Зачем балерине молоток

Сентябрь – это еще одна пора года, которую так любят туристы, и я прекрасно понимала их: жара спадала, город окрашивался в новые краски, а в воздухе витало романтичное ощущение прихода ранней осени. Посетителей в «Mamacoffee» стало больше, и они чаще подолгу засиживались за уютными деревянными столиками, кто большой веселой компанией, кто вдвоем, кто в одиночестве. Пражане и туристы чаще стали заказывать горячий кофе и долго пили терпкий напиток, размеренно смакуя его аромат. Насыщенный запах кофейных зерен разлетался по залу, но теперь я с удовольствием вдыхала его и будто ощущала присутствие моего Скорпиона. - Привет труженицам! – от обработки вновь поступившего онлайн-заказа меня отвлек звонкий голос Яна. Курьер вернулся с очередного заезда и, ворвавшись в кофейню, принес с собой свежий воздух. За последнюю неделю в Праге здорово похолодало, а к вечеру небо затягивалось хмурыми облаками, грозясь обрушиться на город тоскливыми затяжными осенними дождями. - Привет, - поздоровалась Фанг с парнем, не отрывая взгляда от монитора. С тех пор, как девушка призналась мне, что предложила Яну вместе провести один из вечеров, она беспричинно начинала заикаться, путаться в собственных словах и забывать то, о чем говорила буквально минуту назад. Моя напарница была влюблена, и я понимала, что почти год назад выглядела перед Крисом так же нелепо. Курьер скинул на барную стойку черную кепку и подмигнул Томашу, знаком прося того приготовить теплый чай с мятой. - Сегодня аврал какой-то… - заметил чех, расстегивая темно-болотную легкую парку и облокачиваясь на барную стойку. - К сожалению, мы огорчим тебя, потому что нам пришло еще семь новых заказов, - заметила я, закончив отвечать клиенту. Ян страдальчески поднял глаза к потолку, и мы с Фанг, переглянувшись, лишь тихонько усмехнулись. - Но я действительно скучаю по заказам твоего китайского художника: он давал хорошие чаевые, - парень покосился на меня, и я поняла, что до сих пор не рассказала ему о беременности. Моя фигура еще практически не изменилась, а любимые широкие вязаные свитера, пожалуй, позволили бы скрывать ее вплоть до шестого месяца. Почувствовав, как Фанг легонько пнула меня носком ботинка в щиколотку, я коротко прочистила горло и заерзала на своем стуле. - Ян, я беременна от него, - тихо, но достаточно отчетливо произнесла я. Чех продолжал сидеть все в той же позе, совершенно не шевелясь, и я не могла понять, расслышал ли он вообще мои слова. Воцарившуюся между нами неловкую тишину нарушил стук полной чашки горячего ароматного чая, поставленной Томашем на столешницу. Курьер схватил чашку и, обжегшись, зашипел себе под нос. И лишь после этого произнес, не глядя на меня: - Я знаю. Мы с Фанг коротко переглянулись. Должно быть, моя напарница была не единственной, кто заметил происходящие с моим настроением изменения. Я почему-то была расстроена из-за реакции Яна. Он не недолюбливал Криса, он, совсем как настоящий старший брат считал, что художник – это не тот человек, с которым я была бы счастлива. - Береги себя, - Ян взглянул на меня и заметил мое огорчение. – И никогда не позволяй ему делать тебе больно, потому что ты не заслуживаешь столько боли, сколько испытываешь, находясь рядом с ним. Слова чеха застряли у меня в голове и маленьким молоточком стучали в моем сознании. Я волновалась из-за предстоящего отъезда Криса. Что-то подсказывало мне, что его отсутствие сделает меня слабой, и я боялась остаться совсем одна. Глупо, потому что пережить четырнадцать дней без азиата было гораздо проще, чем те несколько долгих мучительных месяцев. А, может быть, меня пугала та неопределенность, которая нависла над моей жизнью, в появлении которой, в какой-то степени, была виновата я сама. В конце концов, мне следовало поговорить с мамой и как есть признаться во всем. Глупо было полагать, что, узнав о неожиданной беременности своей дочери, родители кинутся поздравлять и радостно хлопотать над беременной. В свой последний приезд домой я смогла лишь обтекаемо сказать, что встречаюсь с парнем азиатской внешности, но мои слегка старомодные родители не высказали по этому поводу своего энтузиазма. Да и я много начиталась о несчастливых браках людей с различным менталитетом. И хоть в Крисе восточной была только внешность, вряд ли мама и папа с легкостью могли бы принять моего китайского жениха. Каждый день Крис и Чанель проводили на Карловом мосту, а потом художник встречал меня у дверей кофейни «Mamacoffee», и мы, прежде чем отправиться домой, подолгу гуляли по историческому центру Праги. Мы уже давно не были туристами, но вполне могли сойти за них, а потому легко вливались в оживленный поток галдящих иностранцев, бездумно разглядывали цветные витрины сувенирных лавок, растянувшихся вдоль узких улиц, сторонились зазывал и беззаботно наслаждались теплыми трделиками на Староместской площади. - Элиаш Чап приглашает нас с тобой и Чанеля на прием, - осторожно заметил Крис, отламывая кусочек хрустящей выпечки и отправляя его в рот. Мы сидели на Староместкой площади на лавочке недалеко от Пражской ратуши и наслаждались едва снятой с огня сладкой чешской выпечкой. Около нас ходили голуби, любопытно поглядывая на наши угощения и выпрашивая несколько крошек. Время от времени я отламывала небольшие кусочки теста и подкармливала нагловатых птиц, следя за тем, чтобы вокруг скамейки не образовалась целая голубиная стая. - А в честь чего прием? – так же осторожно спросила я. Меня не прельщала мысль вновь столкнуться лицом к лицу со стариком в инвалидной коляске, воспоминания о встрече с которым у меня были не самыми хорошими. - Он не сказал, - художник не стал вдаваться в подробности, и я поджала губы. – Упомянул лишь место проведения – ресторан Kogo и дату – следующая пятница. - Хорошо, я подумаю, - расплывчато ответила я, но все было уже решено. Ресторан средиземноморской кухни Kogo, расположившийся в Коловратском дворце, бывшей аристократической резиденции, считался одним из самых роскошных в Праге и требовал соответствующего дресс-кода. Я понятия не имела, что мне стоит надеть на вечер, но мысль о долгих хождениях по магазинам в поисках приличного платья или костюма тяготила меня еще больше. Я не любила выходы в свет и всячески старалась избегать их, но необходимость сопровождать Криса на прием к Элиашу Чапу не оставляла мне выбора. - О чем задумалась? – от моих размышлений меня отвлек вопрос незаметно подкравшегося сзади азиата. Он только что принял душ, и от него пахло морской свежестью, а с его мокрых волос мне на плечо падали капельки воды. - Что надеть в ресторан, - мрачно призналась я, бессмысленно глядя, как Вита пытается задираться с Капри. Поначалу я беспокоилась, как наши домашние животные примут друг друга, но, когда моя собака благосклонно позволила кошке уснуть у нее на морде, поняла, что они поладят быстрее, чем я предполагала. Усевшись сзади меня на расправленную постель, Крис коротко усмехнулся и, обняв меня за плечи, потянул на себя, заставляя улечься головой ему на подтянутый живот. - Я могу выбрать тебе платье, - сказал парень в потолок, и я ощутила, как завибрировало от голоса его тело. Своими длинными пальцами он неспешно перебирал локоны у меня на голове, и я была готова заурчать совсем по-кошачьи от удовольствия. - Тогда выбери что-нибудь скромное. В ответ китаец хохотнул, отчего напрягся его живот, а моя мирно покоящаяся голова сползла гораздо ниже позволенного, и я поспешно отстранилась. - А вот и нет, - сверкнул он глазами, следя за тем, как я отползаю в сторону. – Я выберу самое сексуальное платье, чтобы все присутствующие на вечере мужчины видели, какая у меня очаровательная и утонченная невеста. Я подняла на Криса глаза: он впервые назвал меня своей невестой, и мое сердце взволнованно затрепетало в груди. С тех пор, как я вернулась в мастерскую и на эмоциях попросила парня жениться на мне, прошло уже несколько недель, но мы больше никогда не возвращались к теме женитьбы. Мой взгляд на официальную регистрацию отношений разительно отличался от устоявшихся взглядов родителей. Я не считала брак чем-то, без чего семья не могла бы существовать и нисколько не жила мечтой выскочить замуж. Какой уж замуж, когда Крис стал моим первым мужчиной, открыв для меня неведомый ранее мир чувств и ощущений. - Как ты относишься к женитьбе? – внезапно задала я вполне провокационный вопрос, заставляя парня подняться на локтях и удивленно взглянуть на меня. - Положительно, - слегка помедлив, ответил он. – Люди азиатского происхождения глубоко чтят традиции, а потому создание семьи стоит превыше всего. Но большую часть жизни я провел в Канаде, поэтому западный уклад жизни мне стал ближе. Я задумалась, нервно теребя пальцы. - А твоя семья приняла бы интернациональный брак? Я задавала совершенно провокационные вопросы, и Крис был в праве спросить у меня аналогичное, но ни он, ни я не могли сказать наверняка, как отнеслись бы родственники к нашим отношениям. Вместо ответа китаец, приподняв пальцем мой подбородок и заглянув мне в глаза, спокойно ответил: - Это – не интернациональный брак. Это – любовь между мужчиной и женщиной. Мне нечего было возразить на эти простые слова, и единственное, что я могла сделать, - это обнять сидящего напротив меня китайца с русыми растрепанными влажными волосами, крепко прижимаясь к нему всем телом.