Дар

В камине жарко пылал огонь, но старые кости сира Джаспера привычно ныли к перемене погоды. Он придвинулся поближе к очагу и изо всех сил напряг слух, вслушиваясь в тихо звучащие слова: «…вернувшись из Дорна, принцесса Мирцелла была весела и полна сил, однако уже на следующий день слегла с лихорадкой. К превеликому несчастью вдовствующей королевы, болезнь оказалась заразной. Семеро, в гневе своем, послали жестокое наказание королеве Серсее, ибо не прошло и двух недель, как скончалась Мирцелла, а через несколько дней после нее — и Томмен. Королева Серсея впала в безумие, кричала об отравлении и обвиняла всех вокруг в гибели ее детей. Из-за похорон был даже отложен судебный процесс над нею и Маргери из дома Тирелл. Однако суда над королевой Серсеей так и не последовало, ибо в день похорон сир Роберт Стронг, недавно принятый в Королевскую Гвардию, чьей обязанностью было выступить в защиту королевы на судебном поединке, также впал в безумие во время припадка Серсеи, случившегося с нею на ступенях септы Бейелора, и задушил несчастную. Воистину, ужасные события сыплются на Семь Королевств одно за другим в наказание за то, что вы, законный наследник престола, были отвергнуты в пользу незаконнорожденных детей королевы. И ужасные дела творятся в Королевской Гавани. Когда сир Роберт Стронг был связан, для чего потребовались усилия двух десятков сильных мужчин, с него сняли шлем и обнаружили вместо головы голый череп. Это существо, очевидно, управлялось зловредной черной магией изгнанного мейстера Квиберна, ныне исчезнувшего из Красного Замка. За его голову потребно было бы объявить награду, но сделать это было некому, ибо Малый Совет обезглавлен жестоким злодейством, жертвами которого стали сир Киван Ланнистер и Великий Мейстер Пицель. Злая хворь, пришедшая в Королевскую Гавань вместе с возвращением Мирцеллы, уже отбушевала, однако многие, очень многие семьи лишились своих детей. Смерть пожала богатый урожай невинных жизней, и это вселяет ужас в сердца ваших подданных. Во имя блага всего королевства, Ваше Величество, умоляю вас вернуться в Королевскую Гавань, принять свою корону и власть над государством, ибо никто кроме вас не сможет спасти его на пороге зимы. Засим остаюсь всецело преданный Вашему Величеству, Варис». Русе Болтон отложил свиток и тонко улыбнулся Артору Карстарку, сидевшему напротив. — Теперь причина поспешного отступления Станниса ясна как никогда, — еле слышно проговорил он. — Как вашему батюшке удалось получить копию письма? — Северяне нынче в фаворе у короля, — усмехнулся Артор, — а отец в особенности. Станнис ему благоволит и осыпает милостями. Так что пара слов и несколько золотых драконов решили дело. — Как приятно это слышать, — снова усмехнулся лорд Болтон. — Надеюсь, ваш лорд-отец помнит наше соглашение? — Безусловно. — Я очень рад, что есть еще люди, для которых честь — не пустой звук. Не желаете ли передохнуть перед ужином? Моя леди-жена будет очень рада гостям. — Благодарю вас, милорд. — Артор Карстарк встал и слегка поклонился. — Это будет очень кстати. Путь до Дредфорта неблизкий. — Вас проводят, — лорд Русе кивнул слуге, и тот услужливо распахнул дверь перед гостем. Едва Артор Карстарк удалился, Русе Болтон повернулся к сиру Джасперу, до сих пор сидевшему молча. Улыбка снова тронула тонкие губы лорда Дредфорта. — Сир Джаспер, теперь вы понимаете, почему я позвал вас? — Не совсем, милорд. — Я объясню, — лицо лорда Болтона приняло выражение безграничного терпения. — Теперь, когда Станнис… король Станнис завяз в паутине государственных забот, у меня возникает некая проблема, в решении которой, я надеюсь, вы сможете мне помочь. Видите ли, покидая Винтерфелл, я рассчитывал, что Станнис всё же возьмет его. У меня были определенные планы насчет того как действовать после этого, но все они рухнули в тот момент, когда Станнис, развернув знамена, припустил в сторону Королевской Гавани, словно за ним Иные гнались. Я был, признаться, несколько разочарован, однако теперь причина известна. И у меня не остается другого выхода, кроме как обратиться к вам. — Но… Как я могу вам помочь? — Очень просто. Я бы хотел, чтобы вы исполнили одну мою просьбу. Видите ли, моя леди-жена недавно разрешилась от бремени, подарив мне сына. Крепкий мальчик, скажу я вам, и здоровенький. Он вырастет воином. Но есть одна загвоздка. Пока жив мой бастард, законный сын никогда не будет в безопасности. К моему прискорбию я убедился в этом, разрешив Домерику общаться с Рамси. Я надеялся, что Станнис избавит меня от этого дурного ростка на дереве рода Болтонов, однако боги решили иначе. Вы когда-нибудь бывали в Браавосе? — Очень давно. Мне тогда было семнадцать лет, и брат моего отца, бывший капитаном торговой галеи, взял меня с собой в плавание по Вольным городам. Но как это вам поможет? — Я слышал, что в Браавосе есть так называемый «остров богов». Вам доводилось там бывать? — Мельком. В Браавосе мы были по торговым делам и времени для прогулок по городу у нас почти не было. Но я не совсем понимаю… — На этом острове находится храм, который называют «храмом Черного и Белого», — лорд Русе отпил вина из чаши и аккуратно промокнул губы платком. — Я бы хотел, чтобы вы поехали в Браавос и помолились в этом храме. Если их бог вас услышит — дни моего бастарда будут сочтены. — Вы… — Джаспер от удивления слишком резко вдохнул и закашлялся, едва восстановив дыхание. — Вы имеете в виду Безликих? — Вы очень проницательны, сир. Да именно их я имею в виду. Вы помолитесь в храме Черного и Белого и назовете имя Рамси. Подобная просьба не укладывалась в голове. Джаспер отхлебнул вина из своей чаши, чтобы успокоить нервы, но это не помогло. — Но почему именно я? Я всего лишь старик, служивший дому Хорнвуд. Мы, конечно, давно знакомы, но я не думал… — Что я так вам доверюсь? — перебил лорд Русе. — Сир Джаспер. Я помню вас еще молодым, полным сил мужчиной. Мы когда-то сражались в одном строю и, будучи зеленым юнцом, я восхищался вашей отвагой и решительностью. Кроме того, мне хорошо известна ваша преданность. Вы один из немногих, кто оставил службу, когда Рамси уморил леди Хорнвуд, не пожелав служить ее убийце. Я знаю, вы хотели бы отомстить за свою госпожу, но силы у вас уже не те. Так вот, я предоставляю вам такую возможность. Тут наши интересы сходятся, и я почту за великую честь, если вы поможете мне. Сам я, к моему прискорбию, не могу сейчас оставить Дредфорт. Перед мысленным взором Джаспера встала, как живая, его госпожа — леди Донелла Хорнвуд. Он знал ее с юности, когда она прибыла в замок, чтобы выйти замуж за молодого лорда Халиса. Он вспомнил ее лицо, на которое падала тень от листьев чардрева, под которым она принесла свои свадебные обеты. Помнил ее глаза в тот день, когда она, оправившись после родов, принимала поздравления с появлением наследника. Его сердце до сих пор сжималось от боли, едва он вспоминал ее крик, когда прилетел ворон с вестью о гибели ее мужа и сына. А воспоминания о последнем дне, когда он видел ее, были слишком остры и болезненны, так что он старался их не тревожить. Джаспер сморгнул непрошеные слезы и кивнул. — Я выполню вашу просьбу, лорд Русе. Бастард должен ответить за свои преступления. Лорд Дредфорта удовлетворенно улыбнулся. — Я очень рад слышать это, дорогой сир. Мои люди доставят вас в Белую Гавань, где вы сядете на корабль до Браавоса, — с этими словами он придвинул к себе большую деревянную шкатулку и открыл ее. — Возьмите это. На стол перед ним легли два кожаных кошеля, туго набитых серебром и золотом, судя по звуку. А вслед за ними… — Это бриллиантовый убор леди Донеллы. Он был слишком хорош, чтобы достаться такому, как Рамси, и я забрал его. Благодарение богам, бастард меня боится, —колье и диадема, бывшие на леди Хорнвуд в день свадьбы, рассыпали искры, сверкая так, что стариковские глаза начали слезиться еще сильнее. — Безликие ничего не делают даром. Пусть же украшения бедняжки помогут отомстить за нее. Джаспер почувствовал, что слова оставили его. Ему хотелось сказать очень многое, но вдруг стало очень жарко в груди, горло перехватило застрявшим там горячим комком. Кровь стучала в висках гулким набатом, заглушая все звуки вокруг. Он схватился скрюченными пальцами за грудь в том месте, где разливалась боль, и увидел в обычно спокойных глазах лорда Болтона тревогу…

***

Туман глушил звуки и придавал окружающему миру ощущение нереальности. Словно весь город с его каналами, дворцами, статуями и храмами утонул в огромной миске с молоком. Сир Джаспер, опираясь на клюку, медленно плелся вдоль канала, направляясь, как и накануне, и за день до того, в храм Многоликого, дабы помолиться о смерти одного человека. Уже почти год прошел с того дня, когда он, едва оправившись после приступа, смог выехать в Белую Гавань, чтобы отплыть в Браавос. Город, который он едва помнил, встретил его влажным туманом и сыростью, холодным ветром, запахом соли и рыбы. Разыскав нужный храм на острове богов, сир Джаспер поставил свечу перед изображением Неведомого и молился до поздней ночи. Но ничего не произошло. Никто не подходил к нему, не задавал вопросов, не обещал исполнить его просьбу. Так что он снял себе комнатку в скромной гостинице на берегу канала и стал ходить в храм каждый день, проводя время в молитвах. Порой он чувствовал, что за ним наблюдают, но все оставалось по-прежнему. Рассвет робко проклевывался сквозь клочья тумана, окрашивая его в розовый. Дойдя до моста через канал, Джаспер услышал за спиной торопливые шаги и мимо, задев его ножнами, проскользнул один из брави — местных дуэлянтов. Его роскошный наряд из голубого и фиолетового шелка был запачкан кровью. Браво, изящный и стройный, легко перебежал через мост и туман поглотил его, заглушив стук каблуков. Джаспер вздохнул и, опираясь на клюку, стал подниматься по истертым ступеням, с каждым нетвердым шагом приближаясь к храму Многоликого. Добравшись до цели, он перевел дух и толкнул белую створку массивных черно-белых дверей. Ему нравилось, входя в храм, ощущать пальцами плотную древесину чардрева, из которого была сделана белая створка. Это напоминало о доме. В храме было очень тихо. В непроглядной тьме светлячками мерцали огоньки свечей. Иногда, проходя мимо ниш, вырубленных в стенах, он слышал чей-то шепот. Видимо, кто-то еще молился тут так же, как и он сам. Остановившись перед изображением Неведомого, Джаспер достал из кисета на поясе толстую свечу, зажег ее от другой, горевшей у алтаря плачущей девы, и, с трудом согнув колени, принялся молиться. Сегодня ощущение постороннего присутствия было особенно сильным. Джаспер молился, вознося Неведомому свои просьбы, и спиной ощущал чужой взгляд, внимательно наблюдавший за ним. Время тянулось лениво и медленно, словно густой мед с ложки. Джаспер проговаривал слова молитвы снова и снова, в сотый раз подряд, когда кто-то тронул его за плечо. Внутренне содрогнувшись, он медленно обернулся. Рядом стоял человек в черно-белой мантии с глубоко надвинутым капюшоном, полностью скрывающим лицо. — Твои молитвы услышаны, — прошелестел тихий голос. Радость пронзила его, словно клинок. Джаспер поднялся с колен, опираясь на свою клюку и чувствуя, как дрожат руки. — Пройдемся, — донеслось из под капюшона. Служитель Многоликого повернулся и направился вглубь храма, указывая путь. Джаспер ковылял за ним, стук палки отдавался тихим эхом в нишах. Человек в капюшоне остановился на берегу небольшого пруда, окруженного глубокими нишами. Вода маслянисто блестела, отражая дрожащие огоньки свечей. Переведя дух, Джаспер воззрился на своего провожатого. Тот долго молчал, глядя в темную воду, а потом повернулся — и из густой тьмы под капюшоном ярко блеснули глаза. — Назови имя, — прошептал он. — Рамси Болтон, известный как бастард из Дредфорта. Раньше его звали Рамси Сноу, но король позволил лорду Болтону узаконить его. — Расскажи, что он за человек, — откликнулся тихий голос. И он рассказал всё, что знал о чудовище из Дредфорта, носящем имя Рамси. С каждым словом в груди становилось легче, словно сердце до сих пор было стянуто тугой веревкой и теперь освобождалось от пут. — Многоликий услышал твои молитвы, — был ответ, — но ты должен знать — мы ничего не делаем даром. Джаспер полез за пазуху и извлек тугой сверток с диадемой и ожерельем. Бриллианты сверкнули, рассыпая искорки по гладкой поверхности воды. — Это всё, что у меня есть, — он вдруг испугался, что этого недостаточно и добавил поспешно, сорвав с пояса кошель с монетами: — И еще вот. Золото. — Ты действительно готов отдать всё, что имеешь, чтобы достичь желаемого, — голос человека в капюшоне звучал утвердительно. — И даже больше, — ответил Джаспер, ощущая как что-то внутри подталкивает его, заставляя рассказать даже то, что он много лет скрывал от самого себя. — Я… Я любил леди Донеллу. Я полюбил ее с первого взгляда, но никогда не позволял себе думать об этом. А это чудовище уморило ее голодом. Перед смертью она обгрызла плоть с собственных пальцев… Тихий всхлип вырвался из его груди, и служитель Многоликого положил руку ему на плечо. — Мы принесем дар Рамси Болтону, бастарду из Дредфорта. Будь уверен. Смерть придет к нему. — Благодарю тебя, — Джаспер склонил голову. Знакомый жар разгорался в груди, левая рука онемела и стала как каменная. Он попытался повернуться, чтобы покинуть храм, но ноги подкосились и он упал на колени. — Что с тобой? — Человек в капюшоне склонился над ним. Он попытался ответить, но воздуха не хватало, слова не шли наружу, застревали в горле. Огоньки свечей расплылись перед глазами, превратившись в яркие пятна, когда его губ коснулся край чаши. — Выпей это. Джаспер сделал глоток, и сразу же стало легче. Со следующим глотком жгучая боль в груди унялась, комок в горле исчез. Он вдохнул полной грудью, и никогда еще воздух не был так сладок. Еще глоток — и веки вдруг стали очень тяжелыми. Поддерживаемый человеком в капюшоне, он смог подняться и доковылял до широкой скамьи, расположенной в ближайшей нише, сел и закрыл глаза. Перед ним, словно наяву, возникло лицо Донеллы Хорнвуд — такой, какой она была в день своей свадьбы. Она улыбнулась и протянула ему руку…