1+1

      Впервые в жизни семья Луи не разбудила его праздничной песней. В такие дни Луи особенно скучал по дому. Это была их традиция: Лотти бы разбудила его песней, потому что знала, что Луи нравился ее голос. Лотти почти никому не разрешала слушать, как она поет, отчего Луи чувствовал себя особенным, когда она со всем своим мастерством пела «с днем рождения тебя». Потом приходила мама с близнецами. Близнецы бы подарили ему праздничный рисунок, а он бы поблагодарил сначала их, а потом и Физзи за ее подарок. И в этот момент Лотти, скорее всего, поняла бы, куда делись ее деньги, но она не жаловалась.       Но сейчас он шел разбудить Гарри и совсем не чувствовал себя каким-то особенным. Он скучал по Лотти и по остальным сестрам — даже по маме. Он пытался убедить себя, что Гарри сможет подбодрить его. Вечеринка уже сегодня. Весь вчерашний день он составлял плей-лист, стараясь угодить предпочтениям Робина и Зейна, даже парочку своих песен добавил. Зейну вполне понравился плей-лист, потому что Луи попросил его помочь с ним. Робину же не понравилось несколько песен, но в целом все были довольны. Гарри тоже весь сиял от счастья, когда они вернулись домой. Луи нравилось, когда Гарри был вне себя от счастья.       Снизу доносился шум вперемешку с наставлениями Джеммы. Гости прибудут часам к двум, но Джемма уже с восьми утра начала суетиться. Сейчас начало одиннадцатого, и потому, что сегодня его день рождения, ему дали поспать чуть дольше обычного. По крайней мере, он так думал. Луи не понимал, к чему вся эта суматоха, но он же Луи — слова «суматоха» нет в его лексиконе. Он дошел до комнаты Гарри и тихо открыл, думая, что Гарри спит, но младший уже сидел на кровати, держа в руках подарок: коробка, обернутая упаковочной бумагой, с милым бантиком наверху. Гарри улыбнулся. – Луи? – спросил он. – Доброе утро, милый, – ответил Луи, надеясь, что Гарри услышит в его голосе улыбку.       Гарри махнул рукой, подзывая его ближе, и Луи сел на кровать. Гарри тут же поднял руки, пытаясь нащупать лицо Луи. Томлинсон перехватил его руки, кладя их себе на щеки, и Гарри прошелся большим пальцем по растянутым в улыбке губам. – С днем рождения, Луи, – сказал он и, наклонившись, чмокнул Луи в уголок рта вместо губ. Луи хихикнул, должным образом целуя Гарри. – Спасибо.       Для Луи лучшим подарком за всю его жизнь стал Гарри. То, как он ласкал мягкими руками его лицо, как он улыбался глазами и вместе с тем растягивал губы в идеальной улыбке, стоило ему только услышать голос Луи. И это грело Томлинсону душу. – Ну? Открывать будешь? – спросил Гарри.       Луи усмехнулся. – Да, – Луи придвинулся к Гарри, кладя подарок на колени. Луи положил голову Гарри себе на плечо, потому что знал, что Гарри это нравится (он ни за что не признается, что ему нравится, когда кудри Гарри щекочут ему лицо). Гарри рукой нащупал лицо Луи и положил ладонь ему на щеку — таким образом он как бы говорил, что хочет почувствовать улыбку Луи. Томлинсон медленно распаковал подарок: внутри лежали черные наушники Beats. Он улыбнулся, кладя свою руку поверх руки Гарри. – Гарри, ты и так уже много для меня сделал, не стоило, правда, – сказал он, целуя костяшки его рук. Гарри улыбнулся. – Мне нравится, когда ты счастлив.       Луи замешкался. Он положил руку Гарри себе на колено, взяв ее обеими руками. Тепло, мягко, безопасно, как и рядом с этим мальчиком. – Я счастлив.       Луи отпустил руку и поднял голову Гарри со своего плеча, поворачиваясь к нему, чтобы нормально поцеловать.       Луи бы без сомнений предпочел это место другим.

***

      Через пять часов он думал, по меньшей мере, о миллиарде мест, где мы предпочел оказаться сейчас. Он сидел рядом с Гарри, слушая концерт классической музыки, который организовал Робин. Сам же Робин, Джемма и Энн сидели по другую руку от Гарри — мальчишка специально посадил их так, потому что знал, что Луи весь концерт будет болтать. Гарри отвечал на все вопросы Луи, но сейчас младший, кажется, полностью погрузился в музыку, так что Луи не стал его донимать. Жаль, что справа от Луи никто не сидел — может, хотя бы он был бы не прочь с ним поболтать. Посмотрев на часы, с губ сорвался еще один нарочито громкий вздох. 14:48. С последнего раза прошло три минуты. Группа (или как их там правильно называть) играла какую-то мелодию — Луи, честно, было плевать. Он готов был повеситься. Зейн свалил на кухню, отмазываясь тем, что «нужно кое-что переделать», а Лиам и Найл якобы наносят последние штрихи в другой комнате. Вот же чертовы везунчики. Луи тоже хотел свалить, оправдываясь тем, что нужно внести кое-какие правки в плей-лист, но Робин строго-настрого запретил ему даже подходить к аппаратуре. Гарри спросил, не хочет ли он сесть рядом с ним, и он не смог отказать ему.       Когда они с Гарри утром спустились вниз, Лиам был, мягко сказать, недоволен внешним видом младшего. – Это не то, что я хотел, – Луи одел Гарри в тот наряд, который он выбрал. Шатен лишь кивнул. – Поправочка — это то, что я хотел, – повисло короткое молчание, после которого Луи добавил: – С днем рождения меня! – так они и решили проблему.       Он снова взглянул на часы. 14:53. Старший не хотел донимать Гарри, поэтому стал слушать музыку, нацепив на лицо яркую улыбку, и только потому, что осталось семь минут этого ада — Луи продолжал сидеть на месте.       Если говорить на чистоту, Луи не ожидал, что музыка будет такой быстрой. Помимо игры на фортепиано, музыканты исполняли действительно быстрые композиции. Гарри дал ему список песен. Сейчас играла «Зима» Вивальди. Не сказать, что при ее прослушивании он чувствовал зимний холод, темное время суток, но ладно, он же Луи Томлинсон. Единственное, что он чувствовал, — раздражение, потому что классическая музыка всегда дает надежду. На секунду наступает тишина, и кажется, что все закончилось, но мелодия снова начинает играть. В первый раз Луи как минимум сделал три хлопка, отчего все сидящие с недовольством посмотрели на него. Гарри же думал, что это забавно.       Интересно, что бы сказал Стэн, узнав, что Луи слушает классическую музыку? Возможно, что-то вроде «Луи, да ты гребаный подкаблучник». Может, так и есть, но после этого он послушает свою музыку. Где не будет никакой скрипки.       Внезапно в комнате повисла тишина, и Луи стал ждать, когда скрипка снова заиграет, но музыканты сложили смычки, и все начали аплодировать. Гарри тоже начал хлопать в ладоши, и Луи положил руку ему на плечо, прошептав на ухо «Все закончилось?». Гарри рассмеялся, кивая, и Луи тут же подскочил со своего места, громко аплодируя и крича «Браво!». Так как кричал только он, то привлек к себе немало внимания, но Луи еще никогда не был так рад тому, что что-то закончилось.       Сидевшая позади него женщина первой поднялась со своего места, за ней — Робин и Энн, а после и все остальные. Луи взглянул на Джемму: она прикусила губу, переводя взгляд с Гарри на маму и Робина, и наоборот. И Луи ясно видел, что она очень заботится о Гарри. Не хочет, чтобы он чувствовал себя одиноко. Луи перестал аплодировать и положил руку на его плечо. Джемму посмотрела на него, и Луи ей кивнул. Джемма улыбнулась, поднимаясь, и поправила платье, начиная аплодировать вместе с остальными. И Луи знал, что она встала за двоих: за себя и Гарри.

***

      У Найла и Лиама был для него еще один сюрприз, о котором он узнает около шести. Сейчас начало шестого, гости уже разошлись. Афтепати было чуть веселее, чем концерт классической музыки — ну, по крайней мере, музыка была приятнее. До конца вечеринки Луи не отходил от Гарри — приносил ему напитки, еду. Все, что просил Гарри. Так как Луи никого не знал поименно, да и не собирался их имена, Зейн тоже присоединился к ним, говоря Гарри, кто попрощался с ним.       В комнате почти никого не было, за исключением клинеров и родителей Гарри. Зейн с Джеммой умчались на кухню, и Луи подозрительно взглянул на них. Он ждал, когда заиграет нужная ему песня, чтобы подарить себе лучший подарок на день рождения. Если он не ошибался, она должна начаться после песни Maroon 5: One More Night. Гарри стучал пальцами под бит музыки, и Луи наклонился. – Эй, Хаз, слышал, что ты отлично танцуешь, – Гарри нахмурился, качая головой. – Думаю, будет правильнее сказать танцевал. Но да, мне нравилось танцевать. Кто тебе сказал? – спросил Гарри. – Секрет фирмы. Помнишь историю о девушке в красных туфельках?       Гарри закусил губу и кивнул. – Та, что была эгоисткой, да?       Луи слышал, что песня подходит к концу. – Скажу так: ты — не она, но у вас есть кое-какие сходства, – Гарри повернул голову к нему. – Разве?       Луи наклонился, шепча ему прямо на ухо. – На тебе сейчас красные туфли, Хаз. Могу я пригласить тебя на танец? – как он и предполагал, заиграла песня The Fray: Look after you. Любимая песня Луи, и он заставит каждого члена семьи Стайлс слушать эту песню при любом удобном случае. Зрачки Гарри расширились, и он обомлел, узнавая песню. На глаза сразу же выступили слезы. – Но, Луи-       Луи поднял Гарри с коляски, кладя руки под пятую точку Гарри, удерживая от падения. – Оберни руки вокруг моей шеи, – сказал он, и Гарри на автомате сделал это. Луи за это время успел немного подкачаться, и ему очень хотелось держать Гарри вот так как можно дольше. Хмурость с лица Стайлса ушла, давая место широкой улыбке, уткнувшись в шею Луи. Oh, oh // О, о, о Be my baby // Стань моим I’ll look after you // Я защитник твой       Какое-то время они стояли вот так. Луи не заметил, как вернулись Зейн с Джеммой. Не заметил, что Зейн сфотографировал их. Не заметил, как улыбались Робин с Энн. Он замечал лишь щекотавшую шею улыбку Гарри и то, каким счастливым он был. И от этого Луи и сам становился счастливым. Он решил пропеть следующий куплет, зная, что Гарри поймет, что эти слова предназначены ему. It’s always have and never hold // Ты со мной, но не со мной You’ve begun to feel like home // И с тобою я живой What’s mine is yours to leave or take // Мое — твое, оставь иль выкини What’s mine is yours to make your own // Мое — твое, возьми себе – Я люблю тебя, – прошептал Гарри. В ответ Луи усадил его в коляску и поцеловал. Гарри поцеловал его в ответ, и, когда Луи отстранился, пропел последнюю строчку песни. You are so beautiful to me // Для меня ты так красив

***

      Найл и Лиам ждали его в коридоре, топчась на месте и закрывая собой проход на кухню. Найл усмехнулся, заметив Гарри с Луи. – Пришел за своим последним подарком, Томлинсон? – спросил он. – Безусловно, – ответил Луи. Найл повернулся к Лиаму, и тот кивнул, одновременно с этим отходя в разные стороны и крича «С днем рождения». За ними стояла Лотти. Луи распахнутыми глазами посмотрел на нее, не веря в то, что это реально. Она словно стала выглядеть старше с последней их встречи. Раньше взгляд был напуганный, с толикой надежды. Сейчас же лишь грустные. Луи, не колеблясь, отошел от коляски Гарри, раскрывая руки, и Лотти тут же бросилась к нему в объятия, рыдая навзрыд. Луи успокаивающе гладил ее по волосам, снова и снова шепча «Все хорошо, я рядом». Он сморгнул слезы и посмотрел Лотти за плечо, взглядом встречаясь с Лиамом. Пейн кивнул и что-то шепнул Найлу на ухо. Найл тоже кивнул и улыбнулся Луи. – Ладно, Гарри, давай оставим их одних, – сказал Найл, и Луи благодарно кивнул. Лиам одними губами прошептал «Ужин через полчаса» и вышел из кухни. Найл последовал за ним, укатывая Гарри. Хорошо хоть гости уже все разошлись, иначе было бы весьма неловко, если бы они застали такую сцену.       Луи продолжал гладить ее по спине и волосам. Она чуть подросла. Раньше она зарывалась головой ему в грудь, а теперь в шею. Луи заметил, что она заметно похудела с прошлой встречи. Она содрогалась всем телом в его руках, и Луи боялся, что, отпусти он ее, она тут же упадет. Она едва ли хваталась пальцами за его футболку. Луи заметил, что щеки стали впалыми. Он поцеловал ее в щеку. – Тшш, Лотти, я рядом. Тише. Перестань плакать, ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты плачешь. Милая, у тебя такие красивые глаза, а слезы мешают их увидеть, – Лотти кивнула ему в шею, и через какое-то время плач прекратился, превращаясь в редкие хлюпанья носом. Она отпрянула, и Луи вытер ее слезы. Глаза красные от слез. Луи кротко поцеловал ее в лоб и пригласил сесть рядом с ним на полу, облокачиваясь на стену. Он приобнял ее за плечи, и Лотти положила голову ему на плечо. – Я тоже скучал по тебе, Лот, – Лотти улыбнулась, услышав свое прозвище, все еще шмыгая носом. – Как дела? – Честно? – спросила Лотти. – Только если опять не разрыдаешься, – сказал Луи, сжимая ее плечо. Она хихикнула. – Нет, на сегодня, пожалуй, хватит. Рада, что приехала. – Я тоже. – Почему ты ни разу не пришел? – спросила она, поднимая голову с его плеча, избегая его взгляда. – Или не позвонил, или еще что-нибудь! Ты обещал, Луи. Ты обещал остаться! – Луи отпустил ее плечо, удивленно уставившись на нее. Он хотел сказать, что хотел остаться, но его выгнали; что он постоянно о ней думал. Она, наконец, посмотрела ему прямо в глаза. – Хочешь правду? Хреново дела. Хуже некуда. Себастьян порвал с Физзи из-за другой, и теперь она думает, что толстая. Она перестала есть. Мама наорала на нее, сказала, что она неблагодарная, и заставила съесть всю тарелку. Я слышала, как она потом выблевывала все в унитаз. Мама говорит, это гормоны, все пройдет, как только она забудет Себастьяна. Но я-то знаю, что дело не в этом, Луи. С самооценкой у нее все в порядке, – в глазах вновь собрались слезы, и Лотти отвернулась. – Мама постоянно на работе, мне приходится делать все самой. Присматривать за Дейзи и Фиби, готовить, убираться — все. Иногда помогает Стэн, но от этого не легче. Я не успеваю учиться, а мама злится, что у меня ухудшились оценки. Не успеваю сделать дела по дому — она тоже злится. Она на всех злится, – Луи весь побледнел и хотел было положить руку ей на плечо, но она прислонилась затылком к стене. – Я вот все думала, что я сделала не так тогда? Почему ты снова ушел? Стэн тоже не был в курсе, и это показалось мне странным. Поверить не могу, что ты теперь работаешь здесь. Я до последнего думала, что ты предпочел нам улицу. Мне было так одиноко, – вздохнула она, закрывая глаза. – Физзи делает вид, что ненавидит тебя, потому что ты ушел, но она лишь притворяется. Ей нужен брат. Дейзи и Фиби постоянно спрашивают о тебе. Стоит только Стэну прийти, они тут же бегут к нему, потому что думают, что он знает, где ты. Стоит только кому-то позвонить в дверь, они тут же бегут к ней, потому что думают, что это ты. Каждый день они спрашивают, придешь ли ты поцеловать их на ночь. Знаешь как тяжело сказать им «нет»? Ты им нужен, Луи. Ты нужен Физзи. Ты нужен мне, – Луи уткнулся лицом в ладони. – Я так устала, мне кажется, еще чуть-чуть, — и я сломаюсь, – прошептала Лотти.       Между ними повисла тишина. Луи поднял глаза и посмотрел на младшую сестру. Усталость — вот как можно описать ее одним словом. В глазах читалось отчаяние, она буквально молила его о помощи. – Что я могу сделать, Лотти? – спросил он. – Вернись домой.       Луи покачал головой. – У меня здесь, Лотти. Не все так просто, – сквозь бетонные стены отчетливо слышался смех Гарри. Он уставился в колени. – У меня есть обязанности. Звучит странно, согласен, но я им типа нужен здесь. В смысле... – Луи. – ...вот Лиам, например, ничего не может без меня. Даже радостей жизни не замечает. А Найл без Лиама... – Луи, – Лотти почти умоляла, но Луи словно не слышал. – ...совсем бы зачах. С Зейном точно все будет хорошо. Да и у меня здесь все вещи. У меня здесь друзья. У меня... – Луи, – у меня здесь Гарри. Он поднял голову, заглядывая в ее большие глаза. – Пожалуйста.       Луи проебался.