Зачем балерине молоток

Мне не спалось, и гудевшая голова никак не позволяла мне расслабиться. Весь день я чувствовала себя слабой и подавленной, а мой вид был таким жалким, что Мария, администратор зала в кофейне «Mamacoffee», позволила мне уйти пораньше. Я лежала с открытыми глазами и прислушивалась к тихому храпу Чанеля, который спал на надувном матраце в обнимку с Капри и с Витой в ногах. С тех пор, как Крис улетел в Ванкувер, мы с Чанелем практически не общались. Когда я уходила на работу, кореец еще спал, а когда возвращалась в мастерскую, его еще не было. Парень появлялся около восьми вечера с продуктами и принимался молча готовить ужин, а потом, когда я занималась домашними животными, что-то наигрывал на своей любимой гитаре, сидя на широком подоконнике. Мы перекидывались дежурными фразами, но я чувствовала, что Чанелю не очень уютно находиться в обществе беременной девушки, а потому он использовал любую возможность, чтобы выскользнуть из мастерской на улицу, даже если там моросил промозглый ноябрьский дождь. Поднявшись с теплой постели, я подошла к окну, в которое светила луна, время от времени прячась за тучами. На Карловом мосту не было ни души, лишь фонари освещали мощеную мостовую и затаившиеся каменные изваяния. - Эй… - услышала я шебуршание около стены и оглянулась на голос. Заглянувшая в окно луна освещала сонное лицо Чанеля, который, нахмурившись и открыв рот, глядел на меня недоуменным взглядом. - Спи, спи, - махнула я рукой, устраиваясь поудобнее на подоконнике и ощущая, как от стекла потянуло ночной осенней прохладой. - А ты чего не спишь? – шепотом спросил кореец и, вместо того, чтобы улечься обратно, откинул одеяло в сторону и поднялся на ноги. Со сна его пошатывало, а в глазах, видимо, потемнело, и какое-то время Чанель стоял на месте, бормоча себе что-то под нос и держась руками за голову. - Я разбудила тебя? – спросила я, не дождавшись от парня ответа, и выжидающе глянула на него. Чанель неуверенно обогнул постель и пошатывающейся походкой приблизился ко мне, опираясь плечом о стену. - Есть немного, - пробормотал он. - Прости, - смутилась я, подтягивая под себя ноги, а Чанель, расценив мой жест как приглашение присесть рядом, резко опустился на подоконник, голыми ступнями упираясь мне в бедро. Сложив руки на груди и насупившись, он смотрел на меня с подозрением, а я не нашла ничего лучшего, как отвернуться к окну и, щурясь, пытаться разглядеть из окна ночной город. Мы сидели молча, не нарушая повисшую между нами тишину, и в мастерской было слышно лишь тихое сопение спящих на матраце домашних животных. Упирающиеся мне в бедро ступни корейца были прохладными и от соприкосновения с моим телом к ним начало приливать тепло. Закрыв на секунду глаза, я почувствовала себя уютно, и что-то похожее на легкую дремоту скользнуло внутрь моего сознания. Но неожиданный толчок внутри заставил меня резко распахнуть глаза и едва слышно вскрикнуть. Дремавший рядом с открытыми глазами кореец замер и испуганно уставился на меня. Я тоже замерла, испытывая невероятную смесь эйфории, удивления и всепоглощающего счастья. - Чанель, он шевелится, - пробормотала я одними губами, будто сообщала самую загадочную на свете тайну, прижимая ладонь к выросшему за последние два месяца животу. С широко открытыми глазами, в которых зажегся яркий огонек, парень несмело придвинулся ближе и протянул ко мне ладонь, и я осторожно открыла свой живот. - Можно? – хрипло спросил кореец, и я кивнула, затаив дыхание и с трепетом ожидая нового толчка. Теплая ладонь Чанеля накрыла мой выпирающий живот, и я почувствовала, как малыш отреагировал на это мягкое прикосновение. Он легонько шевельнулся, будто знакомясь с парнем, и с губ Чанеля сорвался тихий возглас: - Ух ты!.. Я не смогла сдержать улыбки и, опустив взгляд на все еще лежавшую на моем животе руку корейца, пробормотала: - Мне кажется, ты ему понравился. Чанель коротко хохотнул сиплым голосом. А малыш, деликатно толкнувшись еще раз, затих. Наверное, он понял, что рядом с его мамой находится дядя, которому доверяет его папа, а потому спокойно закрыл глазки и, устроившись поудобнее, провалился в сладкий сон. Поднявшийся внутри меня эмоциональный поток чувств заставлял мое сердце бешено колотиться, а глаза светиться неестественным блеском. - Кого вы ждете? – наконец, отстранившись от меня, спросил кореец. - Мы решили не узнавать пол, а на последнем УЗИ ребенок развернулся так, что ничего не удалось разглядеть, - рассказала я. Я чувствовала себя удивительно, делясь с Чанелем интимными подробностями. - Угу, - кивнул в ответ парень, и уставился в окно, поджимая к груди коленки: его длинные ноги никак не умещались на подоконнике. - А ты рассказала матери, что ждешь ребенка? – вопрос Чанеля прозвучал неожиданно, и я растерялась, все еще поглощенная своими светлыми переживаниями. - Нет, - коротко ответила я, понимая, что на пятом месяце беременности это уже глупо. Мои родители должны были знать о моем положении, но страх быть отвергнутой был сильнее, чем желание поделиться с ними новостями. Каждый раз, разговаривая с Крисом на эту тему, я чувствовала себя неловко, потому что я продолжала упорно скрывать беременность и тщательно продумывать телефонные разговоры с мамой. Я боялась однажды запутаться и сказать что-то такое, что выдало бы меня с головой. Но мои родители даже не знали, что я состояла в близких отношениях с азиатом, о котором вскользь упоминала в свой последний приезд домой. - Почему ты не можешь рассказать? – полюбопытствовал Чанель. Я замялась, подыскивая верные слова. Даже строить объяснение мне было уже трудно, потому что ситуация доходила до абсурда. - Я боюсь, что они не примут… - лишь смогла тихо ответить я, стараясь не глядеть на парня. - Почему? - Потому что это – неправильно в их понимании беременеть от человека, с которым не состоишь в законном браке, - с досадой протянула я, в который раз понимая, что зарегистрированные отношения меня никогда не привлекали. – Так поступают только неосмотрительные гулящие девицы. Но никак не я - примерная дочь, воспитанная в лучших пуританских традициях. - Проблему нашла! – фыркнул Чанель. – Поженитесь – и проблема решена. А что, у вас там так строго с девственностью? Бережете? Я побагровела, и с облегчением подумала, что в сумерках мое красное лицо не так бросается в глаза. - Ну, нет, - смутилась я, не зная, как лучше ответить на каверзный вопрос. – Мои родители консервативны. Конечно, это не значит, что я должна была оставаться старой девой, но они предпочли бы, чтобы мой первый мужчина стал моим мужем. Я поражалась своим откровениям и спохватилась, предчувствуя, что Чанель примет меня за какую-то ноющую неудачницу. - Так ведь так все и выходит, - поразмыслив немного, сказал кореец, и я удивленно подняла на него глаза. - Но мы не поженились и… И… И я не знаю, хочет ли этого Крис… - закончила я свою мысль и удрученно опустила голову. - Хочет, еще как хочет, - вздохнул Чанель. Я ничего не ответила, но мне хотелось верить другу любимого мужчины. - Тебя здесь просквозит, - парень легонько начал спихивать меня своими ногами с подоконника. – Иди в постель и не перечь мне. Я обещал Крису заботиться о тебе, а то он мне шею скрутит. Я послушно поднялась, ощущая, что легкая дремота начала окутывать мое тело. Ночной разговор с Чанелем почему-то успокоил меня, и я твердо решила, что завтра же признаюсь во всем своим родителям. В конце концов, они заслужили знать, что происходит с их дочерью. А их примерная дочь работала натурщицей, влюбилась, несмотря на запрет, в харизматичного азиатского художника, потеряла с ним девственность на мотоцикле, зная все его темное прошлое, и забеременела, лишь единожды позабыв о средствах контрацепции. Когда я забралась под уже остывшее одеяло, по моей коже пробежались мурашки, и я поджала ноги под себя, стараясь поскорее согреться и понимая, что лежать в этой позе уже не так удобно, как раньше. Чанель подошел следом за мной и, основательно подоткнув мне одеяло со всех сторон, что-то приговаривая себе под нос на корейском. - Чанель, - тихо позвала я парня. - А? - А ты что думаешь делать? – задала я вопрос, приподнимаясь на локтях. Цокнув языком, Чанель надавил на мое плечи, укладывая обратно на подушку. Я послушалась: в его действиях было столько нежности, что я почувствовала себя защищенной и расслабленной. Голова больше не гудела, и я была благодарна этому забавному корейцу за заботу. - Я – это клинический случай, - бросил он, отходя к своему надувному матрацу, но меня такой ответ не устроил. - Я уверена, что излечимый, - подала я голос из своей берлоги, но не решаясь вновь вылазить из-под теплого одеяла, так старательно подоткнутого парнем. - Молчать! – возмутился Чанель и через несколько секунд добавил: - Хочешь, сыграю тебе колыбельную?