Дар

Она бежала по еще сонному городу. Бледные клочья тумана стелились ей под ноги, поглощая звук ее шагов. Она обернулась назад, заметив, как восход окрашивает туман в нежно-розовый цвет, и припустила еще быстрее. Тонкий клинок в ножнах хлопал по бедру в такт шагам, она придержала его рукой. Сегодня она была одним из брави. Одежда из полосатого шелка — фиолетовый с голубым, странное, но красивое сочетание, острая сталь в ножнах, и чужое лицо — молодое и свежее, с едва пробивающимися усами. Когда она прохаживалась вдоль берега Лунного пруда — многие узнавали это лицо. Пара шлюх подмигнула ей и захихикала, направляясь в сторону «Счастливого порта», незнакомый браво в серебристом и оранжевом отсалютовал ей мечом и одарил насмешливой улыбкой. Но она делала вид, что очень занята. Она ждала, когда в толпе мелькнет сочетание винно-красного и желтого, — и дождалась. Всё было просто — пара ехидных слов о куртизанке по имени Соловей, звонкое пение стали и, спустя всего несколько минут, дар был доставлен по назначению. Браво, любивший сочетание красного и желтого, остался лежать на берегу пруда, заливая своей кровью истертые камни мостовой, а она припустила к острову богов. Уже подбегая к мосту, она едва не сбила с ног старика, медленно ковылявшего, опираясь на палку. Ей хотелось извиниться перед ним, но нужно было спешить. Нынче будет безлунная ночь. Испачканную кровью одежду и узкий клинок она оставила в кладовой, переоделась в черно-белую хламиду. Сняв чужое лицо и вернув свое — лицо Арьи из дома Старков — она отправилась на кухню, где Умма поставила перед ней миску с кашей и стакан молока. Пока Арья поглощала свой завтрак, в кухню вошел, улыбаясь, Добрый Человек. — Говорят, сегодня ночью у Лунного пруда нашел свою смерть Терро, что убивал во славу Соловья? — улыбнулся он. Арья кивнула. — Да. Он вызвал на поединок Ксанаро, который носит фиолетовый с голубым и убивает во славу Черной жемчужины. — Это полезно знать, — Добрый Человек уселся рядом с Арьей и внимательно взглянул ей в лицо. — Кто ты, дитя? — Никто, — привычно откликнулась она, прикончила свою кашу, допила молоко и принялась помогать Умме месить тесто. Весь день она провела, занимаясь привычными обязанностями: подметала, мыла полы, помогала на кухне. К ночи в храм стали сходиться служители Многоликого. Арья увидела уже знакомых молодого лорда и толстяка, всегда появлявшихся вместе. Обычно они приходили последними, но не на этот раз. Уже направляясь к залу, где служители проводили свои встречи, она заметила, как впереди мелькнула еще одна черно-белая тень. Служителей за столом действительно оказалось двенадцать. Арья заняла свое привычное место в конце стола, держа в руках кувшин с водой — готовая по мановению руки наполнить чашу желающему. Обсуждение текло неспешно, и Арья, зорко следя, не нужно ли кому воды, задумалась о том, сядет ли и она когда-нибудь за этот стол. Уже два года она обучалась у Изембаро, к которому ее направил Добрый Человек. Помимо занятий фехтованием, напоминавших ей о Сирио Фореле и приносивших больше всего удовольствия, она училась вскрывать сложные замки, нырять на большую глубину, надолго задерживая дыхание, и карабкаться по стенам. Еще ее учили делать сложные прически, изящно носить длинные платья, играть на арфе и вести себя как благородная дама. Она до сих пор не понимала, зачем ей это нужно, но покорно исполняла всё, что от нее требовали. В течение нескольких месяцев она даже была одной из русалок — служанок куртизанки по прозвищу Морская Королева. Тогда она тоже носила чужое лицо — очень красивое лицо юной девушки — и чужое имя: Нелла. Самой Арье к этому времени, очевидно, минуло четырнадцать или даже пятнадцать лет. Она не была точно в этом уверена — время в Браавосе считали по-другому, и она давно запуталась. Но примерно за полгода до того у нее впервые случилось лунное кровотечение, и женщина-призрак показала ей, как подкладывать между ног мягкую ветошь, чтобы не заливать кровью всё вокруг, и как заваривать лунный чай. Арья тогда посмеялась над ней из-за этого чая, но потом поняла, насколько это полезная штука. Когда она служила русалкой — один из брави, убивавших во славу Морской королевы, стал оказывать Арье настойчивые знаки внимания. Она не сразу поняла, чего он хочет от нее — решила сначала, что пытается через одну из русалок подобраться поближе к Морской королеве, чтобы стать ее любовником. Но он был настойчив и любезен, и однажды заявил, что больше не любит Морскую королеву, а любит ее, Неллу. Цесарио, так его звали. У него были черные волосы, озорные синие глаза и задорная белозубая улыбка. Когда он сказал, что убил человека в ее честь и впредь убьет всякого, кто не согласится, что Нелла — самая прекрасная девушка на свете, Арья поцеловала его, а потом, спустя пару дней, и отдалась ему в гондоле Морской Королевы, пока та веселилась на балу у своего любовника. Когда пришло время расстаться с личиной Неллы, Арье даже было жаль беднягу. Он долго ходил словно потерянный, а потом снова прибился к свите Морской Королевы. Обсуждение закончилось, и Арья, погасив свечи, и убрав посуду, забралась под одеяло в своей каморке. Она уже засыпала, когда темнота вдруг сгустилась, оформившись в человеческую фигуру, и рот ей зажала крепкая ладонь. Арья согласно кивнула и зажгла свечу. Дрожащий свет выхватил из темноты знакомое лицо, длинные волосы — рыжие с одной стороны и белые с другой. От неожиданности она зажала себе рот обеими руками, чтобы заглушить рвущийся наружу радостный возглас. Якен Хгар улыбнулся, приложил палец к губам и поманил ее за собой. Вслед за ним Арья вышла из храма и спустилась к воде. Якен обернулся к ней и провел пальцем по ее щеке. — Девочка выросла, — улыбка тронула его губы. — Якен, где ты был? — Арья едва сдержалась, чтобы не обнять его крепко-крепко, как родного. — У человека есть обязанности, — ответил он. — Человек должен был многое сделать. — Якен, я теперь тоже умею менять лицо, — похвасталась Арья, тут же устыдившись своего хвастовства. — Человек знает, — еще шире улыбнулся он. — Девочка многому научилась. У человека для девочки подарок. — Что за подарок? — Многоликий услышал молитвы одного старика, и человек сделал так, чтобы дар тому, кто избран, доставила девочка. — Какой же это подарок? — удивилась она. — Девочке не стоит спешить. Подарок в том, кто избран. Он живет в Винтерфелле. Воспоминания лавиной обрушились на нее: улыбка отца, руки мамы, Робб, помогающий ей первый раз сесть в седло, Бран, тренирующийся с деревянным мечом, малыш Рикон, Санса с вышивкой, Джон Сноу протягивает ей Иглу... «Коли острым концом», — пронеслось у нее в голове и она, всё-таки не удержавшись, обняла Якена, крепко прижавшись к нему. — Спасибо, Якен, — прошептала она, едва удерживая просящиеся наружу злые слезы. — Человеку приятно порадовать девочку, — промурлыкал он у нее над ухом, и в следующее мгновение его пальцы подцепили ее за подбородок, заставив поднять лицо, а его губы осторожно прикоснулись к ее губам. Арья опешила от неожиданности, но в следующую секунду обнаружила, что с удовольствием отвечает на его поцелуй. Она чувствовала привкус вина на его языке, ощущала, как его руки обвивают ее талию, как все мысли куда-то испаряются, словно капля воды на раскаленном камне. Наконец, когда у нее уже стали подкашиваться колени, Якен отпустил ее. Его улыбка сделалась грустной. — Человек хотел попрощаться, — проговорил он, пристально глядя ей в лицо. — Ты снова уедешь? — Арья пожала плечами. — Но ведь ты вернешься, и мы сможем снова увидеться. Мне нужно так много тебе рассказать. — Девочка не вернется, — печально сказал он, снова проводя пальцем по ее щеке. — Ее дом в Вестеросе, и он ждет девочку. «Дом», — Арья внутренне усмехнулась. — Девочка вернется, — искренне пообещала она. — У девочки больше нет дома в Вестеросе. С этими словами она обвила руками шею Якена и сама поцеловала его. Он на мгновение сжал ее в объятиях, но тут же разорвал поцелуй. — Если девочка вернется, человек найдет ее здесь, — Арье показалось, что из его улыбки исчезла грусть. — А теперь девочка пойдет спать. С этими словами он еще раз легко, едва касаясь, поцеловал ее и, развернув за плечи, слегка подтолкнул к дверям храма. Проснувшись утром, она долго размышляла, был ли это сон или все случилось взаправду, пока Добрый Человек не сообщил ей, что она поедет в Вестерос, чтобы доставить дар Рамси Болтону. — Возьми в кладовых всё, что тебе пригодится, дитя, — улыбнулся он.

***

Ледяной ветер рвал паруса, швыряя в лицо хлопья снега. Арья стояла на палубе, кутаясь в теплый меховой плащ, и вглядываясь в показавшуюся на горизонте землю. Солеварни. Почти пять лет назад она в этом городе села на «Дочь Титана», показав капитану железную монетку. Сейчас ей казалось, что с того дня прошла целая вечность. «Серебряная Стрела» вышла из Браавоса, направляясь в Белую Гавань, но злые северные ветра и сильный шторм поломали все планы. Две недели корабль носило по волнам, и Арья уже думала, что они никогда не доберутся до Вестероса. Когда шторм утих, браавосская галея оказалась ближе к Чаячьему городу, чем к Белой Гавани и капитан, Гонзо Лот, сказал, что они дойдут до Солеварен, потому что оттуда проще добираться до королевского тракта. В Крабьем заливе море было спокойным и «Серебряная Стрела», подгоняемая легким попутным ветром, летела, словно пущенная из лука в сторону Солеварен. Когда с носа галеи стали видны люди, снующие по пристани — еще крошечные как муравьи — Арья направилась в каюту и собрала свою поклажу. К моменту, когда опустился якорь и через борт были скинуты швартовы, она уже стояла на палубе, готовая вновь ступить на землю Вестероса, одновременно веря и не веря, что вернулась туда, куда уже не чаяла вернуться. Капитан «Серебряной Стрелы» — одноглазый Гонзо, подошел, почесывая пузо, заросшее жесткими седыми волосами. — Валар моргулис, девочка, — улыбнулся он. — Пусть Храм Черного и Белого запомнит мое имя. — Валар дохаэрис, Гонзо Лот, — откликнулась она. — Твое имя не будет забыто. Сойдя на берег, Арья застыла на мгновение и, покрутив головой, направилась к конюшням, владелице которых тогда, пять лет назад, продала свою лошадь — Трусиху. Она не опасалась, что ее узнают. Чужое лицо — некрасивое грубоватое лицо незнакомой девушки, некогда пришедшей в храм, чтобы умереть — надежно скрывало ее. Конюшню отстроили заново, но хозяйки видно не было, однако ее помощник с удовольствием продал Арье крепкую, неприхотливую гнедую кобылку — спокойную и выносливую. Кличка Каштанка удивительно подходила к цвету лоснящейся шкуры лошади. Арья скормила кобылке припасенную морковку, оседлала, распихав вещи по седельным сумкам, и направилась прочь из Солеварен. Съестным в дорогу она запаслась в лавке на окраине городка и выехала за ворота, углубившись в покрытые пятнами снега холмы. Дороги были пустынны и кое-где припорошены снегом — еще неглубоким, но уже не таявшим по утрам. Арья ехала весь день вдоль Трезубца, а на ночь сворачивала с дороги и находила место для ночлега. Каждый раз, укладываясь спать, она доставала из ножен и клала рядом с собой Иглу, которую вытащила из тайника под камнем в день отплытия из Браавоса. Страшно ей не было — за годы обучения в храме Арья научилась спать очень чутко, и оружия у нее было достаточно: длинное копье с листовидным наконечником — легкое и прочное, узкий меч из тех, что предпочитают брави, кинжал на поясе. Еще один нож — изогнутый как медвежий коготь — она прятала в сапоге. Ей не встречались ни путники, ни хищники, так что начало путешествия прошло очень спокойно. До королевского тракта она добралась шесть дней спустя. Каждую ночь, проведенную в дороге, ей снились волки. Она бегала вместе с ними, охотилась, загоняла дичь и насыщалась еще теплой плотью. Каждое утро она просыпалась с привкусом крови во рту. В одну из ночей ей почудился знакомый запах, она повела стаю на него, но ночь кончилась и Арья проснулась, не успев увидеть откуда запах доносился. Она позавтракала, забросала костер снегом и к полудню выбралась на широкий королевский тракт, направив лошадь на север. Видеть тракт опустевшим было непривычно. Оба раза, что Арья проезжала здесь прежде, ей встречались путники. Торговцы с гружеными телегами, влекомыми задумчивыми волаки, межевые рыцари, отряды наемников, паломники, беженцы, мародеры. Война и наступающая зима опустошили Королевский тракт. Видимо и разбойники, и хищники, и простые путники предпочитали теперь окольные тропы, в надежде избежать встречи с кем-то еще. Гостиница на перекрестке стояла все на том же месте и не была сожжена. Из трубы вился легкий дымок, и Арья уверенно направила лошадь к воротам. Въехав во двор, она спешилась и, держа Каштанку под узцы, позвала: — Есть кто-нибудь? — Чего надо? — откликнулся женский голос, и на крыльцо вышла высокая девушка лет двадцати — тощая и угрюмая. — Я ищу ночлег, — сказала Арья. — У меня есть серебро. — Ты одна, девочка? — прищурилась девица из гостиницы, напряженно дернув плечом. Боковым зрением Арья заметила какое-то движение за углом гостиницы и, на всякий случай, положила руку на рукоять Иглы. — Я одна, еду на север. Так есть у тебя комната или нет? Ответ последовал не сразу. Высокая девица напряженно прислушивалась, внимательно изучая лицо Арьи. Со стороны леса послышался легкий свист, и лицо девицы разгладилось. — Только не вздумай доставать оружие, девочка. Кто бы ты ни была — нам тут бойня не нужна. Веди себя тихо, и получишь не только постель, но и ужин. Есть гороховая каша и эль, если хочешь. — Мне только комнату, — ответила Арья, снимая со спины утомленной Каштанки дорожные сумки с поклажей. Копье и меч брави были привязаны к седлу и она отвязала их тоже, не разворачивая плотной мешковины, которой они были обернуты. Тощий мальчишка принял поводья и отвел кобылу на конюшню. Арья, следуя за высокой девицей вошла в гостиницу, поднялась по лестнице и сбросила свою ношу в комнате, которую ей открыли. — Меня зовут Джейн, — деловито сказала девица, приняв серебряную монету и попробовав ее на зуб. — Если надумаешь все же поужинать — спускайся в зал. За еще одну такую же монетку получишь горячий ужин и кружку эля. Закрыв дверь за Джейн, Арья сняла пояс с Иглой и кинжалом и растянулась на кровати. Соломенный тюфяк был комковатым, но все-таки мягким. Она немного подремала, привычно положив Иглу рядом с собой, а когда проснулась — поняла, что поесть чего-нибудь горячего было бы неплохо. Она застегнула пояс с оружием, натянула сапоги и спустилась в зал, где жарко пылал очаг. Судя по всему, кроме нее в гостинице постояльцев не было. За длинным столом рядком сидели несколько детей разного возраста, сама Джейн и крепкий, широкоплечий мужчина, устроившийся спиной к лестнице. Что-то в его осанке показалось ей знакомым, но Арья отогнала эту мысль и уселась за один из пустых столов, ближайший к лестнице. Джейн, заметив ее, кивнула, встала из-за стола и направилась на кухню, вскоре появившись оттуда с большой миской гороховой каши, исходившей вкусно пахнущим паром, и кружкой в другой руке. Поставив всё это перед Арьей, она выжидательно взглянула ей в лицо и, получив еще одну серебряную монетку, вернулась за свой стол, по дороге прошептав что-то на ухо мужчине. Тот обернулся, и сердце Арьи вдруг пропустило удар, а потом забилось часто-часто, как в лихорадке. На нее смотрел Джендри, подозрительно сверкая глазами из под шапки спутанных волос. Он возмужал, стал еще шире в плечах и его мускулы, казалось, еще сильнее налились за пять лет. Его щеки и подбородок теперь заросли густой черной бородой, но глаза остались прежние. Чувствуя, что краснеет, Арья опустила взгляд в миску и принялась за еду. Каша была сдобрена салом и оказалась очень вкусной. Когда с едой было покончено, и Арья допивала эль, упорно глядя в стол, послышались тяжелые шаги. В следующий миг Джендри уселся на скамью напротив нее. — Как тебя зовут? — спросил он. Звук его голоса заставил ее сглотнуть вдруг подкативший к горлу тугой комок. — Кэт, — откликнулась Арья, собравшись с духом и нагло глядя ему в глаза. — А я Джендри. Сколько тебе лет? Пятнадцать, не больше? — продолжал он. — Почему ты путешествуешь одна? На дороге опасно. Тут водятся волки, а еще встречаются разбойники. Те, пожалуй, даже опаснее волков будут. — Я не боюсь, — хмыкнула Арья, чувствуя, что напряжение отпускает ее. — Кобыла у меня быстрая и выносливая. Сплю я очень чутко. А еще у меня есть оружие, и я умею с ним обращаться. — В храбрости тебе не откажешь, это верно, — улыбнулся Джендри. Улыбка у него осталась прежняя — теплая и слегка застенчивая. Арья почувствовала, как ее губы расползаются в ответной улыбке, и усилием воли стерла ее, придав лицу серьезное выражение. — Зачем юной девушке одной ехать на север? — между тем продолжал Джендри. — Если хочешь — можешь подождать тут. Через два дня пройдет обоз. Все-таки безопаснее. — Я подумаю, — сказала Арья. — А тебе какое дело? Он пристально вглядывался в ее лицо, и Арья внутренне поежилась, закусив губу. Ей на мгновение показалось, что маскировка не сработала, и он видит ее настоящее лицо. Лицо Арри, Ласки и Солинки из Солеварен. Лицо Арьи Старк. Приказав себе не беспокоиться попусту, она ответила ему не менее пристальным взглядом. Спустя несколько мгновений он отвел глаза и смущенно закашлялся. — Ты… Мне показалось, что ты похожа на одну девушку, которую я когда-то знал, — пробормотал он. — Я не та девушка, — отрезала Арья. — Если бы была та — я бы тоже тебя знала. — Да, извини. Я не хотел тебя пугать, — его щеки под густой зарослью черных волос, впыхнули румянцем. — Ты можешь не бояться. Мы не разбойники и не трогаем тех, кто не трогает нас. — Я и не боюсь, — Арья встала и, залпом допив эль, отправилась в свою комнату. Она позволила себе подремать еще несколько часов, прислонив к двери меч и копье, чтобы услышать, если кто-то попытается войти. Под утро, в непроглядной тьме, она оделась, взяла свои вещи и, осторожно ступая, тихая как тень, проскользнула к выходу. Оседлав свою кобылу, она вывела ее и, отойдя подальше от гостинцы, села верхом и пустила Каштанку в галоп. Покачиваясь в седле под ритмичный топот копыт, Арья думала о том, что в этот раз продвинулась значительно дальше в сторону севера, чем раньше. Похоже, на этот раз она и правда доберется туда. Мысль о Стене назойливо вертелась в мозгу. Интересно, что скажет Джон Сноу, если он еще жив, когда увидит ее? Впрочем, немного поразмышляв об этом, Арья напомнила себе, зачем она здесь и решила, что о Стене можно будет подумать после того, как дар будет доставлен болтонскому бастарду. Чем дальше на север она продвигалась, тем больше снега становилось вокруг. Порой ей встречались деревеньки с тавернами, в которых удавалось получить ночлег и горячую еду. Но в большинстве случаев она ехала в полном одиночестве среди снегов. Иной раз ей слышался волчий вой, но волков она пока не встречала. По ночам, в своих волчьих снах, она тоже бежала по снегу, оставив свою стаю далеко позади. Знакомый запах манил ее, и она бежала изо всех сил. Однажды ночью этот запах стал сильнее. Она перешла на осторожный шаг и, крадучись, вышла на поляну. В ярком свете луны дымил потухший костер, слышался нервный храп лошади, а рядом с костром, под раскидистым деревом, темной грудой в плену меховых одеял лежала та, чей запах так ее манил… Арья вздрогнула и открыла глаза. Бедная Каштанка испуганно храпела и рвалась с повода, а в паре шагов стоял неподвижно, словно изваяние, огромный волк. Чувство нереальности накрыло с головой. Она только что видела себя глазами этого волка. Нет. Волчицы. Это волчица. Ее глаза сверкали в свете луны. Арья, сама не зная почему, протянула руку вперед. — Нимерия, — позвала она. Волчица сделала осторожный шаг, потом еще и еще. И пальцы Арьи коснулись густого меха, припорошенного снегом. — Нимерия, — снова проговорила она, не веря своим глазам. Волчица высунула розовый язык, длинный и горячий, и лизнула ее в лицо.

***

До Дредфорта она добралась в сумерках. Замок показался впереди, черный и страшный, когда она миновала высокие холмы, между которых петляла дорога. Арье до сих пор не верилось, что Нимерия снова с ней, однако волчица весело трусила рядом, не отходя от Арьи ни на шаг с момента их встречи. Даже Каштанка перестала бояться и больше не фыркала поминутно из-за близости лютоволка. Размышляя о том, как лучше подобраться к Рамси Болтону, она сперва хотела явиться в Винтерфелл и наняться в прислуги. Прачкой или на кухню. Но чем дальше, тем меньше ей нравилась эта идея, замещаясь рискованным и сумасбродным планом. Арья довольно долго стучала в ворота замка, прежде чем ей ответили. «Я Арья Старк, проводите меня к лорду Болтону», сказала она, и ворота немедленно открылись. Спустя несколько минут она сидела у камина в покоях лорда Русе. Тот внимательно смотрел на нее, поджав тонкие губы, отчего его рот напоминал трещину на лице. Молчание наскучило Арье, и она сама нарушила его. — Я слышала, что вы выдали меня замуж, — сказала она, — и пришла затем, чтобы получить принадлежащее мне по праву. Мужа и Винтерфелл. — Миледи, мне странно это слышать, — еле слышно ответил он. — Я видел леди Арью, хоть она была тогда совсем ребенком, и вы на нее нисколько не похожи. — А если так? — она провела ладонью от лба до подбородка, возвращая себе собственное лицо и удовлетворенно увидела, как в глазах лорда Болтона плещется страх. Она знала, что поступает неправильно, не так, как должно, но не могла удержаться. Тот, кого она когда-то так боялась, прислуживая в Харренхолле, теперь боялся ее. — Безликая, — пробормотал он, хватаясь за кинжал. — Вам нет нужды беспокоиться, милорд, — спокойно сказала Арья. — Вы в безопасности. Я должна доставить дар вашему бастарду, Рамси. В его глазах читалось облегчение и узнавание. Он, без сомнения, вспомнил лицо девочки, которая служила у него чашницей, когда еще были живы мама и Робб, и Бран с Риконом. Когда она еще надеялась попасть домой и забыть все как страшный сон. — Вот, значит, как. Знать бы тогда, — пробормотал лорд Болтон. Помолчал и добавил: – Значит, настоящая Арья Старк мертва? Как она умерла? — Это неважно, — откликнулась Арья, чрезвычайно довольная произведенным эффектом. — Что ж, рад приветствовать вас в Дредфорте. Откровенно говоря, я почти не удивлен, что кто-то нашел силы и средства, чтобы послать Безликих по следу Рамси. Он неуправляем и чудовищно жесток. Это он убил мальчиков — братьев Арьи Старк. Снял с них кожу. Эти слова причинили ей почти физическую боль, словно в грудь воткнули раскаленную кочергу. Мир на мгновение подернулся алой пеленой, и Арья поняла, что с превеликим наслаждением убьет Рамси Болтона. Пусть это и против заветов Многоликого. — Откровенно говоря, я сам опасаюсь его. Особенно теперь, когда моя леди-жена родила мне законного сына. Он не успокоится, пока не убьет его, как убил Домерика. Когда Русе Болтон произнес эти слова, Арье показалось, что в его тихом голосе она слышит нотки истинных чувств. — Милорд, сначала вы удивили меня своей реакцией на известие о том, что вашему… бастарду предназначено умереть. Я ожидала, что вы попытаетесь убить меня. Но теперь понимаю вас, — Арья улыбнулась, чувствуя, что улыбка вышла больше похожей на оскал. — Мне потребуется ваша помощь. — И я охотно вам ее предоставлю, — прошелестел лорд Болтон. — Вам отведут подобающие покои, миледи. Чувствуйте себя как дома. В ту ночь, лежа в постели, под тяжелым балдахином, она размышляла о том что будет делать дальше. Ей хотелось сразу всего. Хотелось поехать к Стене, как наказывал Йорен, и повидать Джона Сноу. Хотелось разузнать что происходило в Семи королевствах, пока она училась в Браавосе. Хотелось найти тех, чьи имена уже столько лет вспоминала перед сном. В памяти сама собой всплыла привычная молитва: «Сир Григор, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея». — Валар моргулис, — прошептала она в темноту, свернулась калачиком под теплым одеялом и крепко уснула.

***

Спустя неделю после ее прибытия в Дредфорт они выехали в сторону Винтерфелла. Небольшой отряд в три десятка бойцов, сопровождал лорда Русе и Арью туда, где прошло ее детство. Следом тянулись две крытые подводы — одна с припасами и еще одна с работниками, которых отправляли в Винтерфелл. Из разговоров Арья поняла, что ее дом был сожжен и разрушен, и с тревогой думала о том что увидит, когда они доберутся. Картины представлялись безрадостные. Всю жизнь, с самого детства, Арья была уверена, что Винтерфелл выстоит несмотря ни на что. И вот ей говорят, что Теон Грейджой предательски захватил его, а дредфортский бастард предал огню и разграблению. Алчное нетерпение всё больше охватывало ее. Сначала Арья, сама не зная зачем, пыталась найти среди сопровождавших их людей знакомые лица. Может быть, кого-то из людей ее отца. Кого-то, кто знал ее с детства. Однажды ей даже показалось, что у одного из костров, когда они встали на ночлег, мелькнул Джендри. Но того человека поглотила ночная мгла, и Арья решила, что ей почудилось. Чем ближе они были к Винтерфеллу, тем меньше ее интересовали окружающие. По ночам, когда она не смотрела глазами Нимерии, ей являлся во сне разрушенный замок — снесенные стены, остовы башен, снег, засыпающий все вокруг. После таких снов она просыпалась в слезах и, украдкой утерев лицо, садилась в седло, дрожа от желания поскорее прибыть на место, и сама поражаясь своему настрою. Может быть, ей хотелось убедиться, что ее сны правдивы. А может быть — увидеть по-прежнему крепкие стены и целые, хоть и обгоревшие, башни родного дома. Винтерфелл выглядел пугающе, хоть и не так ужасно, как во снах. Когда они въехали в ворота, Арья поразилась — насколько сильны разрушения. Кое-где крыши и стены восстановили, но большинство строений до сих пор были полуразрушены. Арья въехала во двор рядом с лордом Русе на своей кобыле, у ног которой трусила Нимерия. Слуги во дворе, среди которых Арья не увидела ни одного знакомого лица, испуганно переглядывались. Рамси Болтон, одетый в розовый плащ на меху поверх теплого серого камзола, вышел на ступени, чтобы встретить их. — Отец, — слегка удивленно проговорил он. — Я очень рад вас видеть. И вас, миледи. С последними словами он улыбнулся Арье, искривив мясистые губы. — Не время для любезностей, — прошелестел его отец. — Нам нужно поговорить. И как можно скорее. Рамси кивнул и повел их внутрь, в бывшие покои ее отца, где было жарко натоплено. — Предложить вам вина? Или эля? А вашей спутнице? — Рамси явно чувствовал неловкость в присутствии своего отца. — Избавь меня от своей суетливости. Прежде дело, остальное потом, — лорд Болтон недовольно поморщился. — Позволь представить тебе Арью Старк, твою жену. Его слова произвели на Рамси сильное впечатление. Он вытаращился на Арью, приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать. — Но… но ведь мы уже… — Прекрати мямлить, — в голосе лорда Русе сквозило раздражение. — Ту, на которой тебя женили раньше, ты не смог удержать. Тем более, что она была самозванкой. — Ты хочешь сказать… — Рамси переводил удивленный взгляд с отца на Арью и обратно. — Именно. Эта — настоящая. Ты разве не заметил лютоволка? И ты будешь обращаться с ней как подобает. Тебе понятно? — Конечно, отец. Как скажете, — пробормотал Рамси. В его глазах читалась затаенная злоба. — Та, прежняя, просто была тупой шлюхой. Все время рыдала и выводила меня из себя. — Меня не интересует, насколько нехороша была твоя жена. Твой брак с Арьей из дома Старков — залог владения Винтерфеллом, — Русе Болтон снова поморщился, словно от зубной боли. — Так что тебе придется научиться обращаться с женой так, как велю тебе я. И зачать с леди Арьей ребенка. Внук Неда Старка примирит тех, кто мечтает насадить наши головы на пики. — Отец, обещаю, я не подведу вас, — в голосе Рамси сквозило тщательно сдерживаемое бешенство. — Я распоряжусь, чтобы ужин накрыли в Великом Чертоге. С этими словами он развернулся на каблуках и поспешно удалился, громко хлопнув дверью. — Миледи, — обратился к Арье лорд Русе. — Сегодня вы станете женой моего сына, но боюсь, что устраивать свадебное торжество мы не можем. Однажды его уже женили на Арье Старк, и мне бы не хотелось, чтобы народ болтал лишнее. Перед ужином мы тайно проведем обряд в богороще. А пока… Он позвонил в колокольчик, стоявший на столике, и в дверь осторожно вошел парнишка едва ли старше самой Арьи. — Проводи миледи в ее опочивальню и пришли к ней горничных. Миледи с дороги и нуждается в горячей ванне. С этими словами он повернулся к Арье. — Надеюсь, вы хорошо отдохнете, миледи. Вам понадобятся силы. — Благодарю, милорд, — ответила она и направилась вслед за парнишкой, оставив будущего свекра предаваться мечтам о том, что скоро случится. Когда Арья вошла в отведенные покои, ей захотелось разрыдаться. Это была спальня леди Кейтилин. Мебель была другая и стояла не так, как раньше, но Арья безошибочно узнала то место, куда прибегала совсем маленькой, если ей снилось что-нибудь страшное. Здесь она забиралась в постель мамы и засыпала под ее тихий шепот. Не удержавшись, Арья всё же всхлипнула, но усилием воли загнала слезы обратно. Ей отчаянно хотелось сейчас зарыться лицом в густой мех Нимерии, но волчицу заперли на псарне, и пришлось обойтись тем, что Арья на мгновение скользнула в сознание животного, как сделала когда-то с кошкой в храме Многоликого. Нимерия упоенно грызла баранью ногу, отрывая сочное мясо, и Арья поспешила оставить ее. И всё же это придало ей сил. Она разобрала свою поклажу и принялась ждать, когда ей принесут воды для мытья… Спустя несколько часов, в сгущающихся сумерках, Арья, одетая в ужасно неудобное длинное платье из серой шерсти, отороченное белым мехом, и плащ с вышитым на спине лютоволком ее дома, остановилась перед сердце-деревом в богороще, где когда-то играла со своими братьями. Ее сопровождал один из рыцарей лорда Болтона, чьего имени она не запомнила. Да ее и не интересовало как зовут того, кто засвидетельствует этот брак. Ее волосы были убраны в сложную прическу, кожа головы отчаянно чесалась из-за шпилек, длинный подол платья путался в ногах и сковывал движения, волочащийся за спиной свадебный плащ цеплялся за корни деревьев. В другое время Арья скинула бы дурацкую одежду, взъерошила волосы и залезла на могучее, раскидистое чардрево, чтобы прижаться к его коре и предаться воспоминаниям. Но сейчас она была сосредоточена на том, что ей предстояло, и не могла позволить себе отвлекаться. Под чардревом ожидали лорд Русе Болтон с обычным непроницаемым выражением на лице и Рамси, закутанный в розовый плащ с алой эмблемой Болтонов — ободранным человеком. Старым богам не нужны ни храмы, ни жрецы. Всё произошло быстро. Рамси и Арья по очереди произнесли свои клятвы, безымянный рыцарь снял с нее плащ с лютоволком, а новоиспеченный лорд-муж накинул ей на плечи свой, с кошмарной эмблемой. «Спокойная, как вода», напомнила она себе, направляясь в Великий Чертог. Во время ужина она кожей ощущала висящее в воздухе напряжение. Им подали бараньи ребрышки в меду с травами, запеченную с морковью и луком рыбу и пироги со свининой и грибами. Арья едва прикоснулась к еде, настороженно ожидая удачного момента. Люди за столами шумно пили за здоровье лорда Русе Болтона, ее лорда-мужа и ее самой. Раздавались раскаты смеха и доносились звуки плохо настроенной лютни — кто-то пел «Бессу из харчевни». Рамси швырял объедки под стол своим собакам и много пил, кидая на Арью взгляды, от которых у нее внутри закручивалась тугим узлом тревога. Рамси Болтон определенно был опасным хищником, и ей предстояло нынче ночью одолеть его. Арья пригубила вина и нащупала в кармашке, пришитом изнутри рукава, крошечную склянку. — Господа! — Лорд Русе поднялся, держа в руках наполненную чашу. Разговоры мгновенно смолкли. — Сегодня особенный день. Сегодня мой сын вновь обрел свою похищенную леди-жену. Да благословят боги их брак здоровым наследником… Воспользовавшись тем, что все, включая Рамси, напряженно смотрели на лорда Болтона, Арья молниеносно провела рукой над чашей своего мужа, опрокинув в вино содержимое склянки. Она не собиралась давать ему ни малейшего шанса. — Пусть их сыновья вырастут великими воинами, а дочери — верными женами, — продолжал говорить ее свекор. — За моего сына и леди Арью! С этими словами он приник губами к чаше, сосредоточенно наблюдая, как Рамси осушил свою в три глотка. В его прозрачных глазах читалось удовлетворение. Выждав еще немного, Арья осторожно тронула мужа за рукав. — Милорд, я утомлена после долгого пути, — сказала она. — Позвольте мне удалиться. — Конечно, миледи, — отозвался Рамси, беря ее руку в свою. Ладонь у него была влажная, и Арья с трудом заставила себя не выдать отвращения. — Не запирайте дверь. Чуть позже я навещу вас. С этими словами он скользнул по ее руке липкими от вина губами. Арья встала, встретилась глазами с лордом Русе и, едва удерживаясь, чтобы не бежать, поспешила в свои покои. Еще немного — и она свершит то, что задумано. Оказавшись в опочивальне, она проверила, всё ли на месте, скинула платье и, оставшись в одной рубашке, забралась под одеяло. Ждать пришлось недолго, но это ожидание показалось ей вечностью. Когда за дверью раздался собачий лай, Арья глубоко вздохнула и собрала волю в кулак. Наступал решающий момент. Рамси Болтон казался безобразно пьяным. Заплетающимся языком он прогнал парнишку, что поддерживал его под руку. На подгибающихся ногах доковылял до кровати и рухнул на нее, подозвав собак. — Видишь этих собак? — пробормотал он, потрепав их по головам. — Каждую из них зовут в честь сучки, которую я убил вот этими самыми руками. Он продемонстрировал ей ладонь и вперился тяжелым взглядом в вырез ее рубашки. — Если ты сумеешь мне угодить — я буду к тебе добр. Если же нет… Возможно заведу себе новую суку. Серую, как лютоволк. И назову Арьей. Он издевательски захихикал и развалился на кровати, теребя завязки бриджей. — А теперь, дорогая женушка, сними-ка с меня сапоги, а с себя эту рубашку. Посмотрим, что ты умеешь. Арья осторожно выползла из-под одеяла и опустилась на колени перед мужем. К тому моменту, как она сняла с него второй сапог, он обмяк. Надо было действовать быстро — зелье, что она подлила в его чашу, действовало недолго. Арья вскочила и заперла тяжелый засов на двери. Когда она втянула его на кровать и достала из под подушки здоровенный мясницкий нож, блеснувший остро заточенным лезвием, собаки сунулись было к ней с утробным рычанием. Арья в гневе обернулась, чувствуя себя в этот момент больше волчицей, нежели человеком, и собаки попятились от нее, поджав хвосты. Тщательно привязывая Рамси к изголовью кровати, она думала о Бране и Риконе, о девушках, чьи имена носили собаки, об отце и матери, о Роббе, о Джоне, о Сансе. Холодная ярость заполняла ее. Отдаваясь этой ярости, Арья срезала с Рамси одежду и затолкала ему в рот штанину от его же собственных бриджей. Первый надрез получился почти бескровным. Зато второй окатил ее струйкой горячей крови. Арья ощутила во рту солоноватый металлический привкус и продолжила работу. Собаки за ее спиной жалобно подвывали. Она шикнула на них, не оборачиваясь. Суставы у него были толстыми и неподатливыми. Простыни быстро напитывались кровью, и если бы не жгуты, которыми она перетянула его руки и ноги, Рамси Болтон истек бы кровью за несколько минут. Ярость в ней улеглась, сменившись сосредоточенностью. Арья отделяла левую руку, когда ее муж очнулся, заморгал и попытался дернуться, издавая глухое мычание. Одним махом она перерезала оставшиеся сухожилия и, бросив отнятую руку, утерла рукавом струившийся по лицу пот. — Мне пришлось потрудиться, — спокойно произнесла она, глядя в полные боли глаза цвета весеннего льда. — Думаю, когда ты убивал моих братьев, тебе пришлось куда легче. Рикон был еще совсем малыш, а Бран — калека. И всё же я справилась. Она подцепила одну из отрезанных конечностей и продемонстрировала ему. Он замычал громче и снова задергался в своих веревках, словно муха в паутине. — Говорят, ты любил заставлять людей умолять тебя отрезать им что-нибудь. Палец, например, — она усмехнулась, наблюдая как в его глазах боль разбавляется страхом. — Снимал кожу и дожидался, когда человек обезумеет от боли и будет мечтать о том, чтобы у него что-то отрезали. Но ты можешь не бояться. Я не собираюсь так тебя мучить. У меня мало времени. Мычание сменилось воем, приглушенным и жалким. — Я смотрю, ты плохо кормишь своих собак, — все так же серьезно продолжала она. — Худые они какие-то. Все ребра торчат. Давай посмотрим действительно ли они такие голодные, как кажутся? В ее мыслях была звонкая пустота, когда она отрезала тонкую полоску плоти от валявшейся рядом голени и кинула одной из собак. Свора попятилась, скуля и поджав хвосты. — Ну же, девочки, ешьте, — приказала Арья. Одна из собак, кажется, Кира, боязливо приблизилась к угощению, лизнула его и, словно решившись, сожрала. Остальные собаки следили за ней и возбужденно принюхивались. Арья обернулась и внимательно посмотрела в глаза Рамси. — Идите сюда, девочки, — поманила она собак. Те повиновались. Сначала осторожно, потом всё смелее. Одна, другая, третья, все они запрыгнули на кровать и, толкаясь, сгрудились вокруг привязанного. Когда Красная Джейн оторвала хороший кусок от его ляжки, ужас и боль в глазах Рамси Болтона сменились безумием. Арья подождала еще немного, наблюдая за трапезой своры. Когда Кира вырвала кусок плоти из живота жертвы, выпуская наружу сизые петли кишечника, Арья ощутила, что дело сделано. — Валар моргулис, — сказала она, стянула через голову окровавленную рубашку и принялась одеваться. До рассвета было еще далеко, но на то, чтобы забрать с псарни Нимерию, а с конюшни Каштанку требовалось время. Она вылезла в окно и, спускаясь по стене, цепляясь за уступы в камнях, думала о Бране. О том как он любил лазать. Мог залезть куда угодно. Когда до земли оставалось совсем немного, она оттолкнулась и спрыгнула, провалившись по колено в сугроб. Нашарила седельные сумки и пояс с Иглой, заранее выброшенные в окно, и направилась в сторону псарни. Винтерфелл заполняла предутренняя тишина. Замок спал. Ворчание Нимерии она услышала, едва открыв тяжелую дверь. — Тише, тише ты, — успокаивающе прошептала она. — Я здесь. Сейчас выпущу тебя. Волчица нервно кружила по загону, в котором ее заперли. Обглоданная дочиста кость валялась в углу. Арья возилась с тугим засовом, когда услышала шорох за спиной. — Эй, ты кто? — окликнул ее грубый голос. — Чего тебе тут надо? Арья развернулась и, не говоря ни слова, внимательно посмотрела на непрошеного гостя. Здоровенный мужик держал в руке меч и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Ее рука сама потянула Иглу из ножен, тело приняло стойку водяного плясуна, а губы непроизвольно растянулись в издевательской улыбке. Арье было легко, спокойно и весело.