Жизнь повторится

Каору надеялся, что произошедшее в темной комнатушке, было недолгой минутой слабости. Но надежды так и остались ими, и Юкимура даже не заметил, как оказался в центре всех событий. Надеяться на то, что Харада не заметит огромного, зловонного темно-зеленого пятна на сумке, было глупостью. Но Хейске действительно на это надеялся и даже успел задремать, склонив свою буйную головушку на плечо соседа. Брюнет раздражение на слабость парня не выказал и даже попытался незаметно устроить шатена поудобнее. Удостоверившись в том, что парнишка удовлетворенно засопел, Каору поспешил решить проблему с закрытой дверью. В отличие от Тодо, Юкимура на «а вдруг пронесет» не надеялся, и про пятно он так же помнил. Ненавистное вначале путешествие стало вполне терпимым, а пожелание отца не таким уж и противным. Просидев вместе со спящим уже лежа на сумках парне почти весь путь до острова, Каору поспешил разбудить Хейске. Несмотря на то, что Юкимура был выходцем из древнего и сильного клана демонов, решить проблему с испорченной сумкой он не мог, но вот вовремя и незаметно удрать — было вполне в его возможностях. — Мы приплыли? — сонно прошептал шатен, щурясь в темноте. — Нет, но нам пора отсюда выходить, — так же шепотом ответил брюнет, внимательно всматриваясь в бледное лицо. Было бы очень неприятно, если бы парнишку снова стошнило. — Но дверь же закрыта, — вспомнил Хейске их нерешенную проблему. — Уже нет, — улыбнулся Юкимура. Хейске невольно улыбнулся другу в ответ. — Я теперь вижу в темноте! — радостно воскликнул Тодо. — Может, останемся, меня тут не так сильно тошнит. Пусть Юкимура и видел, что парню явно полегчало, Хейске хоть и был бледным, но уже без болезненного зеленоватого оттенка. — Тебя стошнило на сумку Харады, — усмехнувшись, напомнил брюнет. — Тебе хочется тут быть, когда Сано найдет свою сумку? — Нет. *** Ну, вообще-то, Каору и не наделся на то, что происшествие с сумкой останется незамеченным. Всё же пятно, как и было зловонным, огромным и зеленым, так и осталось зловонным, огромным и зеленым. Разве, что высохнуть успело. Очевидным было и то, что Харада заподозрит Хейске. Ну, кого ещё тошнило весь день? Правильно… — Хейске! — Хиджиката мог бы остаться довольным, хотя бы тем, что его ученики хоть чему-то у него научились. Крик вышел отменным — громкий, злой и пугающий, ровно настолько насколько любил делать и сам заместитель директора. Взгляд рыжего парня, кстати, тоже ничем не уступал. — Где прячется этот несчастный! — продолжал ругаться Харада, не стесняясь удивленного Хиджикаты и такого же шокированного новенького преподавателя. На самом деле, Харада считал, что они могли бы быть ему благодарны, только чудо сдерживало парня от нецензурной брани. Юкимура нахмурился. Хейске на пароходе не было, стоило небольшому судну прибыть к берегу, брюнет шустро спустил того на берег, наказав, никуда не двигаться и ждать его. Надежда на то, что Харада всё быстро забудет, была небольшой, но за это небольшое время, парень мог бы и успокоиться, и в результате отреагировать более лояльно на неудачливого шатена. — Это просто сумка, — поспешил успокоить разошедшегося друга Шимпачи. Мускулистый парень был удивлен так же сильно, как и Хиджиката, он впервые видел друга настолько злым. И неизвестно сколько бы длилась эта трагедия на палубе, если бы Ито не решил, что ему ждать и стоять на этой жаре надоело, а его кожа явно не заслуживает такого варварского отношения к себе. Ведь даже широкая шляпа, чьи, почти что бесконечно длинные, поля скрывали лицо мужчины, не могла защитить того от пагубного морского ветра. — Раз воняет, надо избавиться от недоразумения, — невозмутимо вклинился в речь Харады Ито, смело прошествовав к испорченной сумке. Сано, набиравший в грудь новую порцию воздуха для очередной негодующей речи, задохнулся шлейфом от парфюма, шедшего от длинных волос. Откашливаясь, он не заметил момента, когда преподаватель легко подхватил его вещи, направляясь к краю палубы. Хиджиката, почуяв неладное, потянулся за Ито, но все же не успел. Сумка, издав прощальное «плюх», исчезла в воде. — Видите, как чудесно получилось, — похлопал в ладоши Ито, наслаждаясь возникшей тишиной. Но Харада, чьи вещи сейчас плавали в море, так явно не считал. Парень, собирая вещи на отдых, приложил к этому небывалые усилия, складывая в сумку самое важное и любимое. Да он даже свою любимую технику туда сложил. Осознав последнее, Харада разозлился ещё сильнее. — Чудесно? — переспросил Харада, шагая в сторону Ито. Хиджиката мысленно воскликнул: «Вот он, тот самый момент начала конца!», и смело ринулся Хараде на встречу. Каким бы странным Ито не казался Тошидзо, длинноволосый брюнет всё же оставался преподавателем, которого посоветовал Кондо. Но Сано, который успел оплакать свою бесценную технику, вспомнил и о любимой тетрадке со стихами и любимыми высказываниями не менее любимых авторов, посему стараний заместителя директора даже не заметил. Он тараном, вместе с старающимся остановить его брюнетом, стремительно приближался к застывшему Ито. Ито же, честно говоря, было просто интересно, вот мужчина и не двигался, ожидая развязки суматохи. Соджи, что наконец-таки соизволил выползти на палубу в сопровождении не менее недовольного Сайто, сразу же почуял интересное, по привычке доставая свой любимый фотоаппарат, который, к слову, был подарен Кондо на пятнадцатый день рождения. Возможно, знай бы кто-нибудь из них к чему приведет вся ситуация, все бы поспешили остановить Хараду, и всей толпой достать несчастную сумку. Да даже, Харада предпочел бы застыть на месте и самостоятельно достать сумку, в надежде что-нибудь успеть спасти. Но экстрасенсом или ясновидящим из них никто не был, а Каору, который мог бы успеть всё остановить, предпочел посмотреть конец всей истории, и поэтому случилось то, что случилось. Сано явно решил искупать нового преподавателя, имени которого он даже не помнил, так что угрызений совести он точно не боялся. Но парень забыл о стоящем, точнее висящем на нем Хиджикате и об удивительной ловкости Ито. Брюнет с изящными, почти девичьими чертами лица, купаться в сомнительной водице не собирался, поэтому в последний момент шустро извернулся и, посчитав, что раз его ученик так спешит к своим вещам, он должен ему помочь, незаметно толкнув Хараду в воду. Тот, с изящностью беременного бегемота Глории из Мадагаскара, взмахнув руками, перевалился за палубу вместе с Хиджикатой, не удержав на себе веса двоих. — Ой, как не хорошо получилось! — искренне расстроился Ито, приложив ладонь к губам, впрочем, вскоре добавив. — Столько брызгов! Я испачкался. Соджи, что до этого момента, увлеченно делал компрометирующие фотографии, Сано получался на всех фотографиях очень фотогеничным, смертельно побледнел, роняя дорогой сердцу подарок из обессилевших рук. Такой же побледневший, но более ловкий, Хаджиме успел таки поймать вещицу, так как после всего именно ему пришлось бы выслушивать недовольства лучшего друга. — Он плавать не умеет! — хором закричали Шимпачи и Соджи, подскакивая к палубе, где секундой ранее стояли Хиджиката и Харада. И заметив, что их слова доходят до всех крайне медленно, не думая нырнули следом за утопающими. — Юкимура, неси полотенца или хоть что-нибудь похожее, — отдал приказ Сайто наиболее адекватному из толпы, сам рванув за спасательным кругом. Пусть хоть в воду вытаскивать мужчин нырнули таких же двое сильных мужчин, но подстраховаться всё равно стоило. Хаджиме знал, насколько отчаянными становятся люди, испуганные и находящиеся на грани. Один круг Сайто схватил сам, а другой оказался у вмиг посерьезневшего Ито. Но даже в такой ответственный момент Кашитаро, казалось, решил немного поразвлечься, так как нужный круг приземлился аккурат на голову Хиджикаты, чуть не придавив и Соджи который придерживал брюнета. Заместитель директора такого издевательства не выдержал и потерял сознание. В этот момент вытолкать в помощь к друзьям Сайто захотелось и Ито, но тот, словно почуяв неладное, уже отскочил от края палубы. От мыслей о кровожадной мести Хаджиме отвлек Каору, который бежал с полотенцами и работниками парохода, которые сразу же поспешили отпустить в воду шлюпки. *** До долгожданного лагеря угрюмая толпа дошла уже через два часа после происшествий. Около часа их не пускал Соджи, который не обращая внимания на свою мокрую одежду, носился вокруг вялого Хиджикаты. Мужчина от пережитого шока, молча, смотрел на Окиту и вяло выполнял все его просьбы. На найденного вскоре Хейске, никто внимания так и не обратил, что обрадовало Юкимуру. Пусть всё пошло не так, как планировал молодой демон, но желаемого результата он всё же достиг: его новоиспеченный друг остался целым и невредимым. В самом начале, будь бы Хиджиката в нормальном состоянии, вполне вероятно, что дети ещё около часа спорили бы о том, кто с кем будет жить в комнатах, так как оказалось, что они рассчитаны на двоих. Но учитывая то, сколько времени заняла сама регистрация ребят, замерзшего преподавателя, продрогшего ученика и всё ещё зеленоватого Хейске — всё решилось намного быстрее. К Ито подселили молчаливого Ямадзаки, посчитав, что этот парень проследит за мужчиной даже лучше Хиджикаты. Усталого, но довольного Хараду (сумку Шимпачи всё же достал, пожалев друга, и пусть техника больше не работала, всё остальное выглядело вполне сносно) утащил в комнату на третьем этаже Нагакура. Почти засыпающего Хейске, как ни странно, прихватил вполне довольный Каору, выбрав комнату на первом этаже, на всякий случай, думая, что устраивать побег, будет легче с первого этажа, а не с третьего, например. Всё ещё молчавшего Хиджикату Соджи хотел забрать к себе, против не был даже Сайто, так же не отходивший от заместителя директора. Но брюнет в последний момент явно очнулся от своих раздумий и, подарив своим обоим остолопам по тяжелому взгляду, в гордом одиночестве выбрал комнату на втором этаже, стратегически предположив, что правонарушителей будет легче отлавливать будучи находясь на середине: не придется бегать с третьего на первый и наоборот. Проводив брюнета внимательным взглядом, Соджи, прихватив Сайто, отправился в приглянувшуюся комнату на первом этаже, ближе к выходу. Усталый Хиджиката был раздражительнее обычного, а случайно попадать под горячую руку не хотелось. Так как отдыхать поехали не все, некоторые ребята предпочли на каникулы отправиться к своим семьям, то в результате свободных комнат оказалось чуть больше. Рюноскэ, который честно отпирался перед Саридзавой, выдавливая из себя, казалось, прекрасные доводы за то, чтобы не ехать, был выпихнут из дома одним веским «Я так сказал, я так хочу», и сейчас, раздумывая, куда же податься, решил занять все комнаты, чтобы ни у кого не возникло соблазна занять пустующие (не стоит никому говорить, что не доверял он только Ито). Найдя, помимо себя ещё троих ребят, готовых пожить эти две недели без соседа, Рюноскэ решил вопрос с оставшимися свободными комнатами. Хиджиката, недолго думая, улегся спать в кровать, чувствуя себя помятой бумажкой. Выглядел мужчина, к слову, соответствующе. И когда в его комнату постучались работники лагеря, брюнет едва смог выкатиться из кровати. Как только сонный и, чего греха таить, раздраженный Тошидзо распахнул дверь, перед ним оказался тощий подросток, тянущий лет на пятнадцать. Худенький паренек с россыпью веснушек на бледном лице пораженно застыл с открытым ртом, мысленно посочувствовав ученикам этого мужчины. Выглядел Тошидзо устрашающе. — Ужин, вы уже опаздываете на 20 минут, — всё же выдохнул из себя мальчишка, посчитав, что молчать дальше было бы не прилично с его стороны. — Вы будете ужинать? — неуверенно разглядывая всё ещё молчавшего мужчину, добавил мальчик, чувствуя, как сохнет во рту от страха из-за угрюмых темно-фиолетовых глаз. Парнишке даже показалось, что ещё чуть-чуть и эти глаза начнут извергать из себя молнии. На самом деле, Тошидзо пугать парня и не планировал, но в его голове стучало так сильно, что казалось она (голова) собирается развалиться на части, ещё раз нахмурив брови, Хиджиката понял, что от него требуют. — Я один опаздываю? — голосом алкаша со стажем поинтересовался заместитель директора, заставив вздрогнуть собеседника. — Н-никто не пришел, — заикаясь и чувствуя, как щёки заливает румянец, прошептал мальчик. — Спасибо, что предупредил, мы скоро будем, — наконец-таки совладав с собой, ответил Хиджиката, перестав сверлить парня глазами. — Извините, что заставили вас ждать. Брюнет, в последний раз кивнув молодому посыльному, не раздумывая о своем внешнем виде, отправился вылавливать своих подопечных, параллельно размышляя о том, что же заставило свору голодных ребят забыть о еде. На периферии сознания мелькала мысль о том, что Соджи и Хаджиме не оставили бы его здесь одного. К своему удивлению, нашел он всех достаточно быстро, всё же хорошо то, что он додумался заглянуть сначала в комнаты к ребятам, а не идти искать их по всей территории. В теории голодные ребята нашлись в своих комнатах сладко спящие в своих кроватях. Хиджиката даже позволил себе умилиться всеобщей синхронности и, ладно, сделать пару снимков. Не одному же Соджи позволено собирать на всех постыдные компроматы. В просторную столовую ребята вкатились, пытаясь не врезаться куда-нибудь, почему-то спать хотелось явно больше, чем покушать. Возможно, они бы и шли с закрытыми глазами, если бы не Нагакура, который шел сверкая фиолетовой шишкой на лбу. Если вспоминать точнее, шишка предназначалась самому сонному из ребят — Хейске, шатен после изматывающего плавания явно чувствовал себя хуже всех. Но, к всеобщему удивлению, Тодо вовремя подхватил под локоть весьма бодрый Каору. Удивление обеспечивалось тем, что раньше миниатюрный брюнет и сам прекрасно возглавлял список самых неловких людей в интернате, а шишка Нагакуры тем, что ему не посчастливилось идти вслед за Хейске, и, вовремя не заметив исчезновение парнишки, мускулистый шатен сам вписался в, так не вовремя появившийся, косяк двери. Заместитель директора был почти на сто процентов уверен в том, что под конец путешествия каждому будет чем похвастаться. Шишки и синяки ребята набивали себе с завидной скоростью. Работникам лагеря оставалось лишь удивляться неожиданно тихим и спокойным ученикам, такое они явно видели впервые за свои рабочие годы. Один из них даже не поленился выловить вялого преподавателя, чтобы высказать своё восхищение послушностью подопечных, на что Хиджиката едва сдержал смех. Но объяснять то, что его подопечные просто сильно вымотались, брюнет не собирался, в конце концов, впереди их ждут долгие две недели, и работники лагеря ещё на своем опыте смогут осознать, как сильно они ошиблись. *** — Это не честно! Почему снова я? — возмутился Хейске, с надеждой смотря на Юкимуру. Вышеупомянутый брюнет, что до этого представлял собой идеал лучшего друга, предпочел смиренно опустить взор карих глаз вниз, ведь замысловатый рисунок ковра под ногами показался ему весьма интересным. Но на самом деле Каору было просто интересно, чем все закончится. — Может потому что ты, не умеешь играть в карты? — услужливо подсказал Тодо Соджи, собирая карты в колоду. — Нет, это явно потому что ты, единственный кто не умеет мухлевать, — с усмешкой на губах, поправил Соджи Харада. Может парень и не злился на Тодо из-за рвоты, но мстить ему это явно не мешало. — Эй, почему вы говорите так, словно меня здесь нет? — возмутился наглости Хейске. Мало того что его обманули, его друзья даже не старались скрыть этого. — Ну что ты, — вмешался Каору, скопировав усмешку Харады, — я всё ещё считаю, что эта игра была бы бесполезна без тебя. И, заметив благодарную улыбку Хейске, Юкимура поспешил добавить. — Иначе некому было бы исполнять наши желания. — Почему я всё ещё сижу в этой комнате? — простонал Хейске, пнув сидящего напротив Юкимуру. До остальных парень, к сожалению, не дотягивался. Но Каору не собирался оставлять этот жест без ответа. — Это твоя комната, несчастный, — последовал незамедлительный ответ. Если раньше все и удивлялись резкой перемене характера робкого брюнета, то теперь явно привыкли, находя перепалки с ним увлекательным занятием. Честно, с самого начала, Хейске не был против обычных посиделок. Тем более Хиджиката неожиданно заболел, ладно, Соджи и Хаджиме явно этого ожидали и, даже казалось, были готовы к этому. Медсестра нашлась на удивление быстро. Так что буйные ребята решили, что доставлять неприятности Хиджикате, значит делать его иммунитету ещё хуже. Подопечные строгого мужчину уважали и даже любили, поэтому делать хуже никто не собирался. Но Тошидзо был не единственным преподавателем для ребят, и они точно не собирались забывать об этом. Был ещё Ито, мучить которого не мешало ничто и никто, разве что небольшое ограничение: шалость не должна была дойти до Хиджикаты. Но длинноволосый брюнет, который оказался весьма упрям, беспокоить болеющего коллегу не спешил, предпочитая воевать с учениками своими методами. Это явно было очень увлекательно. И Хейске уже успел пожалеть о том, что полностью поддержал начинания своих друзей. Шатен не думал, что всё будет настолько плачевно для него. Проделки для начала были весьма безобидными: прицепить бумажку на спину, развесить многочисленную коллекцию шляпок на деревьях, перемешать косметику, заплести в косу волосы вокруг ножки кровати и список мог бы быть бесконечным, но это был только третий день. Но Тодо всё равно чувствовал себя лузером. Хейске успел проиграть четыре раза из четырех, точнее сейчас уже пять, а это означало что: — Сейчас самое время крутить бутылку, — словно волшебник, вытащив из вещей пустую бутылку изрек Шимпачи. Хейске угрюмо посмотрел на темно-зеленое несчастие из стекла и тоскливо взял в руки, с трудом подавив желание ее разбить об чью-нибудь голову. Но, не смотря ни на что, все три дня ему подозрительно везло, не раз проклинаемая им бутылка выбирала более или менее лояльных людей, подведя лишь раз, выбрав Хараду. Тодо надеялся, что и сейчас его пронесет, ведь Харада это всё же не Окита. Но Хейске успел лишь позеленеть, заметив, куда указывало горлышко бутылки. Шатен запоздало подумал о том, что всё же пришло время ее разбить. Бутылка, словно издеваясь, указывала на довольно улыбающегося Соджи. Хейске даже захотелось рухнуть в обморок, потому что Окита все эти дни был подозрительно тихим, что явно было не к добру. И, возможно, Хейске не убивался бы так сильно, если бы не одно но. Небольшая толпа учеников, а вернее известная на весь интернат толпа учеников, строго рассудила, что всем вместе мучить нового преподавателя будет очень не профессионально с их стороны. Так их смогли бы быстро поймать, да и вести войну с человеком, которого плохо знаешь, не самое лучшее решение. Вести список и по очереди доводить Ито, тоже было не самой лучшей идеей, так как их могли вычислить, и так было бы просто не интересно самим ребятам. Решение довольно быстро нашел Соджи, Хейске в этот момент хмыкнул, кто бы сомневался. Было решено выбирать добровольца играми в карты, тем более из-за болезни Хиджикаты следить за этим было некому. Но, так как все в их небольшой компании представляли из себя нескончаемый фонтан идей на шалость, выбирать, кто будет придумывать желание, было решено игрой в бутылочку. В итоге и им самим было весело, и спорить никто не спешил. Хейске явно не везло, он умудрялся всегда оставаться в проигрыше, но парню хотя бы везло в том, что желания были безобидными. Ну, и не признавать того, что его одноклассники для него явно были чем-то большим, было бы не честно. Так как наказания они терпели все вместе. Но, честно говоря, поучительную беседу длинной в час никто наказаниям не считал, игнорировать громкий полный выражения голос ребята научились уже после пятой минуты первой лекции. — Хейске, знаешь, — прервал размышления шатена Соджи, — мне кажется, что у Ито-сенсея слишком длинные волосы. Это явно мешает моим дальнейшим планам. Хейске, впрочем, не только он один, пораженно застыл, желая, чтобы Соджи прекратил говорить. Юкимура искренне посочувствовал Тодо, пообещав, что в следующую партию в карты он будет играть честно. — Я хочу, чтобы ты подстриг его, — безжалостно закончил свою мысль Соджи. В этот момент все в комнате явно развили коллективное мышление, так как все, даже Соджи, пообещали себе следующую игру провести честно. Или по крайней мере сделать так, чтобы проигравшим не был Хейске. *** — Я вас ненавижу, — прошелестел Хейске, сжимая в руках ножницы. На этот раз ребята решили не бросать Тодо одного, сначала за ним увязался Каору, который посчитал, что мог бы помочь Хейске быстренько, а главное бесшумно покинуть место преступления, всё же он демон. Но его бескорыстным поступком, Хейске сказал бы, что остальным просто стало скучно, вдохновились все остальные, так что в комнату вползало не два человека, а целых восемь. Отказаться от своей идеи Каору не дали радостные глаза Хейске. — Я бы сказал, что наши чувства взаимны, но в этот момент я считаю тебя героем, — и, возможно, Хейске почувствовал бы себя лучше, если бы Соджи не добавил, — героем — самоубийцей. Знаешь, в России во время войны солдаты часто такое практиковали. — Я даже думать не хочу, откуда ты это знаешь и зачем нам это говоришь, — тоном «ты идиот, и это не утверждение, а констатация факта» последовало незамедлительно в ответ от Шимпачи. В небольшую комнату, куда влезли с горем пополам восемь человек, точнее семь, Ямадзаки на полных правах хозяина комнаты и так в ней был, упал лунный свет, демонстрируя миру, прижавшихся друг к другу и словно сросшихся с полом, ребят. Видимо, голос Шимпачи был достаточно громким для того чтобы Ито завозился в кровати, поправляя подушку. — Я думаю, разговор о русских солдатах мы могли бы отложить хотя бы до завтра, — отозвался Хаджиме, стоило Ито снова умиротворенно засопеть. — Тогда почему мы всё ещё продолжаем о них говорить? — возмутился Хейске, неловко взмахнув рукой, чуть не выронив ножницы. — Ты бы поаккуратнее, ножницы железные, я уже близок к тому чтобы назвать тебя дезертиром, — ущипнув Хейске, заговорил Окита. — Соджи! — возмутилось шесть человек в ответ. Каору полагал, что с такими людьми спорить себе дороже, тем более брюнет пока ещё не решил, кто перед ним, очередной идиот или просто умело скрывающий себя гений, Хаджиме же просто слишком хорошо знал друга, чтобы верить в то, что Соджи можно было заставить сделать что-нибудь против его воли. Поэтому оба смолчали, внимательно следя за спящим преподавателем. — Что? Я проверяю то, насколько крепко он спит. Согласитесь, лучше если он обнаружит нас у своей кровати просто болтающих, а не тогда, когда Хейске начнет делать ему стрижку, — невозмутимо ответил Окита, наблюдая за удивленными товарищами. — Кажется, он спит достаточно крепко. Пора начинать, если мы не хотим просидеть здесь до утра, — прошипел Каору, отвлекая ребят. — Но он лежит на своих волосах! Если он не проснулся от нашей болтовни, то это не значит, что он не проснется, когда я начну его трогать, — отчаянно прошипел Хейске, вспоминая свою проблему. — Фу, Тодо, зачем тебе его трогать, он отвратительный, — хмыкнул Соджи, подавив смешок. — Состриги то, что он не придавил, уверен от остального он и сам избавиться, лишившись основной части. — И то верно, давайте быстрее, мне здесь не нравится, — прошелестел Рюноскэ, недовольно оглядываясь. Чуйка у парня работала отлично, тем более если в будущем обладателя темной макушки ждали неприятности. Хейске, который знал, что Рюноскэ чаще бывает прав, чем нет, поспешил выполнить желание. — Я помогу, — бесшумно придвинулся к Ито Каору, приподнимая свободно лежащую прядь. Подарив брюнету полный благодарности взгляд, ведь у самого дрожали руки, Хейске приступил к делу. Хаджиме же начал собирать отстриженные пряди волос в пакет. — Надеюсь, ты не куклу вуду решил сотворить? — поинтересовался Окита. — Нет, он проснется, если волосы щекотать будут, — ответил Хаджиме, мысленно пообещав себе проследить за тем, чтобы собранные волосы были точно выброшены. — А не плохая была бы идея, — вмиг отозвался Шимпачи. — Просто отвратительная, — озвучил мысли Хаджиме Каору. — Я всё, — облегченно прошептал минут через десять Хейске, смахивая пот со лба. — Теперь пора делать ноги! На этот раз возмущаться никто не стал, Каору отобрав ножницы у Хейске, про неуклюжесть шатена забывать не стоит, первым пополз к двери. — Точно вам говорю, завтра нас ждет катастрофа, — произнес Рюноскэ, наблюдая за тем, как Ямадзаки закрывает за собой дверь. — Я бы не решился проснуться рядом с Ито завтра, — устало произнес Хейске, вяло идущий за Каору. Выходка отобрала у него все силы и весь адреналин. — Ямадзаки действительно нужно оставаться? — Он может уйти рано утром, я не думаю, что это проблема, — ответил Каору, заталкивая в комнату Тодо. Этот парень иногда слишком сильно напоминал ему Чизуру, правда, он явно был на порядок шумнее сестры. — Рюноскэ прав, нас завтра ждет катастрофа, — промычал Хейске, ложась в кровать. — Я готов поспорить, мне кажется, завтра нас ждет очень веселый день, — ответил Каору улыбаясь. Ему действительно очень хотелось увидеть то, как они завтра будут пытаться отвертеться от неприятностей, что-то подсказывало брюнету, что это будет увлекательное зрелище. — Почему мне кажется, что передо мной другой человек? Ты сильно изменился, — серьезно спросил Тодо, внимательно всматриваясь в силуэт лежащего напротив друга. «Наверное, потому что ты прав». — Спи, тебе кажется, — зевнув, ответил Юкимура, отворачиваясь от шатена. Каору не считал, что эти люди были не достойны правды, возможно, так было раньше. А теперь, брюнет всё чаще стал думать о том, как было бы замечательно знай бы ребята, что в мире существует девушка по имени Чизуру, и как весело им всем было бы. Но рассказывать всё правду сейчас было рано, и дело было даже не в том, что отец не давал на это разрешения, а в том, что он был один. Его сестра, которая была привязана к этим людям сильнее него, имела право на то, чтобы самой обо всём рассказать. Но для этого им нужно было переждать эти дни, кажется их небольшое приключения близится к концу. Каору ждал и боялся окончания поездки, ждал, потому что он узнает, что Чизуру жива, боялся потому что, приехав, мог бы узнать то, что остался один. И, возможно, тогда отцу придется ждать появления другого преемника, без Чизуру Каору предпочел бы провести недолгую человеческую жизнь, чем бесконечно долгую и несомненно одинокую.