Живем один раз

Первое, что почувствовала Сьюзен, был запах больницы. Тошнотворный, облипающий со всех сторон запах, который заставил в одну секунду распахнуть глаза и задержать на мгновение дыхание. Однако осмотревшись, девушка не увидела ни высокого потолка, ни белоснежных стен, ни огромных окон с крошечными занавесками, ни полупустой палаты. Вместо нее была, скорее, комната, чем-то напоминавшая кабинет, только справа еще находилась дверь в уборную. Здесь был хорошо прибранный рабочий стол с настольной лампой и органайзером для канцелярских предметов, пара стульев, видавшая виды софа, над которой висела полка с ровными рядами книг. У изголовья кровати, где лежала Сью, стояла обыкновенная деревянная тумбочка с расставленными на ней склянками с какими-то лекарствами и каплями, рядом находился медицинский спирт, бинты. Только сейчас девушка заметила, что она чуть ли ни с ног до головы обмотана марлевой материей. Сьюзи спустила на пол ноги и села. Голова мгновенно закружилась, к горлу подкатила тошнота, а перед глазами замельтешили цветные мушки. Когда неприятные ощущения прошли, она осторожно встала и прошла к окну, за которым виднелся открытый ландшафт и несколько деревьев, однако лишь приблизившись к нему можно было понять, что это ловкий обман, всего лишь картинка, заменявшая настоящий вид из окна. Теперь комната отдаленно напоминала тюремную камеру. Память мучительно медленно восстанавливала последние события. В голове проносились сперва не связанные между собой кадры погони, аварии, обрывки более ранних событий, затем лица родных. Но вскоре все это стало стремительно складываться в один невероятный и страшный фильм. Когда все встало на свои места, голова просто раскалывалась от боли и тысячи вопросов, долбившихся о стенки головной коробки, заставляли сердце биться чаще, а кровь холодеть. Что с Софи? Где сейчас Мэтт? Кем был тот человек, что спас ее в последнюю секунду? Где находится она сама, и что теперь будет? Сьюзен чуть прихрамывая прошлась по комнате, несколько раз подергала дверь и убедилась, что та заперта снаружи. В отчаянии она перепроверила, не осталась ли при ней рация, единственная нить, связывавшая ее с кораблем десептиконов, и все еще ли при ней ее родной перочинный ножик. Однако ничего так и не было найдено. Сьюзи была заперта, лишена связи и обезоружена. Внезапно за дверью послышались торопливые шаги. Девушка метнулась к кровати, от чего голова вновь отозвалась головокружением, а затем повалилась на нее, притворившись спящей. Вскоре в замке звякнул ключ, и в помещение вошло несколько человек. Судя по всему, их было двое. Сьюзен напряглась. Один из посетителей остался стоять в стороне, а второй подошел к самой постели. – Бедная девочка, – голос принадлежал молодой женщине. – Сложно представить себе, сколько она пережила и сколько ей еще предстоит пережить. – Это не девочка, миссис Дарби, а несовершеннолетняя преступница, место которой в исправительной колонии. Более того, она связана с десептиконами и воевала на их стороне, – этот голос, полный злости и недовольства, принадлежал Фоллеру. Сомнений не осталось: Сьюзен находилась в самом тылу врага. От тревожных мыслей одернуло простое прикосновение. Медсестра мягко положила руку на лоб «спящей», отчего та внезапно подскочила, словно ошпаренная. Простой заботливый, даже материнский жест был чужд ей. Посетители и пациентка испуганно смотрели друг на друга. – Неужели наша спящая красавица проснулась? – первым подал голос агент Фоллер и на всякий случай закрыл неплотно притворенную дверь. Ответом на его колкость послужил полный злобы взгляд серых глаз. – Как ты себя чувствуешь, Сьюзен? – улыбнулась Джун и придвинулась чуть ближе. – Голова не болит, не кружится? – Откуда вы знаете мое имя? – сквозь зубы процедила пленница и перевела взгляд на мужчину. – О, мы многое о тебе знаем. К счастью, Раф неплохо потрудился, чтобы собрать о тебе неплохое досье, – ответил он. – Где я нахожусь? – А вот этого тебе знать не положено. Девушка обязательно ответила бы какой-нибудь гадостью, если бы не миссис Дарби. – Агент Фоллер, не будете ли вы любезны немного снизить тон? Если пациентку мучают головные боли, то резкие звуки могут только ухудшить ее состояние. На самом деле, медсестре не хотелось, чтобы первая беседа проходила во враждебной обстановке. Она хотела расположить к себе Сьюзен и поговорить обо всем по душам. Для нее она была еще ребенком, немногим младше ее собственного сына. – Ты находишься в безопасности. Теперь твоему здоровью и жизни ничего не угрожает. Ты проспала двое суток, и я уже решила, что понадобится серьезная медицинская помощь, но к счастью, все обошлось, – мягко улыбнулась Джун. Фоллеру подобные любезности не понравились, как и самой Сьюзен, которая была шокирована тем, что провалялась без сознания два дня. – Я оставлю тебе кое-какие лекарства. Эти таблетки просто необходимы для скорейшего восстановления организма, поэтому обязательно прими две штуки перед ужином. Женщина положила на тумбочку препарат со странным названием, но пострадавшая даже не обратила на это внимание. Ей очень хотелось нагрубить. Особенно Фоллеру, который кривился, глядя, как возится с «террористкой» добродушная миссис Дарби. Однако на языке помимо брани вертелась парочка немаловажных вопросов, касающихся ее близких. – После ужина я приду и сменю тебе повязки. А пока отдыхай и набирайся сил. На приятном лице Джун снова появилась улыбка, но в этот раз она была невероятно печальной. Было очевидно, что Сьюзен жалеют, и мерзкое чувство раздражения по этому поводу полностью подчинило себе разум. Поэтому даже когда посетители выходили из помещения, она не окликнула их и не задала волнующий душу вопрос. «Какая же я дура, – подумала девушка и хотела было хлопнуть себя по лбу, но во время остановилась и решила поберечь многострадальную голову. – И что теперь делать? Может, попробовать сбежать? Хотя в таком состоянии и при таких обстоятельствах у меня вряд ли получится. К тому же, для начала надо найти Мэтта и Софи. Хоть бы с ними все было в порядке… И вообще, сдалась мне эта опека. Лучше помереть, нежели так унижаться», – размышляла Сьюзи, опрокинувшись на спину и буравя злым взглядом потолок. Постепенно душой овладевало беспокойство. Что теперь будет и как отреагирует Мегатрон? Ведь автоботы вновь разбили силы его армии. И ищут ли их опекуны, несмотря на чудовищное фиаско? Сьюзен перевернулась на бок и сгребла в охапку подушку, но уже через секунду вцепилась в нее зубами. В носу неприятно щипало, взор мгновенно помутнел, а виски сжала тупая пульсирующая боль. «Главное, не поддаваться отчаянию. Просто держать себя в руках», – мысленно внушала она себе.

***

Джек задумчиво изучал скрепленные листы бумаги в руках с ровной сеткой сухих букв. Раф потрудился на славу, и теперь результат его стараний стал предметом подробного изучения не только для автоботов, но и для людей. Парень не сводил глаз с досье потерпевших провал соперников. Несмотря на полный разгром десептиконских детей, атмосферы победной радости на базе алозначных не наблюдалось. «Мэтью и Сьюзен Маккейн, – Джек в очередной раз прочел про себя заголовок небольшого, но ёмкого документа, после чего сразу же пропустил несколько строк. – Близнецы. Круглые сироты, чьи родители погибли в автокатастрофе. Спустя шесть месяцев после трагедии, в десятилетнем возрасте, были определены в детский дом, из которого совершили побег вместе с Софией Рамирез (см. подробнее ниже) спустя три года. Связавшись с бандой малолетних преступников, подростки покинули пределы родного штата и занялись противозаконным промыслом: карманными кражами, воровством и перепродажей краденного имущества». Джек перевернул листок. Остальная информация, касающаяся близнецов, казалась описанной чересчур официальным языком, хотя ничего нового не гласила, а посему не представляла никакой ценности. Зачем ему знать, по каким статьям Уголовного Кодекса, и за какие преступления этим ребятам, которым изначально было нечего терять, грозит вполне недетское наказание?.. Внимательный взгляд скользнул по имени еще одной соучастницы, о которой было совсем немного данных: «София Рамирез. О ее родителях доподлинно ничего неизвестно: девочка была подкинута к крыльцу детдома в годовалом возрасте без каких-либо документов (имя и фамилия даны и оформлены воспитателями). Предположительно, имеет латиноамериканские корни». Парень глубоко вздохнул и отложил документы на соседнее пустующее сидение дивана. В голове вертелось множество разных вопросов, но казалось, что теперь нет никакого смысла искать на них ответы. Если только ради любопытства. В руке блеснуло лезвие складного ножика, найденного при обыске в кармане десептиконской девчонки, Сюзен Маккейн, которую теперь можно было назвать их военнопленной. «Подумать только, – невесело усмехнулся парень. – Трое беспризорников с исковерканной судьбой оказались втянуты в опаснейшую и отчаянную битву между инопланетными существами, двумя враждующими на протяжении долгих тысячелетий фракциями, между добром и злом. И для чего? Чтобы проиграть». Юноша глядел на военный трофей и никак не мог понять, что подвигло ребят на такой безумный поступок, что вынудило их с головой окунуться в сей омут. Может, им просто не повезло? Он знал, что девушка, запертая в небольшой каморке, наспех переоборудованной из кабинета в палату и тюремную камеру, уже пришла в сознание и скоро будет в норме. По словам матери, ей крупно повезло. «Если ее нынешнее положение вообще можно назвать везением», – подумал Джек. Он хотел встретиться со Сьюзен, поговорить с ней, пока Фоллер не начал донимать ее допросами. – Во всяком случае, тебе стоит быть осторожным, – сказала ему мама, после того, как объявила, что меньше, чем через неделю, Сьюзен можно будет навещать. – Она глубоко несчастна и заслуживает понимания, поэтому нам не стоит открыто вести себя с ней как с осужденной преступницей. Вкупе с одиночеством это может больно ранить. После женщина добавила, что Джек может наведываться к пациентке вместе с Мико и Рафом, только заходить к ней по одному, чтобы большая компания не ухудшила ее состояние. Кроме того, она строго запретила говорить с ней о недавних событиях и спрашивать информацию о десептиконах, которой может располагать пленница. – Еще не время, она слишком слаба. В ответ Джек лишь едва заметно кивнул, точно зная, что на первую встречу друзей не возьмет и вообще ничего им не скажет. Может, чуть позже. Почему-то казалось, что много они не смогут понять. Время ползло со скоростью раздавленной улитки, дни тянулись за днями. Кажется, прошла неделя, а то и больше, но все это время мысли Джека были сведены к предстоящей встрече. Не то что бы он ждал ее с нетерпением, просто от нее многое зависело. Агент Фоллер говорил, что пленница игнорирует еду и не желает ни с кем разговаривать. Сегодняшний день с самого утра показался немного запутанным и плохо распланированным. Мико и Раф уехали на весь день в город вместе с Балкхэдом и Би, Арси и Оптимус под чутким руководством Рэтчета занимались сбором данных о случайно обнаруженной энергоновой шахте десептиконов. Фоллер не появлялся на базе уже пару дней, занимался восстановлением утерянных данных о новом артефакте. Поэтому Джек практически весь день был предоставлен самому себе, и настроение его было прескверным. Однако оно немного приподнялось ближе к вечеру, когда вернувшаяся с работы мама объявила, что сегодня можно будет навестить Сьюзен. Уже шагая по темным коридорам пустующей базы, Джек почувствовал, что его одолевают сомнения и даже боязнь. Он не знал, что его ожидает за запертой на ключ потертой дверью самодельной камеры и как отреагирует союзница десептиконов на его появление. Что он скажет, когда внезапно появится на пороге комнаты? «Я тот отчаянный и бравый герой, что спас тебя в последнюю секунду перед взрывом», – так что ли? Тем не менее, парень быстро взял себя в руки и, вставив ключ в замочную скважину, уверенно повернул его несколько раз. Помещение встретило гостя тишиной и неприятным сумраком. Создавалось впечатление, что здесь никого нет, но это было не так. Джек прошел вперед и закрыл за собой дверь. Вскоре глаза привыкли к недостатку освещения, и он смог без труда найти выключатель и различить очертания мебели и одиноко сидевшей на кровати неподвижной фигуры. Едва зажегся верхний свет, как взгляды прищуренных серых и голубых глаз встретились. В глубине одних плескалось легкое удивление, а в других – лишь жгучее презрение. – Привет, – подал голос Джек и спрятал в карман джинсов ключ, однако ответа не удостоился. Сьюзен, забравшаяся на кровать с ногами и сидевшая в самом ее углу, даже не шелохнулась. Только едва заметное мерное дыхание и редкое мигание глаз говорило о том, что это не искусно сделанная восковая фигура, а живой человек. – Я зашел узнать, как ты. Может, что-нибудь нужно принести? – первое, что пришло на ум, произнес парень, и тут же заметил на столе полный графин с водой и не тронутую тарелку с пищей. – Как твое самочувствие? – А не все ли тебе равно? – внезапно разрезал воздух свистящий, хриплый голос. Сьюзен долгое время не разговаривала, поэтому звук собственной речи казался не родным. – Вообще-то, было бы странно, если бы я наоборот не интересовался твоим здоровьем. В конце концов, именно я в последнюю секунду оттащил тебя от взлетевшей на воздух машины. Плечи девушки как-то нервно дрогнули, и Джек прикусил язык. Он и забыл, что ему следует следить за каждым сказанным словом. – Если ты ожидаешь услышать слова благодарности, то можешь не рассчитывать на них. Я никого не просила о помощи. Особенно тебя. Джек тяжело вздохнул, но не обиделся. Вполне предсказуемое поведение. – Послушай, Сьюзен, я не хочу быть для тебя врагом. Мы сможем поладить, если захочешь. Собеседница с иронией усмехнулась, но на бледном, осунувшемся лице ухмылка больше напоминала гримасу боли. Возможно, Джеку лишь показалось это, но раны под бинтами могли все еще серьезно беспокоить. Конечно, никакие физические травмы не могут сравниться с душевной болью. – Что с моими близкими? – вопрос прозвучал холодно, внезапно для обоих. Голос Сьюзен слегка дрожал, а может, все дело было в легкой хрипотце. Они оба тайно боялись этой фразы, хотя изначально знали, что, в конечном итоге, она обрушится на головы, грубо разметет нависшую тишину и в одно мгновение усилит напряжение. Джек колебался. Ему запретили говорить с ней о произошедшем. С другой стороны, он представлял, насколько ей должно быть тяжело. Сидя в четырех стенах, не имея ни малейшего понятия о своей дальнейшей судьбе и о судьбе родных, находясь в тылу врага... Так и до безумия не далеко. – Где они? Отвечай! – девушка внезапно вскочила на ноги, словно ее тело не разрывала боль от каждого резкого движения, и вцепилась в плечи юноши. Нет, все же ее голос взяла предательская дрожь. Если приглядеться, то можно было заметить, как подрагивают ее побелевшие пальцы рук. Джек невольно отступил на шаг. – Твой брат, Мэтью, в больнице. У него тяжелая травма головы, и врачи делают все возможное, чтобы привести его в сознание. Парень набрался смелости и серьезно посмотрел в неровно мерцающие серые глаза перед собой. Он похолодел, когда заметил на их дне страх. – А Софи? Время на секунду остановило свой бег. – Сьюзен, понимаешь, она... – Дарби подавил болезненный вздох и отвел глаза в сторону. – Она тоже находится в госпитале, но с сильнейшими ожогами. Арси подоспела в самую последнюю секунду... Джек с замиранием сердца наблюдал, как на секунду искорка во взгляде девушки нездорово сверкнула, а после на лице медленно расплылась полубезумная улыбка. Огрубевшие от худобы черты девичьего лица исказила гримаса, отдаленно напоминающая счастье. Девушка опасно покачнулась, но вовремя ухватилась за край стола. Она нашла взором кровать и медленно опустилась на ее край. – Не может быть, – прошептала она, сотрясаясь от тихого смеха. Джек поднялся с места, понимая, что не должен был ничего говорить, но молчать, скрывать информацию о близких было жестоко. Сьюзи закрыла лицо руками и сквозь смех зарыдала. Джек неуверенно положил свою руку на ее плечо, ожидая, что в следующую секунду его кисть будет сброшена, однако Сьюзен не обратила на это никакого внимания. Она была слишком истощена переживаниями и мыслями о самом страшном, поэтому совладать с собой и как-то реагировать на парня не было сил. – Я смогу увидеть их? – севшим голосом произнесла воровка спустя пару минут, когда тихая истерика наконец отступила. Она так и не смела взглянуть на своего спасителя. – Да... – почему-то уверенно ответил парень, не колеблясь ни секунды, хоть и понимал, что от него мало что зависит. – Да.