Don't You Remember

«Я люблю тебя. Помни это». Себастьян пытался. О-о, он действительно честно пытался помнить. Всякий раз, когда у Курта было плохое настроение, и он срывался на нем, Себастьян повторял про себя «он любит тебя, он любит тебя глубоко в душе», но никак не мог отделаться от впечатления, что Курт просто использует его самым эгоистичным образом. Словно он каким-то образом догадался о тяге Себастьяна к эмоциональной связи, а не словесной, и перестал игнорировать ее, но только в те моменты, когда это было ему удобно. Именно поэтому Курт выбрал поцелуй и коротенькую прочувствованную речь тогда в прачечной – для того, чтобы закончить неприятный для себя разговор. Это была самая настоящая диверсия. И Себастьян как идиот попался на эту удочку. Чем дольше он думал об этом, тем большую ярость испытывал, хотя это и было неразумно. Какая-то его часть, которая помнила о логике, вопила о том, что он неправ. Но другая часть была возмущена, обижена и отказывалась воспринимать рациональные доводы. Ну вот правда, в последнее время не происходило ничего, что дало бы ему понять, что Курт в самом деле его любит. Он даже не старался придать хоть какой-то вес своим словам. Он бродил по квартире, как тень отца Гамлета, ели они в разное время, не оставались надолго в одной комнате, и Курт почти все время торчал в гостевой, которая практически стала его кабинетом. Иногда Себастьяна пугало, что они отдалились друг от друга. Никогда раньше такие ситуации не затягивались надолго, потому что, в конечном итоге, они всегда находили путь друг к другу, разговаривали, работали над проблемами. Вместе. И было ужасно больно, когда Курт так внезапно закрылся от Себастьяна сразу после случайных проблесков в воспоминаниях и после того, как вроде бы впервые с момента аварии доверился ему. Смайфу часто хотелось знать, о чем Курт думает, когда через большие окна смотрит на вечерний город. Или над чем смеется. Или что ему снится, когда он с негромким всхлипом просыпается посреди ночи. Себастьяну хотелось, чтобы Курт бросил работу, перестал так на себя давить и поговорил с ним, уверил его в том, что те его слова не были пустым звуком. Он продолжал жаждать его прикосновений, особенно остро теперь, когда Курт отдалился от него. Ему хотелось провести ладонью вдоль его позвоночника, прижаться к нему, поцеловать ключичные впадинки и сказать этим самым, что не бросит, что всегда будет рядом. Сказать так, как привык говорить – жестами, лаской, прикосновениями. Себастьян хотел обнять его так сильно, чтобы было трудно дышать, почувствовать его голую горячую кожу своей. И он желал этого ровно до тех пор, пока не приказал себе остановиться. Если Курт вел себя как мудак, Себастьян тоже мог себе это позволить. И он перестал пытаться завязать разговор, прекратил целовать его на прощание перед уходом на работу, бросил готовить ужины, когда была его очередь. Какая-то часть Себастьяна надеялась, что Курт заметит все это и захочет хоть что-нибудь сделать, чтобы исправить ситуацию. Но Курт ничего не сделал. *** В общем, Себастьяну пришлось переехать в комнату для гостей, чтобы Хаммел наконец понял, что что-то не так. Он едва устроился на ночь, когда вдруг дверь в спальню тихо скрипнула, и темнота рассеялась, отступив перед светом, льющимся из коридора. Себастьян лежал спиной к Курту и видел только тени, отбрасываемые на стену, но буквально всем телом чувствовал его присутствие. – Себастьян? – мягко и очень нерешительно позвал Курт. Смайф закрыл глаза, пытаясь игнорировать острую боль в груди. – Ты не спишь? – Он не ответил, но Курт все равно добавил, как будто знал правильный ответ на свой вопрос: – Вернись в постель. И, Боже, Себастьяну пришлось стиснуть зубы и вцепиться в наволочку до побелевших костяшек пальцев, чтобы удержать себя на месте. В результате, с трудом проглотив огромный ком в горле и не успев себя остановить, он заплетающимся языком поинтересовался: – Зачем? – Я не могу уснуть, – признался Курт. – И снова я для тебя только антидепрессант или снотворное, – горько проговорил Себастьян. Он существовал ради Курта, позволял ему себя использовать, отдавал все, что мог, пока не осталось больше ничего, потому что Курт был для него всем. Но так жить он больше не хотел. Его Курт никогда не использовал его так эгоистично, без отдачи, а этот Курт, не задумываясь, выжимал из него все соки. Себастьян больше не был обязан помогать ему. Часть его разума, та самая – логичная, кричала, что он ведет себя по-идиотски, потому что Курт пришел, звал его обратно в постель, разве этого не достаточно? Нет, отвечала раздраженная, обиженная часть. Курт, по-прежнему стоявший в дверях, вздохнул. По тени было видно, как он поднял руку и устало потер лоб. – Кровать кажется пустой без тебя, – негромко произнес он. Эти слова больно ужалили прямо в сердце, но были отвергнуты разумом. Себастьян все никак не мог избавиться от ощущения, что Курт снова пытается им манипулировать, лишь бы только получить желаемое. Это его, скорее, печалило, чем злило. Было неприятно снова думать о том, что в последние дни Курт, который раньше, даже не помня ничего, умудрялся хотя бы иногда заботиться о нем, внезапно превратился в человека, расчетливо обращающего его чувства в свою пользу. – Себастьян? Но Смайф ничего не сказал и даже не шевельнулся. – Пожалуйста, – прошептал Курт, в его голосе зазвенели непролитые слезы. Себастьян прикусил губу, глубоко вздохнул и затаил дыхание, мысленно умоляя его уйти, не усложнять все еще больше. Проще всего было бы пойти с Куртом в их спальню, приняв слезы и просьбы за чистую монету, но события последних дней были все еще свежи в памяти, и он сдержался, еще раз напомнив себе, как расчетливо и холодно Курт его использовал. Дверь закрылась с негромким щелчком, комната опять погрузилась в темноту. Себастьян резко выдохнул через нос и подтянул колени к груди. *** Утром, когда Себастьян вернулся в спальню за одеждой, он обнаружил Курта лежащим на своей стороне кровати. Тот не спал и пустым взглядом смотрел в окно, но Смайфа не заметил. Курт прижимал к груди его подушку, и желудок Себастьяна перевернулся от чувства вины. Может быть, вчерашние слезы и слова были искренними?.. Вместо того чтобы проигнорировать Хаммела и забрать одежду из шкафа, как намеревался изначально, Себастьян внезапно обнаружил, что идет к кровати. Курт поднял голову и повернулся на звук шагов, его глаза удивленно округлились при виде Смайфа. – А я говорил, что моя сторона кровати удобнее, – проговорил тот, остановившись рядом. Повисла недолгая тишина, и Курт произнес: – На самом деле, нет разницы. Он немного охрип. От сна или от слез – Себастьян не знал. – Я бы тебе не поверил, если бы мешки под твоими глазами не кричали о недостатке сна, – мягко ответил он и поставил колено на кровать, а Курт тут же подвинулся, чтобы дать ему больше места. Себастьян сам не знал, зачем это сделал – хотел ли он лечь рядом с мужем, просто так ли постоять, в любом случае, он сейчас думал совсем не об этом, а о том, как Курт смотрел на него – нерешительно, готовясь дать отпор новой обиде, но, в то же время, с надеждой. – Ты тоже не выглядишь выспавшимся. – Я и не выспался. Курт осторожно накрыл его ладонь своей, будто боялся, что Себастьян не позволит ему этого сделать. Тот промолчал, и Курт переплел их пальцы, а Смайф в ответ чуть сжал их. – Почему… – Курт помолчал, опустил взгляд на их соединенные руки и быстро облизнулся. – Почему ты не пришел ночью? – Я не хочу спать с человеком, которому, очевидно, приятнее быть в одиночестве, – ответил Себастьян. – Я что, был похож на человека, желающего побыть в одиночестве? – спросил Курт. – Я не сомкнул глаз, потому что хотел, чтобы ты был здесь. Сердце болезненно кольнуло, но Себастьян упорно стоял на своем. – Одна ночь ничего не меняет, Курт, если было множество других ночей. – Я когда-нибудь говорил, что не хочу спать с тобой? – А когда ты говорил, что хочешь? Курт смиренно потупил взгляд. – Знаю, я был… в последнее время я… – О-о, да, – протянул Себастьян. – Ты был эгоистичным придурком и бесчувственным мудаком. Курт, судя по виду, хотел было возразить, но только поджал губы и глубоко вздохнул. – Прости, – проговорил он, его пальцы едва заметно дрожали. – Выдалась пара действительно тяжелых дней. Я устал. – Однако вместо того, чтобы перестать на себя давить и отдохнуть, ты чуть позже встанешь и начнешь собираться на работу. Напряжение в комнате медленно поползло вверх, оседая в воздухе вокруг них. Курт, по всей видимости, почувствовал его, потому что вдруг беспокойно заерзал и сжал ладонь Себастьяна сильнее, словно это могло исправить ситуацию. – Работа тут ни при чем, – спокойно проговорил он. – Еще как при чем, при твоей глупости. – Себастьян, просто забудь о ней, хорошо? Все в порядке, – расстроено попросил Курт. – Мы уже говорили об этом. – Если те три секунды в прачечной можно считать разговором. Курт сжал его пальцы еще сильнее, почти болезненно, словно не хотел отпускать. Себастьян понимал, что, если сейчас их руки разомкнутся, разорвется и та нить, что связывала эту напряженную беседу. – Ты должен поддерживать меня, – медленно, с болью в голосе произнес Курт. – Я не собираюсь поддерживать тебя в стремлении быть идиотом, – твердо ответил Себастьян. Курт выпустил его руку, и Смайф почти явственно увидел, как он снова уходит в себя. Хаммел даже перекатился на свою сторону кровати, повернувшись к нему спиной. – Тебе пора, – тоненьким голосом проговорил он. – Иначе опоздаешь. Себастьян в полной тишине собрал свою одежду, внезапно разнервничавшись из-за ссоры и из-за того, какое влияние она могла оказать на Курта, но, когда он закрыл дверцы шкафа и взглянул на кровать, глаза Хаммела были плотно закрыты, а лицо не выражало ничего, кроме равнодушия. Он явно притворялся спящим, наверное, чтобы избежать дальнейшего разговора. Себастьян молча вышел из спальни и закрыл дверь, напоследок услышав глубокий вздох за спиной. Он был так расстроен, что дважды порезался во время бритья, помылся шампунем, а не гелем для душа, и чуть не перепутал крем с зубной пастой. Себастьян уже целиком оделся, когда вдруг понял, что забыл в спальне галстук. – Черт возьми, – пробормотал он, рывком открыл дверь ванной и снова вошел в спальню. Курт удивленно посмотрел на него и смущенно покраснел. Себастьяну потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он снова перекатился на его сторону кровати и лежал, уткнувшись лицом в его подушку. – Я кое-что забыл, – пробормотал Себастьян в ответ на его вопросительный взгляд. – Извини, спи дальше. Смайф подошел к шкафу, чувствуя между лопатками жгучий взгляд Курта. Волевым усилием сделав вид, что ему все равно, он накинул на шею первый попавшийся галстук. – Знаешь, этот не подходит к рубашке, – проговорил Курт. Себастьян проглотил внезапный комок в горле, вспомнив те утра, когда его Курт спокойно лежал на кровати и наблюдал за тем, как он одевается, изредка роняя замечания по поводу его внешнего вида. Вот и сейчас Хаммел смотрел на него немного покрасневшими глазами, на щеке, примятой подушкой, отпечатался отчетливый след. – А по-моему, смотрится хорошо, – возразил Себастьян и отвернулся. Не хотелось попадать под очарование момента и тем самым рушить сделанное ранее. – Ты действительно собираешься спорить со мной о моде? – Отлично, если галстук – это так важно, может, встанешь и подберешь мне другой, подходящий? Если не хочешь, то, с твоего позволения, я повяжу этот, потому что не имею ровно никакого желания получить выговор за опоздание из-за мужа, неодобряющего мои цветовые пристрастия. К его удивлению, Курт и в самом деле одним плавным движением поднялся с кровати. – Нет у тебя никаких цветовых пристрастий, – сказал он, подойдя к шкафу. Себастьян упер руки в бока, почувствовав необъяснимый прилив адреналина. – Если ты решил дополнить мой наряд парочкой своих странных аксессуаров, то даже не думай об этом! Я не хочу выглядеть на работе, как клоун. Курт повернулся к нему с простым темно-синим галстуком в руках, пристально взглянул на Себастьяна, примериваясь, а затем шагнул ближе и накинул его на его шею. По всему телу Смайфа от тех мест, которых касались проворные пальцы, распространилось тепло, а Курт, не замечая ничего вокруг и глядя только на свои руки, принялся завязывать хорошо заученный узел. – Почему ты думал, что я хочу спать в одиночестве? – спросил он, не отрывая взгляда от галстука. Себастьян несколько долгих мгновений молча смотрел на него, но все-таки ответил: – Ты снова не обращал на меня внимания. – Ты тоже, – тихо напомнил Курт. – Не сваливай все на меня, Курт. Хаммел скомкал галстук, явно неудовлетворенный получившимся узлом, и распутал его, чтобы начать все заново. – Столько всего произошло… – вздохнул он. – На работе? – Боже, да перестань уже приставать ко мне с этой работой, – расстроено фыркнул Курт. – Нет, не на работе. У меня в голове хаос. – И поэтому вместо того, чтобы обсудить это со мной, как я просил, ты опять начал меня игнорировать? Курт помолчал, быстро взглянув на Себастьяна и снова уставившись на галстук. Узел был готов, но он не торопился убирать руки. – Есть кое-что, с чем я предпочел бы справиться в одиночку. – Что же? – Ну, например, мне надо было примириться с мыслью о том, каким ублюдком ты был со мной, когда мы впервые встретились в Нью-Йорке, – легко, почти дразнящее проговорил Курт, но за этим его тоном крылось что-то тяжелое, серьезное. – Значит, это ты вспомнил, – вскинул бровь Себастьян. – Кусками, – ответил Курт. – Всегда кусками. – Это лучше, чем ничего, ведь так? – попытался улыбнуться Смайф, но не очень-то получилось. Между ними было так много хорошего, что можно было бы вспомнить, но вместо этого Курту приходили на ум только двусмысленные вещи, неудивительно, что он периодически так сильно злился на Себастьяна и старался отдалиться от него. Боже, что же такое он вспомнил? Попытки улыбнуться провалились окончательно, Смайф нахмурился. – Знаешь, о таких вещах ты должен рассказывать мне. Бьюсь об заклад, ты уже напридумывал себе лишнего. Курт холодно посмотрел на него. – Как будто только я один. – Зачем ты снова пытаешься на меня что-то свалить? – вздохнул Себастьян. – Неужели так сложно просто выполнить мою просьбу и не молчать, позволить мне тебя выслушать? Взгляд Курта скользнул по его губам. – Ты никогда не умел слушать, – проговорил он и вдруг, потянувшись, преодолел последние разделяющие их сантиметры. Их губы соприкоснулись, и Себастьян замер, вспомнив точно такую же ситуацию в прачечной парой дней раньше, равнодушие Хаммела и свои собственные обещания больше не вестись на это. Но губы Курта были такими мягкими, так идеально ласкали его собственные, словно прося прощения, что Себастьян сам не заметил, как ответил на поцелуй, прижав ладонь к его щеке, а вторую руку положив на пояс. Многие их ссоры прерывались на середине именно таким образом – прикосновениями вместо слов. Как, например, сейчас, когда ладонь Курта скользнула влево и замерла прямо напротив сердца в безмолвном «прости», или когда Себастьян прикусил его нижнюю губу в знак, что все еще немного сердится. Но они все-таки целовались, наверстывая упущенное за почти неделю напряженного молчания. Ладонь Себастьяна забралась под едва задравшуюся рубашку Курта, коснулась теплой кожи, прижалась к спине и подтолкнула его еще ближе, в более тесные объятия. Курт резко выдохнул через нос, когда она поднялась выше – к лопаткам. – Боже, – пробормотал он, задрожав. От его голоса по всему телу Себастьяна разлилось тепло, но он волевым усилием сделал шаг назад – через несколько минут ему уже надо было выходить на работу, чтобы не опоздать. К его удивлению, Курт тут же обхватил его руками за шею и удержал на месте. – Нет, не уходи, – прошептал он, снова поцеловав его. – Курт, – усмехнулся Себастьян и снова попытался вырваться, но Хаммел, похоже, был настроен очень серьезно. Он обмотал галстук вокруг запястья и толкнул Себастьяна к стене. – Курт, подожди се… – Не уходи, – выдохнул Курт ему в губы. – Пожалуйста. – Что, черт возьми, на тебя нашло? – спросил Смайф, чувствуя легкое головокружение. – Я… Боже, я очень хочу остаться, но… – Ты нужен мне, прямо сейчас, – проговорил Курт, наконец взглянув ему в глаза. – В моей голове ясно впервые за последнее время, и нужно, чтобы ты удержал меня в этом состоянии. Себастьян изо всех сил старался привести дыхание в норму, глядя на влажный рот Курта, и эти слова не сразу дошли до него. – Я не могу не пойти на работу, Курт. – Как и я, но… останься немного подольше, – попросил Хаммел, обняв его за пояс. Он уронил голову на плечо Себастьяна и глубоко вздохнул. – Пожалуйста, всего несколько минут. – Ты не хочешь объяснить, что с тобой, черт возьми, происходит? – спросил Себастьян, обняв его в ответ. – Или как в прошлый раз заткнешь парой поцелуев и снова перестанешь обращать на меня внимание? – Я все тебе расскажу, – пообещал Курт. – Честно. Но сейчас я хочу, чтобы ты просто обнимал меня. *** «– Привет, малыш. Курт вырывает книгу из рук Себастьяна, отбрасывает ее в сторону и усаживается к нему на колени. Едва успев устроиться, он тут же целует мужа. Поцелуй выходит грубым и жадным, Курт гладит языком зубы Себастьяна, покусывает его нижнюю губу до тех пор, пока она не припухает, запускает пальцы в волосы и тянет за них, заставляя откинуть голову назад. Себастьян так занят ощущениями, что не сразу замечает, как Курт потихоньку слезает вбок, ложится на диван и утягивает его за собой, на себя. Как только ему это удается, поцелуи смягчаются, становятся нежными и попадают куда придется – в губы, уголки рта, подбородок… – Плохой день? – спрашивает Себастьян, когда Хаммел двигается и дает ему устроиться за собой. Курт ложится на его грудь спиной, кладет голову на плечо и обнимает его рукой свою талию. – Приму это как положительный ответ, – говорит Смайф, а Курт накрывает его ладонь своей. – Не то слово. – Хочешь подбадривающий минет? – спрашивает Себастьян, дразнящее погладив внутреннюю сторону бедра, но Курт перехватывает руку и кладет ее себе обратно на живот. – Позже. – Мое предложение лишить Троя передних зубов все еще в силе, – напоминает Себастьян, с улыбкой целуя его в щеку. – Заманчиво, – отвечает Курт, потянувшись за лаской. – Но, спасибо, я хочу сделать это сам. – Хочешь поговорить об этом? – мягко спрашивает Себастьян. Через пару секунд молчания Курт, гладя его пальцы и утыкаясь носом в щеку, негромко отвечает: – Не сейчас. – Он глубоко дышит и, кажется, расслабляется. – Сейчас я хочу, чтобы ты просто обнимал меня». *** Себастьян испытывал острое чувство беспокойства весь день, больше всего на свете желая вернуться обратно и поговорить с Куртом. Он даже не пошел в тренажерный зал после работы, а сразу поехал домой, проклиная каждую минуту, которую пришлось проторчать в пробке. А когда он наконец вошел в квартиру, Курт суетился на кухне. Даже в коридоре вкусно пахло шоколадом, и Себастьян на пару секунд замер, чтобы насладиться вкусным теплым ароматом. Курт его не заметил – жужжание миксера приглушило шаги. Смайф вошел на кухню, но снова остановился, увидев на столе торт с сочащейся малиновой начинкой. Себастьян улыбнулся, он обожал малиновый торт. Обычно Курт готовил его, когда хотел извиниться, когда знал, что был неправ, и стремился загладить свою вину. Как правило, эта попытка приводила к вечеру с вином и разговорами, Хаммел неохотно признавался в том, что был идиотом, Себастьян с ним соглашался, а потом они занимались сексом. Это был один из самых простых способов добиться прощения Смайфа. Даже сейчас при одном взгляде на торт тому захотелось забыть события прошедших дней, но Себастьян сдержался и не стал обнимать Курта со спины, хотя руки и чесались. Он ведь не знал наверняка, извинялся тот так или просто захотел что-нибудь испечь. И вспомнил ли он вообще, что именно этот торт Себастьян любил больше всего. Жужжание прекратилось, и Курт повернулся, слизывая глазурь с пальца. Увидев Смайфа, он подпрыгнул от неожиданности. – Тебя не должно было быть еще два часа, – проговорил он. Себастьян пожал плечами. – Я не пошел в спортзал. Курт медленно кивнул. – О-о. – Вкусно пахнет, – сказал Себастьян, кивнув на торт. – Спасибо… Он еще не закончен. Нужно дать ему пропитаться. – Я вижу. – Это тебе, – проговорил Курт почти застенчиво, но при этом твердо глядя ему в глаза. Себастьян усмехнулся. – Я знаю. Хаммел, казалось, удивился. – Откуда? Значит, Себастьян был прав – он понятия не имел, что этот торт значил для них обоих и конкретно для Себастьяна. Как ни странно, Смайф обнаружил, что совсем не против этого. Это незнание было даже милым. – Почему именно этот торт? – спросил он, когда Курт вылил на коржи глазурь. – Я почувствовал, что тебе понравится, – пожал плечами тот. Себастьян усмехнулся. Подсознательная память Курта по-прежнему проявлялась очень забавно. Смайф был очень голоден, от вида и запаха торта заурчало в животе, но у них были куда более важные и неотложные дела. – Кажется, ты обещал, что расскажешь о том, что с тобой происходило в последнее время, – проговорил он. – Давай я сначала закончу торт, – предложил Курт. – Иди переоденься, а я… – Нет, – возразил Себастьян, взяв его за руку и решительно повернув к себе. – Я хочу поговорить сейчас. Курт положил нож на стол и вздохнул, видимо, сообразив, что Смайф так просто не отстанет. – Может, хотя бы присядем? – предложил он и направился к дивану. Себастьян опустился рядом с ним, предварительно подцепив с торта несколько капелек потекшей малиновой начинки и засунув палец в рот. Курт подобрал ноги под себя, пока Смайф снимал пиджак, галстук и расстегивал верхние пуговицы на рубашке. Он хотел хотя бы чуть-чуть расслабиться, но, подняв взгляд, увидел, что Курт смотрит на него широко распахнутыми глазами, а его губы покраснели и блестят, словно он постоянно покусывал и облизывал их. Сначала Себастьян подумал, что Курт снова поцелует его (и он точно не собирался этому препятствовать), но тот вместо этого вдруг проговорил: – Я уволился. Себастьян удивленно моргнул. – Что? – Николь сегодня была в офисе. Я зашел к ней и сказал, что ухожу. – Подожди, подожди… Почему, черт возьми, ты бросил работу? Курт вздохнул и отвел взгляд к окну. – Потому что ни одна компания не стала бы ждать несколько месяцев, пока один из ее сотрудников не возьмет себя в руки. – Его голос дрогнул к концу фразы, несмотря на очевидные попытки Курта сохранять спокойствие. Себастьян инстинктивно наклонился ближе к нему. – Ты мог бы вернуться, когда будешь готов. Не надо было уходить, – скептически проговорил он. Но Курт покачал головой. – Несправедливо отнимать работу у людей, которые могут сделать ее лучше, чем я сейчас. Себастьян в недоумении застыл, не зная, что сказать. С одной стороны, он был рад, что безумие последних трех недель подошло к концу, но, с другой, он видел, как это решение повлияло на Курта. Ему было очень тяжело отказаться от работы, которую он так любил. Прежде чем Себастьян успел что-то ответить, Курт взял его за руку и осторожно переплел их пальцы. – Ты был прав, – сказал он. – Я давил на себя. Я работал чуть ли не круглыми сутками и думал только о цветовых палитрах для тканей, но… мне нужно было отвлечься. Последние недели запутали меня, и я сошел бы с ума, если бы позволил себе увязнуть в своих эмоциях. – Ты мог бы поговорить со мной, – в сотый, наверное, раз напомнил Себастьян. – Как бы тяжело это ни было, я попробовал бы помочь. – Я думал об этом, – проговорил Курт, понизив голос. – Но ты начал игнорировать меня, и я решил, что ты махнул рукой. – Махнул рукой на тебя? – недоверчиво переспросил Себастьян. Хаммел кивнул. – Что ты решил, будто я больше не стою таких усилий. – Ты совсем с ума сошел? – покачал головой Себастьян. – Я злился на тебя. Я прилагал усилия, а ты ничего не делал взамен. Я не сдавался, я боролся. Я хотел, чтобы ты, черт возьми, заметил это… – Я заметил, – ответил Курт. – Просто… – Он уронил голову на руки и глубоко вздохнул. – Я наконец-то снова начал вспоминать о тебе кое-что, но это было ужасно. Трудно не сердиться, когда твой голос в голове постоянно критикует и высмеивает мои проекты, а наяву ты все время убеждаешь меня бросить работу, потому что ничего не выходит. Мне все время хотелось тебя ударить, – признался Курт, подняв голову и посмотрев на Себастьяна. – Ты себе представить не можешь, – устало добавил он. – Воспоминания возвращаются так внезапно, что в голове все путается. Ты сам знаешь, они очень интенсивны. С одной стороны, я понимал, что ты уже давно не тот парень, который пролил колу на мои эскизы, когда я отказался потанцевать с ним, но я не хотел находиться рядом с тобой, потому что все равно сердился. – Почему ты все время вспоминаешь наши ссоры? – застонал Себастьян, откинув голову на спинку дивана и уставившись в потолок. – Ну, кажется, мы делали это постоянно. В смысле, ссорились. Смайф поднял голову, чтобы посмотреть на Курта, и разглядел на его губах едва заметную улыбку. Было в ней что-то такое, из-за чего он казался более реальным, чем обычно. Может быть, это был огонек осведомленности об их ссорах в его глазах. Может быть, что-то еще. Но они наконец-то нормально разговаривали, впервые за длительное время. – Значит, ты закрылся от меня, потому что обижался на мою младшую версию? – осторожно спросил Себастьян. – В большинстве случаев. – А не в большинстве? – Знаешь, некоторые аспекты моей жизни не касаются тебя, – проговорил Курт так мягко, как только смог, чтобы Себастьян не воспринял эти слова как оскорбление. – Мне надо было смириться и кое с чем еще. С тем, что было между мной и… – Он погладил большим пальцем запястье Смайфа, словно вдруг почему-то занервничал. – Мне нужно было сделать это в одиночестве. – Ты плакал, – сказал Себастьян, проигнорировав выражение удивления и ужаса на лице Курта. – Ночью, когда думал, что я сплю. – Я… – Себастьян ждал продолжения, но Хаммел лишь поджал губы, не прекратив испуганно смотреть на него. – Курт, если мы решили быть честными друг с другом, продолжай. – Я не хочу тебя расстраивать, – признался Курт. – Не расстроишь. Хаммел смотрел на него молча одно долгое мгновение, а затем сделал глубокий вдох и сказал: – Я вспоминал Блейна. Себастьян не знал, почему эти слова так сильно его удивили. Блейн был частью жизни Курта, причем, довольно значительной частью. Конечно, Курт рано или поздно вспомнил бы его. Но мысль о том, что он вспоминал именно Блейна, когда сидел с отрешенным видом, даже не мелькала в голове Себастьяна. – И что насчет Блейна? – спокойно спросил он. – Ссоры с ним, дуэты, полет в Нью-Йорк на День святого Валентина в его первый год в колледже… Много всякой ерунды. – Курт не смотрел на Себастьяна, уставившись вместо этого в стену. Смайф не знал, что сказать. – Это началось в тот вечер, когда я посмотрел наше свадебное видео, – продолжал Курт. – Наверное, оно напомнило мне о фантазиях, в которых я мечтал выйти за него. – Он вскинул взгляд на Себастьяна и осекся. – Прости, – пробормотал Курт, отвернувшись. – Я не хотел, чтобы это прозвучало так. Просто… это сложно. Я вспоминал его и, как ни старался, не мог вспомнить тебя. А когда наконец-то начал, мне захотелось тебя ненавидеть. Мы стали редко разговаривать, и каждый раз, когда я вспоминал Блейна, становилось только хуже. Что ж, теперь сцена в прачечной обрела смысл, подумал Себастьян. То как Курт набросился на него – «Я люблю тебя, помни это» – и сегодня утром… «Мне нужно, чтобы ты просто обнимал меня». Он пытался вытянуть себя из водоворота плохих мыслей, старался не погружаться в свои воспоминания, а он, Себастьян, только усложнял все. Ну, по справедливости, Курт тоже не слишком-то шел ему на встречу, но Смайф никак не мог отделаться от ощущения, что мог бы сделать и больше без объяснений Курта. Но нет, он был слишком занят собственной обидой вместо того, чтобы попытаться разобраться. Получалось, что все это время они, не переставая, просто безмолвно кричали друг на друга. – Я любил его, – прошептал Курт. – И эти воспоминания о нас… Это было как снова влюбиться и все потерять. – Он наконец снова поднял взгляд и опять погладил большим пальцем запястье Себастьяна, а тот вдруг вспомнил, что они все еще держатся за руки. – Себастьян, ты имел полное право злиться на меня. Именно это Смайф повторял про себя все время. Что он имеет право игнорировать Курта так же, как тот игнорирует его, что может быть холодным и равнодушным, потому что Курт вел себя с ним точно так же. Но, глядя на него сейчас, Себастьян не ощущал ничего, кроме всепоглощающего чувства вины. – Курт… – начал он, но Курт перебил его. – Нет, пожалуйста, позволь мне закончить, – попросил он. – Я не виню тебя за это. Может быть, если бы я сказал, почему так веду себя, ты поступил бы по-другому. Но я уже говорил, что иногда выразить чувства словами непросто. – Курт придвинулся ближе. Его колено прижалось к бедру Себастьяна. – Я был невнимателен к тебе, прости. Но я не лгал, когда говорил, что люблю тебя. Это единственное, в чем я всегда был уверен. Даже в начале, когда ненавидел тебя, я знал, что, должно быть, очень сильно тебя любил, если выбрал жизнь с тобой, и только благодаря этому я держался. Я продолжал верить, что, даже если все испорчу, ты все еще будешь любить меня. – Я любил, – внезапно охрипшим голосом сказал Себастьян. – Я всегда любил тебя. Курт опустил взгляд на их соединенные руки. – Помнишь, я сказал, что ты единственный спасаешь меня от сумасшествия? – Смайф кивнул. – Этим утром, когда ты был рядом, все в моей голове улеглось. Я наконец-то смог слышать и видеть только тебя. Хотелось бы мне, чтобы это произошло раньше, – улыбнулся Курт и покачал головой. – Существовать в реальности намного легче. Себастьян отпустил его руку, коснулся бледной щеки и, потянув Курта на себя, прикоснулся к его губам своими. Курт медленно выдохнул через нос, вцепился в воротничок рубашки и залез к нему на колени. Себастьян чувствовал… какое-то странное онемение. Как будто его мозг отказался полностью обрабатывать слова Курта. Он ничего не чувствовал при мысли о том, что Курт, должно быть, много раз просыпался среди ночи, ожидая увидеть рядом с собой Блейна, и чувствовал жгучее разочарование, когда вместо него натыкался на Себастьяна. Смайф не хотел думать об этом. Но он все еще ощущал намертво засевшую в глубине души неуверенность, которая мучила его даже сейчас, когда они целовались. Эта неуверенность укоренилась в нем, когда после выхода из комы Курт позвал Блейна, а не его. Именно из-за нее Себастьян разорвал поцелуй, взглянул Курту в глаза и спросил: – Ты мне доверяешь? Хаммел выглядел немного ошеломленным вопросом, он тяжело дышал, непонимающе глядя на него. – Что?.. Да, конечно. И Себастьян сунул руку под его рубашку, скользнул ладонью по спине вдоль позвоночника, прижался губами к шее. Курт растерялся, почувствовав чужие пальцы у лопаток, как утром. Рубашка смялась и задралась почти до плеч. Себастьян не собирался спрашивать, нормально ли это. Он знал, что Курт скажет, если ему что-то не понравится. Но Курт ничего не сказал, и Смайф, восприняв это молчание как разрешение, стянул с него мешающуюся рубашку совсем и отбросил ее в сторону. Бледная кремовая кожа была такой… знакомой. Себастьян скользнул рукой по груди, а Курт, посмотрев ему прямо в глаза, завозился с пуговицами его рубашки. Они снова поцеловались, но этот поцелуй чувствовался совсем по-другому. Он был… Себастьян мысленно выругался. Реальный мир все еще пытался пробиться в его мысли, и это бесило. Словно мозг по-прежнему пытался убедить его в том, что до этого момента то, что было у них с Куртом, не было настоящим. Но то, как Курт прикасался к нему, то, с какой уверенностью его ладонь погладила Себастьяна по животу, то, с каким пылом он рванул полы рубашки, не колеблясь ни секунды, заставило Смайфа задуматься – а было ли все это психологически внове для него? Рубашка повисла на локтях, и Себастьян попытался сбросить ее совсем, но Курт не позволил, прильнув губами к показавшемуся правому плечу. И это влажное прикосновение наконец-то оттеснило реальный мир, лишив его смысла. Так любил делать его Курт. Себастьян наклонил голову, чтобы заглянуть мужу в лицо, и, судя по тому, что он увидел, это касание не было простым совпадением. Кончик носа Курта заметно покраснел, как было всегда, когда он едва сдерживал слезы. Себастьян нежно дотронулся до горячей щеки, потянувшись за поцелуем, но Курт лишь приоткрыл губы шире, но так и не оторвал их от плеча. – Курт, – мягко позвал Себастьян. Хаммел закрыл глаза и провел дорожку из поцелуев по его шее до уха. Губы прижались к маленькой родинке за ним – это было еще одно любимое место Курта, раньше он мог часами целовать и вылизывать его. – Курт, – снова проговорил Себастьян, осторожно отодвинув его от себя, чтобы заглянуть в лицо. Его взору предстали влажные глаза и лихорадочно горящие румянцем щеки, и Смайф забыл, что хотел сказать. Они снова поцеловались – медленно и глубоко. У губ и языка Курта был сливочно-малиновый привкус, и это было прекрасно. – Боже, – прошептал он, когда они оторвались друг от друга, и улыбнулся, прижавшись лбом ко лбу Себастьяна. – Я только что вспомнил историю торта. Смайф усмехнулся. – И она чудесна. Курт, все еще улыбаясь, покачал головой и начал подниматься с его колен. Сердце Себастьяна испуганно и расстроенно дрогнуло, но разочарование и боль не успели укорениться в нем, потому что Курт протянул ему руку и ободряюще улыбнулся. Смайф с облегчением выдохнул и, приняв ее, встал с дивана. Рубашка в процессе этого подъема окончательно куда-то запропастилась. Короткий путь до спальни казался бесконечным. Себастьян даже толком не осознавал, что куда-то идет. Он смотрел на голую спину Курта, шагавшего впереди, и чувствовал тепло его ладони. Когда они все-таки добрались до комнаты, Хаммел толкнул Себастьяна на кровать, а сам залез сверху, коснувшись его обнаженной груди своей. Голова Себастьяна закружилась от знакомых успокаивающих ощущений. Курт, казалось, ни в чем не сомневался, когда страстно поцеловал его и принялся расстегивать ширинку. Уверенные легкие движения тоже были невероятно знакомыми и родными. Теплая ладонь погладила скрытый под нижним бельем член, и Себастьян выгнулся в пояснице, потянувшись за прикосновением. Но Курт лишь улыбнулся, прижал его рукой к постели и вдруг, опустив веки, глубоко и размеренно задышал. Себастьян отдал бы все на свете, чтобы узнать, о чем он думает. – Посмотри на меня, – попросил он, и Курт тут же распахнул глаза, взглянув на него так, будто увидел впервые в жизни. Пару мгновений они просто смотрели друг на друга, а потом Хаммел сжал его член, и Себастьян вздрогнул, закусив нижнюю губу от удовольствия. Это было чертовски хорошо. Выражение лица Курта изменилось – теперь он довольно ухмылялся. – Надеюсь, ты сможешь дотерпеть хотя бы до тех пор, когда мы оба снимем штаны, – подколол он. – Ох, заткнись, – пробормотал Себастьян, стянув брюки сначала с Курта, а потом, изловчившись, с себя. – У меня давно ничего не было, и ты даже не представляешь, как сильно мне сейчас нужен. – Кажется, представляю, – проговорил Курт, снова погладив его член через трусы. Себастьян резко перевернул его на спину и сам навис сверху. Курт судорожно вцепился в его предплечья, но почти сразу расслабился, отвечая на страстные прикосновения губ. Насладившись ими, Смайф начал спускаться поцелуями вниз по шее, затем по груди… Солоноватый вкус кожи был до безумия знакомым, и он пил его, как наркотик. Курт запустил руку в его волосы. Чем ниже оказывались губы Себастьяна, тем сильнее он краснел. Когда Смайф поцеловал его член через трусы, Курт, задохнувшись, судорожно сжал пальцы и дернул за жесткие пряди. Себастьян поспешно потянул вниз белье, но не дотерпел и, оставив его болтаться в районе колен Курта, жадно провел языком по стоящему члену. – О-о, Боже, – ахнул Хаммел. Член Курта во рту ощущался идеально. Себастьян сжал губы вокруг головки, пососал ее, легонько надавил языком на дырочку с выступившей белесой капелькой – так, как нравилось Курту. – Себастьян, – застонал тот, дернув его за волосы. – Себ… Себастьян почувствовал острый прилив нежности, услышав это сокращение своего имени. Он чуть отодвинулся, облизнулся и оставил бережный, полный любви поцелуй на внутренней стороне бедра Курта. Хаммел вздохнул и, когда Себастьян снова взял в рот, в очередной раз несильно дернул его за волосы. – Нет, подожди, – попросил он. – Этого мало. – Себастьян немного обиделся, потому что запросто мог пропустить его член глубоко в горло, но Курт только рассмеялся и потянул его вверх. – Я хочу, чтобы ты был ближе, идиот, – проговорил он, и они снова поцеловались. Кончиками пальцев Курт подцепил белье Себастьяна и дразнящее дотронулся до его ягодиц. По всему телу Смайфа словно пробежала искра, и он с тихим стоном подался на это прикосновение. Курт потянул его боксеры вниз, сам избавился от трусов, болтавшихся на ногах, и обхватил талию Себастьяна ногами. Их члены, влажные от выступившей смазки и слюны, соприкоснулись, и… – Ох, – застонал Смайф. – Черт. Курт обхватил его лицо ладонями и с улыбкой на губах поцеловал. В этот раз получилось неаккуратно и даже чуть болезненно из-за снедавшего обоих нетерпения. Себастьян углубил поцелуй, а Курт, опустив руку между ними, обхватил их обоих ладонью. Давление было идеальным, и Смайф едва сдержался, чтобы не начать толкаться в услужливый кулак и не кончить раньше времени. Курт задал ритм и направил их движениями своих бедер. Себастьян охотно подстроился под него. Ему было все равно, как кончить, лишь бы сделать это с Куртом, когда они были так близко. Он, черт возьми, страшно скучал по этой близости! Себастьян даже не осознавал, что все это время облизывает шею Курта, пока тот не изогнулся под ним и не пробормотал, едва сдерживая смех: – Хватит лизать мою шею… Но Себастьян не перестал. – Я чертовски скучал по тебе, ясно? – Думаю, ты… м-м… немного недоговариваешь, – пропыхтел Курт, задвигавшись быстрее и сильнее. – Наверное, ты хотел сказать, что скучал по сексу со мной. Себастьян чуть отодвинулся и с удивлением взглянул на него. Курт казался расслабленным и счастливым, его лицо пылало румянцем, а на лбу выступили бисеринки пота. На мгновение Смайф даже почти забыл, что с ним что-то было не так. Курт смотрел на него с теми же любовью и похотью, что и до аварии, его глаза счастливо сияли. – Курт… – напряженно простонал Себастьян, чувствуя приближающуюся разрядку. – Блядь! Я люблю тебя… «Я скучал по тебе, я скучал по всему этому». Курт надавил ладонью на его затылок и утянул в сладкий поцелуй. Себастьян кончил через пару секунд, широко открыв рот в беззвучном стоне и выплеснувшись на живот мужа. Но у Курта все еще стояло, и он раздраженно выругался про себя. Он должен был в первую очередь позаботиться о нем, сделать хорошо ему, а не ублажить себя. Конечности потяжелели, и ими стало трудно двигать, но Себастьян все равно оттолкнул руку Курта и заменил ее своей. Он провел большим пальцем по головке и привычно обхватил напряженный член влажной от собственной спермы ладонью. Потребовалась всего лишь пара сильных движений для того, чтобы Курт с тихим вздохом кончил, вцепившись в его предплечья. Себастьян вытер руки о простыни и улегся рядом с ним, убрав с его лба несколько влажных от пота прядей. Курт улыбнулся, взглянув на него из-под полуопущенных век. – Себастьян, – мягко проговорил он. – Курт, – улыбнулся Себастьян в ответ. – Ты выглядишь… яснее, – туманно отозвался Хаммел. – Ты говоришь, как пьяный, – поддразнил Себастьян, не позволив своей надежде слишком уж разгуляться. Мало ли что Курт имел в виду. Опытным путем было доказано, что лучше не придумывать себе лишнего. – Я люблю тебя, – сказал Курт, положив ладонь на его щеку и погладив большим пальцем скулу. – Я тебя тоже люблю. – Я люблю тебя больше всех. – Я знаю, – самодовольно улыбнулся Себастьян и поцеловал его в висок. – Спасибо, что терпел меня так долго… Себастьян многое мог бы сказать на это, но проще было наклониться и поцеловать Курта, чем говорить. Поцелуй был полон посторгазменной неги, но Смайф не спешил отодвигаться, чувствуя благодарность, удовлетворение и невыносимое счастье одновременно. Я всегда буду с тобой…