шкаф. Встречу все равно нельзя было отменить, хотя он уже почти решился симулировать плохое самочувствие перед Себастьяном. В конце концов, пусть из-за аварии в его жизни многое поменялось, но уж встречу с членом семьи Курт мог пережить. Когда через полчаса он вышел в гостиную, Смайф с кем-то разговаривал по телефону. - Да, еще бы, - сказал он, оглянувшись на Курта. Разговор, по всей видимости, был напряженным, потому что его взгляд нисколько не смягчился. – Просто приезжай, ладно? - Кто это был? – спросил Хаммел, когда Себастьян повесил трубку и засунул телефон в карман джинсов. - Блейн, - бесстрастно заметил он. – Maman просила позвать и его. Берта подхватим по дороге. - Это хорошо, да? - Конечно, - сквозь зубы процедил Себастьян. - Звучит не очень убедительно. - Ну, извини, - рявкнул Смайф. – Мое мнение все равно никого не интересует. - Ты не хочешь, чтобы Блейн был там? - О, я хочу, чтобы Блейн был там, - саркастически ответил Себастьян, направившись в спальню. – Я уверен, что и ты хочешь. Курт нахмурился, проследовав за ним. - Что с тобой? - Ничего, - отрезал Смайф, стянув измятую белую футболку и бросив ее на пару летних сандалий, стоявших в углу под книжной полкой. Курт даже не сообразил, что Себастьян остался по пояс голым. Он был слишком раздражен его непонятным поведением, чтобы обращать на это внимание. - Это из-за вчерашнего? – спросил Хаммел. Из шкафа донеслось отчетливое фырканье, но вопрос остался без ответа. Курт вздохнул, поднял футболку Смайфа с пола и аккуратно сложил ее. Он догадывался, что Себастьян злится не столько из-за Блейна, сколько из-за того, что Хаммел по-прежнему не хотел спать с ним в одной кровати. Их поцелуй накануне был очень своевременным. Курт был буквально переполнен эмоциями и не мог ясно мыслить. И он совсем не жалел о произошедшем, просто хотел, чтобы Себастьян понял, что ему нужно еще немного времени на осмысление происходящего. Хаммел просто не мог спать в одной кровати с ним, это только запутало бы все еще больше. Смайф постарался сохранить спокойствие, но Курт все равно увидел отчаяние, просочившееся сквозь его внешнюю невозмутимость. Хаммел понимал, что Себастьян просто хочет вернуть своего мужа, но его обидчивости принять не мог. Он решил вернуться обратно в гостиную и подождать там, пока Смайф успокоится, как вдруг тот вынырнул из шкафа, уже одетый в голубую рубашку. Он смотрел куда угодно, но только не на Курта, и вдруг замер, уставившись на пол возле кровати. Хаммел проследил за его взглядом, но Себастьян, внезапно наклонившись, загородил ему обзор. - Что? - спросил Курт. Себастьян повернулся к нему с абсолютно нечитаемым выражением лица. - Что это делало на полу? Желудок Курта сжался при виде обручального кольца, зажатого между большим и указательным пальцами Смайфа. Наверное, он случайно уронил его, когда доставал бумажник или часы из ящика тумбочки. - Я… - начал он, но Себастьян прервал его: - Я знаю, что тебе плевать на наш брак, но ты можешь проявить хотя бы каплю уважения к стоимости этого кольца и не бросать его, где попало? - Ты считаешь, что я уронил его намеренно? – взвился Курт. - А что же тогда оно делало на полу? - Так случайно вышло. Себастьян усмехнулся и отвернулся от него. - Конечно, - снова бесстрастно сказал он. Курту захотелось ударить его, но он сжал руки в кулаки и глубоко вдохнул. - Что бы ты там не напридумывал себе, хватит валить все на меня. - О, какая ирония – слышать это от тебя, - проговорил Себастьян, бросив кольцо в ящик и захлопнув его. Он промчался мимо Курта, не глядя на него, но в этот раз Хаммел даже не подумал успокаиваться и пошел за ним. - И что это должно означать? - То, что я столько времени беспрекословно пытаюсь справиться со всем твоим дерьмом, а в результате вынужден молчать и сидеть ровно, потому что, видите ли, твоя несчастная маленькая голова не может справиться с ним сама. - Да что с тобой?! - Да ничего! Ты сам не можешь решить, чего от меня хочешь! То ты рыдаешь у меня на плече, то целуешь, то вдруг отталкиваешь меня, а я всего лишь хотел спать рядом с тобой. Спать, Курт. Я хотел просто спать с тобой, моим мужем, в одной постели, а ты начал говорить, что не готов к этому. Боже, будто я пытался тебя изнасиловать! Курт уставился на Себастьяна, не в силах сказать ни слова. Вакуум в его голове сменился мешаниной чувств – гневом, болью и унижением. Смайф тяжело дышал и, казалось, совсем не чувствовал за собой вину. Он понял, что Курт не собирается ничего ему говорить, и, снова отвернувшись, устало пробормотал: - Забудь. Хаммел знал, что должен что-то сказать. Закричать на Себастьяна, ударить его, что ли. Но он продолжал топтаться на месте до тех пор, пока тяжелое молчание не прервал телефонный звонок. Курт воспринимал помощь Себастьяна как нечто должное. Что бы ни происходило, Смайф всегда был рядом со своими нежными прикосновениями, бесконечным терпением и обещаниями, что все будет хорошо. Но теперь, после его злой отповеди, все это казалось не естественной заботой, а принуждением, как будто Себастьяна заставили мириться с этим. Эту сторону Смайфа, способную сделать больно одними словами, Курт почти забыл. Может быть, слышать эти обвинения было так болезненно потому, что Хаммел уже привык доверять Себастьяну, который вот так, ни с того ни с сего, бросил ему их в лицо. - Что? – прорычал Смайф в трубку вместо приветствия. – Да, Maman, мы уже едем, - уже мягче добавил он. Курт не слышал конца разговора, но, когда Себастьян повернулся к нему и кивнул на выход, покачал головой. - Нет. - Нет? - Я не пойду. - Что, черт возьми, значит, ты не пойдешь? - Это значит, что ты можешь идти на этот дурацкий завтрак, а я останусь дома и буду лечить свою несчастную маленькую голову. Себастьян с нечитаемым выражением лица уставился на него. - Не веди себя так. Не сейчас. - Да, конечно, оставим истерики на другой раз. Ведь вряд ли мое состояние изменится за несколько часов. - Послушай, эти твои проблемы… - Мои проблемы?! – крикнул Курт. – Да, Себастьян, это мои проблемы, потому что это моя голова чуть не раскололась на части из-за аварии, или ты уже забыл?! - Не ты один пытаешься… - Да, конечно, но мне кажется, что пытаться вернуть воспоминания за десять лет чуть сложнее, чем месяц потерпеть без секса. Себастьян зло скривился. - Дело не в сексе! – рявкнул он и собрался уже что-то добавить, но телефон, все еще остававшийся у него в руке, снова зазвонил. Смайф посмотрел на дисплей и фыркнул. – Это Берт. Скажи ему сам, что передумал идти. А я скажу матери, что все отменяется. Пусть выкидывает то, что наготовила. Он швырнул Курту трубку, и тому только чудом удалось ее поймать. - Алло? – негромко проговорил он. Его голос чуть охрип из-за крика. «- Привет, сынок. Вы с Себастьяном скоро? Я уже давно готов». - Мы… - Курт покосился на Смайфа, прислонившегося к окну и упорно смотревшего куда угодно, но только не на него. – Мы немного задерживаемся, - быстро сказал он. Голос отца был таким жизнерадостным, что Курт не смог заставить себя сказать ему, что все отменяется. – Мы уже выходим. «- Позвони, когда подъедете, я спущусь». - Хорошо, - сказал Хаммел-младший. – Скоро увидимся, пап. - Ах, так мы все-таки идем? – спросил Себастьян, когда Курт, не сказав ни слова, подошел к двери. - Я не хочу портить отцу настроение. - Почему, когда дело касается твоих родственников, мы должны делать все, чтобы они остались довольны? Пару минут назад ты, не колеблясь, собирался испортить настроение моей матери. Двери лифта закрылись, и Курт решительно повернулся к Смайфу. - Если мы все-таки решили ехать, ты должен остановиться прямо сейчас. Я в первый раз встречаюсь с твоей матерью и не позволю тебе все испортить. Так что просто… не разговаривай со мной. - Ну и отлично. - Отлично. Дорога до отеля, в котором остановился Берт, прошла в напряженном молчании. Хаммел-старший, сев в машину, моментально почувствовал неуютную атмосферу и нахмурился. - Все в порядке? - Да, - сказал Курт, повернувшись к нему с переднего сиденья, и постарался убедительно улыбнуться. – Как дела? - У меня отлично, - кивнул Берт. – Я чертовски голоден. С утра маковой росинки во рту не было. Курт снова улыбнулся отцу и сел прямо. Злость на Себастьяна испарилась, сменившись нервозностью, и Хаммел просидел всю дорогу, разглядывая то свои руки, то пейзажи за окном машины. Несколько раз он замечал, что Смайф смотрит на него, но они не сказали друг другу ни слова. - Ты выглядишь так, будто идешь на встречу к собственной смерти, - шепнул ему Себастьян, помогая выбраться из автомобиля у дома Николь. – Ты так не нервничал даже во время собеседования с ней. - Что? – переспросил Курт, оторвав взгляд от здания и, наконец, посмотрев на него. - Ничего, - быстро ответил Смайф, явно чего-то не договаривая. - Собеседование? – настаивал Хаммел, машинально поднимаясь по ступенькам крыльца. – Почему я ходил на собеседование к твоей матери? – Берт позвонил в дверь, а Себастьян продолжал игнорировать Курта, засунув руки в карманы. – Себастьян, ответь… Дверь открылась, прервав Хаммела на полуслове, и на пороге появилась необычайно красивая женщина. Пока она здоровалась с Бертом и сыном, Курт с любопытством ее рассматривал. Темные волосы Николь были уложены в элегантный узел на макушке, аккуратная челка прикрывала брови. Ее лицо было очень свежим, грамотно накрашенные глаза и губы улыбались, на щеках при этом появлялись милые ямочки. Что ж, теперь, по крайней мере, было понятно, откуда они взялись у Себастьяна. Сходство между матерью и сыном было поразительным. Разве что глаза у Николь были темнее, но они светились теплом, когда она смотрела на них. Курт перевел взгляд на темно-синее платье и жемчужное ожерелье женщины, и вдруг что-то словно щелкнуло в его голове. Николь С. – работодатель, указанный на его страничке в Facebook… Это была Николь Смайф! Осознание этого обрушилось на Курта, словно тонна кирпичей, и, когда мама Себастьяна шагнула ближе, чтобы обнять его, он, внезапно даже для самого себя, выпалил: - Вы – мой босс! Это знакомство было хуже даже того, что он себе напредставлял утром. Берт за его спиной негромко хмыкнул, Себастьян озадаченно переводил взгляд с матери на него, но Николь только мило, хотя и немного смущенно улыбнулась, покачала головой и поцеловала Курта в щеку. - Нет, милый, - сказала она со слабым французским акцентом. – Не сегодня. Сейчас я просто Николь. – Курт кивнул, удушливо покраснев, но, когда женщина снова обняла его, почувствовал, что смущение испарилось без следа. Ее духи пахли почти так же расслабляющее, как и тот самый гель для душа. – Дорогой, я так по тебе соскучилась. Курт не знал, как реагировать. Он же не мог сказать, что тоже скучал, если видел ее в первый раз. Николь со слезами на глазах отстранилась и, фыркнув, деликатно промокнула уголки глаз. - Извини, - сказала она. – Я думала о тебе все время после той аварии, Себастьян не разрешал мне приходить, и вот теперь ты здесь… - Николь замолчала, сделала глубокий вдох и слабо улыбнулась Курту. – Как ты? – с искренней заботой в голосе спросила она. - Хорошо, - кивнул Хаммел. Материнская любовь, исходящая от женщины волнами, успокоила его. – Не знаю, рассказывал ли вам Себастьян, но я начал вспоминать кое-какие вещи. Он понадеялся, что ему не придется рассказывать подробности, но, по крайней мере, уж лучше это, чем высказывать матери, какой придурок ее сын и как он не хочет его видеть. - Нет, он не говорил ничего такого, - ответила Николь, неодобрительно покосившись на Себастьяна. – Заходите, не стоять же на пороге. Смайф так и не посмотрел на Курта, пока они шли по длинному коридору, но Хаммела это больше не волновало. Он размышлял над своим выбором одежды к завтраку. Курт был достойно, но, в то же время, просто одет, и боялся, что это слишком скучно по сравнению с домом и его хозяйкой. Николь привела их в гостиную, соединенную со столовой, в которой уже был накрыт стол. Когда они вошли в комнату, женщина в униформе горничной ставила рядом с одним из идеально-чистых бокалов графин с соком. Николь представила ее гостям. - Я не смогла бы справиться сама с приготовлением воскресного бранча, Мойра мне очень помогла. - К вашим услугам, мадам. Николь взяла горничную за руку и довольно улыбнулась. - Пожалуйста, больше ничего не приноси, пока Блейн не приедет. Себастьян, позвони ему и спроси, когда он будет. - Я позвоню, - быстро сказал Курт, заметив, как нахмурился Смайф. К тому же, ему нужен был предлог, чтобы удалиться на несколько минут и прийти в себя. С минуту он, стоя в коридоре, пытался уложить в голове то, что Николь оказалась не только матерью его мужа, но и его боссом. Курт машинально набрал номер Блейна, и тот ответил только на третий гудок. «- Я почти доехал! Почти!» Хаммел улыбнулся. - Поторопись, мы тебя ждем. Приезд Блейна, казалось, разрядил обстановку и сделал ее более напряженной одновременно. Берт и Николь были рады его видеть, зато Себастьян на него даже не взглянул. Он вообще ни с кем не разговаривал, гипнотизируя либо подлокотник своего кресла, либо стол, словно они были самыми увлекательными вещами на свете. Блейн вопросительно посмотрел на Курта, но тот только покачал головой и повернулся к Николь, стараясь игнорировать присутствие Себастьяна. С миссис Смайф было очень легко общаться. Очень скоро Курту стало все равно, кто она – его теща, работодатель или случайная женщина, с которой он столкнулся на улице. Рядом с ней было комфортно, и это окончательно развеяло остатки прежней неловкости. Николь спросила, что именно вспомнил Курт, и тот, как мог коротко, рассказал о паре «взаимодействий» с мужем и о самой аварии. Потом она поинтересовалась, заботится ли о нем Себастьян («Конечно, ты и сам можешь о себе позаботиться, милый, но все же…»), Хаммел заставил себя улыбнуться и ответил утвердительно. Краем глаза он заметил, как нахмурился Смайф. В конце концов, Николь заметила, что настроение ее сына оставляет желать лучшего и спросила, все ли в порядке. Себастьян вскочил с кресла и, пробормотав, что голоден, ушел к столу. Блейн направился за ним, надеясь, видимо, поговорить со Смайфом наедине, но Берт тоже признался, что хочет есть, и ушел к столу, оставив Николь с Куртом вдвоем. Тому на секунду почти стало стыдно за поведение отца, но потом он понял, что это вызвано не невежливостью, а чувством родства с миссис Смайф, и у него на душе потеплело. Они с Николь присоединились к остальным чуть позже. Курт даже не посмотрел на Себастьяна, назло ему сев рядом с Блейном. После утренней истерики Смайфа ему тоже хотелось сделать мужу больно. - Итак, Курт, какие у тебя теперь планы? – спросила миссис Смайф, когда они приступили к позднему завтраку. – Не бойся, я тебя не увольняю и не тороплю, но мне интересно, когда ты собираешься вернуться на работу. - Если честно, я об этом еще не думал, - признался Хаммел. – Доктор сказала, что мне нельзя подвергать себя стрессам, но я не думаю, что сидение дома пойдет мне на пользу, тем более, что завтра Себастьян выходит на работу. Блейн склонился над столом, чтобы быть поближе к сидящему напротив Смайфу, и спросил у него: - Ты все еще работаешь над делом «Тринити»? Себастьян проигнорировал вопрос, вяло ковыряясь вилкой в тарелке. Николь, конечно же, заметила отсутствие у него аппетита, и, положив руку ему на плечо, участливо сказала: - Дорогой, ты даже не притронулся к еде. - Я не очень голоден, - ответил тот, быстро посмотрев на Курта. - Милый, все в порядке? Ты выглядишь… Себастьян вскочил со стула так стремительно, что опрокинул свой стакан с грейпфрутовым соком в тарелку и на штаны Берта. - Хватит уже спрашивать меня, все ли в порядке! Нет, не в порядке, понятно? Ты знаешь, что он… он не знает! – Смайф кивнул на Курта, который смотрел на него так же шокировано, как и остальные. – К черту это все! Просто… к черту. И он буквально вылетел из столовой, едва не сбив с ног Мойру. В комнате повисла тишина. Курт, сжав зубы, молча смотрел в тарелку. Николь покачала головой, словно не в силах поверить, что ее сын только что устроил скандал. - Он так не злился со смерти отца, - дрожащим голосом проговорила она. – Даже после аварии он… - Миссис Смайф замолчала и снова покачала головой. - Я еще в машине почувствовал, что с ним что-то не так, - сказал Берт, и Курт буквально кожей почувствовал, что все уставились на него. – Что произошло? Хаммелу все это не нравилось. Эта встреча должна была пройти совсем не так. Себастьян не мог бросить его вот так, оставить разбираться со всем одного. - Мы поссорились, - негромко сказал Курт, по-прежнему избегая встречаться с близкими взглядом. – Он просто слишком близко воспринимает все к сердцу. Это было далеко, очень далеко от истины. Ему хотелось прокричать, рассказать о всех своих чувствах, что он испытывал, начиная с утра, но в воздухе и так было достаточно напряжения, чтобы усугублять ситуацию еще больше. Николь с достоинством поднялась на ноги, положила салфетку рядом с тарелкой и сказала: - Пойду… найду его. Она ушла, и Курт, расстроено опустив плечи, уронил голову на руки. - Курт? – позвал Берт, понизив голос. - Не сейчас, пап. Пожалуйста. - Это из-за меня? – тихо спросил Блейн. – Я так и знал. Не стоило мне приходить, но Себастьян… - Нет, это не из-за тебя, - покачал головой Хаммел. – Я не хочу говорить об этом. Это личное. Берт поджал губы и кивнул, а Блейн резко встал. - Я пойду. Передайте Николь мои извинения, еда была потрясающей. - Нет! – воскликнул Курт и, схватив друга за руку, потянул его вниз. – Никто, кроме меня, не должен разбираться с этим беспорядком. Достаточно. Я найду его, и мы… мы поговорим. Он встал, чувствуя, как дрожат колени, но даже не споткнулся, выходя из столовой. Ноги, словно по своей воле, повели его вверх по лестнице, и, когда Курт достаточно близко подошел к двери в дальнем конце коридора, он услышал срывающийся от волнения голос Себастьяна. - …ужасно, Maman. Ты даже не представляешь, что я ему наговорил… Тебя там не было. - Тихо, тихо, сынок. - Если я продолжу себя так вести, он… он не останется со мной. Курт замер у приоткрытой двери, разглядывая стоящих у окна Николь и Себастьяна. Миссис Смайф обняла сына и погладила по спине. - Он даже не помнит папу, - болезненно прошептал Себастьян. Казалось, будто это больше всего ранило его. Курт не сразу понял, что плачет. Он моргнул, и слезинка, сорвавшись с ресниц, влажно прочертила щеку. Хаммел злился на себя – он не должен был рыдать. Не после сегодняшнего утра. Не после того, что Себастьян кричал ему. Но он не мог остановиться, чувствуя его боль, как свою. - Я хочу, чтобы он вернулся ко мне, - хрипло сказал Себастьян. – Я хочу, чтобы он вернулся, Maman. «- Он не мог умереть, Курт. Он не мог. Это слишком быстро. Люди так не умирают. Это нечестно. Это гребаная несправедливость. Курт прижимает голову Себастьяна к груди и гладит его по растрепанным волосам. Вряд ли он может сейчас найти такие слова, чтобы ему стало легче. Единственное, что было в его силах – это прижать Себастьяна поближе к себе и дать ему почувствовать, что его сердце бьется, что он еще рядом. Что он обо всем позаботится. - Я хочу, чтобы он вернулся, - гневно шепчет Смайф, нарушая тишину. – Они не могут забрать его у меня… Я хочу, чтобы он вернулся! Он кричит к концу предложения, и Курту требуется приложить усилия, чтобы не дать ему встать. Несколько секунд Себастьян молчаливо борется, пытаясь вывернуться из его объятий, но проигрывает и падает спиной на грудь Курта, обнимает его и цепляется совсем как ребенок. Курт держит его объятиях, пока он плачет, и, когда рыдания стихают, а хватка вцепившихся в рубашку пальцев слабеет, целует Себастьяна в лоб, поглаживает большим пальцем по виску. - Я люблю тебя, - говорит он и понимает, что эти слова значат намного больше, чем сочувствие и все эти «я сожалею о вашей потере», которых они наслушались за день. Себастьян ничего не говорит в ответ, но этого и не нужно. Он обнимает Курта, глубоко вздыхает и шепчет: - Спасибо. Спасибо за то, что ты рядом. Спасибо за твою любовь ко мне». Курту пришлось опереться о стену, чтобы не упасть, из-за того, как внезапно возникло в его голове это воспоминание. Он буквально наяву видел, как они в тот день легли спать, как он проснулся посреди ночи оттого, что Себастьян беззвучно плакал, как обнимал его и снова успокаивал… Голова Курта кружилась, и ему потребовалось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя, толкнуть дверь и войти в комнату. Себастьян с Николь больше не обнимались. Хаммел пытливо смотрел только на мужа, но, когда миссис Смайф шагнула вперед, он перевел взгляд на нее и произнес: - Мы можем остаться наедине, пожалуйста? Николь коротко кивнула и ушла. Себастьян неуверенно смотрел на Курта. Его глаза покраснели, а губы были влажными – он слизывал слезы? Они помолчали и вдруг заговорили одновременно. - Курт, я… - Послушай, не… Оба снова замолчали, пока Смайф не решился: - Я начну. – Курт шагнул ближе к нему и кивнул. – Мне чертовски жаль, - торопливо выдохнул Себастьян. – Извини меня за то, что я сказал утром, за то, как вел себя. Ты имеешь полное право на меня злиться. На самом деле, я не думаю даже половину того, что сказал. Просто… Блейн, ты, поцелуи прошлым вечером… Я ждал, что все станет, как было, но я ведь знаю, что… - Я не отталкиваю тебя, - перебил Курт и взял Себастьяна за руку. – Честно. Просто… - Он помедлил, разглядывая мужа и пытаясь придумать, как все объяснить. – Мои эмоции после воспоминаний становятся неуправляемыми, и я боюсь, что, если дам им волю, все случится слишком быстро и будет только хуже. Что… - он сжал ладонь Себастьяна и прижал ее к своему сердцу, - это не будет искренним. Я говорил тебе, что чувствую, как важны наши отношения для меня. Я хочу убедиться, что не испорчу их. Себастьян наклонился и прижался лбом к его лбу. - Мне очень-очень жаль, Курт, - прошептал он. Хаммел улыбнулся. - Ну, я тоже дал волю языку, так что мы квиты? Смайф высвободил ладонь и обнял его, скользнув пальцами в волосы на затылке, а Курт положил ему подбородок на плечо. Несколько минут они стояли в тишине, наслаждаясь спокойствием, пока Хаммел не сказал: - Я вспомнил кое-что еще. - Обо мне? - О нас, - поправил Курт и повернул голову, чтобы прижаться щекой к хлопковой рубашке Себастьяна. – Мне кажется, это было после похорон твоего отца. Мы сидели в спальне, и я обнимал тебя. Смайф ничего не сказал. Курт знал, что мысленно он снова вернулся в те времена, и его стало жалко. Он прижался губами к скуле Себастьяна, обвил шею руками и притянул его еще ближе к себе. - Спасибо, - прошептал Курт. И, судя по тому, как Себастьян обнял его, он понял, что подразумевала эта благодарность. Спасибо за то, что ты рядом. Спасибо за твою любовь ко мне.