Жизнь повторится

Юкимура Кодо впервые встретился с этой болезнью ещё будучи совсем ребенком. Просто в один ужасный день его сестренка перестала быть похожей на саму себя, подверженная влиянию луны. Честно говоря, Кодо был удивлен и рад тому, что его дочь Чизуру держалась так долго, ведь его младшей сестре повезло намного меньше, и ее жизненные силы иссякли спустя пару лет после первой потери контроля. Ему тогда объяснили это тем, что болезнь не лечится, она никуда не уйдёт, и что проклятие это наказание клану Юкимура. Маленький тогда Кодо хоть и задумался о том, что же в прошлом могли сотворить его сородичи, чтобы потомков наказывали таким бессердечным способом, но упорно искать ответы на вопросы не стал. В конце концов, покойная сестрица была единственной девочкой, являющейся чистокровной Юкимурой, и на долгие годы Кодо даже не задумывался об этой болезни, как не задумывался и о том, почему его душа ничего не помнит. Лишних вопросов демон не задавал, предпочитая просто жить. Люди иногда придумывали весьма мудрые изречения и «Меньше знаешь, крепче спишь», относилось именно к этому разряду, учитывая то, что память блокировали демонам лишь в двух случаях. По собственному желанию демона, или же тогда, когда вышеупомянутый совершал что-нибудь, что не вписывались в рамки их немногочисленных правил. Мудро рассудив, что по глупости и от счастливой жизни память блокировать он себе не стал бы, а если в прошлом он умудрился сделать что-то ужасное, то вспоминать это Кодо стал бы в последнюю очередь. Смотреть своим знакомым в глаза хотелось без угрызений совести. Но когда его любимая жена родила двойню, где один из детей был девочкой, на демона обрушилась вся тяжесть печали. Вспомнилась младшая сестра, которая от одолевающих её мыслей, постоянно молчала и выглядела так, словно прожила больше тысячи лет. И именно тогда Кодо, не став ждать, когда Чизуру поймёт, что она не такая как все остальные, стал искать решение проблемы. Именно тогда задумался о том, почему ничего не помнит, почему клан Юкимура такой немногочисленный, и почему никто не стал искать решение этой проблемы. К своему ужасу, память демону вернуть не удалось, так как обнаружилось, что ее у Кодо отобрали специально. Отнятая таким способом память не возвращалась. И, возможно, Юкимура старший так и не сдвинулся бы с мертвой точки, если бы не стал разбираться в истории своего клана. Первое, с чего начал искать Кодо, так это информацию о рождавшихся раньше близнецах. Упоминаний найти не удалось, но зато он обнаружил, что мать первого главы клана звали Чизуру, и у девушки имелся покойный брат, а ближайшими советниками являлись Амагири и Ширануи. Не надеясь на особый успех, демон сумел найти Амагири, с удивлением обнаружив то, что демон не только память сохранил, а в принципе с тех времен облика не менял, не перерождался точнее. Молчаливый демон, застав у своего порога интересного гостя, без лишних вопросов впустил того в свой кабинет. Услышав вопрос Юкимуры, Амагири направил того в свой старый особняк, попросив последнего внимательно в нем осмотреться. При этом как бы невзначай заметив, что, возможно, там Юкимура сможет найти необходимые ему воспоминания и ответы на вопросы. А потом, если он не передумает, то прийти вновь и, возможно, задать уже другой вопрос. В тот же вечер Кодо отправился по адресу, найдя старое поместье, в котором, как обнаружилось, жила покойная Чизуру. Почему про особняк было известно Амагири, а ему нет, Кодо стало известно позже, когда, последовав совету рыжеволосого демона, Юкимура обыскал все помещения в поместье. Кодо нашел дневник, который принадлежал Чизуру из прошлого и который сумел ответить на все вопросы демона. Пусть хоть записи хранили не совсем его воспоминания. Почему клан оказался таким немногочисленным? Потому что в прошлом на него напали люди и истребили большую часть чистокровных представителей клана. Откуда взялась эта болезнь? Вина лежала лишь на нём одном, на жадности его черной души. Когда он возжелал восстановить свой клан и стал создавать полудемонов, непонятно чего этим добиваясь. В записях Чизуру писала о том, как жила среди людей, радуясь каждому дню. Писала о том, как сильно она любила одного человека – Хиджикату Тошидзо, о том, что капитану отряда Шинсенгуми пришлось выпить сыворотку, но даже тогда Чизуру была рядом с простым смертным. Писала о том, что после смерти Хиджикаты у нее остался сын, который с помощью Амагири и Кё сумел возродить умирающий клан. А после он нашел уже записи самого Амагири, который писал о том, что у сына Чизуру вторым ребенком родилась девочка, унаследовавшая гены Хиджикаты Тошидзо, как и следующая после нее девочка. Клану Юкимура повезло в том, что демоны женщины были редки для их мира, иначе, возможно, едва восстановившийся клан не прожил бы долго. Почему Юкиумра ничего не помнил? Потому что он являлся создателем и распространителем сыворотки. Потому что именно он стал причиной многих бед и смертей. Это было его наказанием. Почему его дети ничего не помнили, так же как и он? Потому что Чизуру не захотела помнить. Пройдя через все испытания, Чизуру, в конце концов, решила прожить короткую человеческую жизнь, не став закреплять свою память. А Каору и не успел ничего решить. Его смерть оказалась внезапной, а рядом с ним не оказалось никого, кто смог бы помочь сохранить ему память. Кодо было сложно описать свои чувства, когда он всё прочел. Но повторения демон точно не хотел. Именно поэтому Юкимура старший отправил дочь в школу интернат вместо сына. Потому что там были её друзья, там была вся её жизнь, даже не смотря на то, что его дочь ничего не помнила из прошлого. Вполне возможно незнакомая ему Чизуру решила дать своей душе новый шанс на счастливую жизнь, и Юкимура старший счёл правильным оставить всё как есть. Кодо в первое время было сложно с сыном, чувство вины мешало, и Юкимура даже не знал, чем мог бы обеспечить ему счастливую жизнь. Но тот души не чаял в своей младшей сестре, и Кодо решил не мешать старшему в его жизни. Позволив вырасти таким, каким он мог бы, если бы не нападение людей и жизнь в другом клане. Демону нужно было лишь сгладить отношение его ребенка к людям, чтобы в будущем это чувство из неприязни не переросло в лютую ненависть. Ведь Чизуру, даже ничего не помня, по-прежнему испытывала к людям явную симпатию. Вместе с Амагири Юкимура решил полностью уничтожить любые упоминания о сыворотке и вылечить свою дочь. Документы, упоминания и записи Кодо поручил уничтожить Каору, пока Чизуру училась в школе, Амагири в помощь юному демону отправил Казаму, объясняя это тем, что последнему не помешают уроки доброты. Кодо не стал говорить о том, что Каору являлся последним, кто мог бы научить кого-то доброте. Но, как говориться, у старших свои бесы в голове. С уничтожением воссозданной в лаборатории сыворотке, как ни странно, помогал Саридзава Камо, которого демон нашел с помощью Кюдзю. Как оказалось, Саридзава, являясь одним из создателей школы-интерната, и сам искал способ избавления от сыворотки, и обещал взвалить на себя самую тяжелую часть работы. Необходимо было заставить молчать всех людей, кто знал о сыворотке, участвовал в её создании и всех заинтересованных спонсорах. Кодо и Амагири, даже со всем имеющимся у них влиянием, не смогли бы вычислить их всех. Саридзава же нашел и Кашитаро Ито, который должен был помочь ученикам интерната обеспечить свое будущее, говоря проще, найти будущую профессию. Долгая история Юкимуры Кодо, тянущаяся столько веков, подходила к своему завершению. Демон не был уверен в успехе лечения дочки, но это не мешало ему надеяться на это всей душой. Возможно, после пробуждения дочери, он наконец-то сможет взглянуть в глаза своим детям без стыда, с гордостью сказать им, как он рад быть их отцом. - Вы слишком напряжены, - отвлек Кодо Амагири, вернувшись после того, как отправил Кё за Каору. - Я надеялся на то, что сыну не придется видеть это всё, - устало выдохнул демон, разглядывая старый дневник Чизуру. Юкимура действительно хотел привести сына тогда, когда дочь очнулась бы ото сна и желательно здоровой. Но перед тем как принять лекарство и заснуть (на самом деле никто не знал, что случиться с Юкимурой младшей после принятия лекарства), Чизуру, словно чувствуя неладное, попросила отца об одной просьбе. «Если ситуация выйдет из под контроля, я хочу, чтобы мой брат был рядом со мной». И если вначале, Кодо был рад тому, что Чизуру погрузилась в спасительный сон, то теперь демон был готов впасть в панику. Дочь не приходила в себя уже который день, и даже получая всё необходимое для поддержания жизни, с каждым днем становилась всё меньше и бледнее. Биение сердца и дыхание всё тише, как и надежды на то, что всё закончится благополучно. - Но он должен видеть всё это, ведь это и его жизнь тоже, - укоризненно покачал головой рыжеволосый демон. Амагири никогда не осуждал Кодо, всё, что он делал, он делал для блага своих детей. Но излишняя опека иногда становилась хуже любого равнодушия, и собственные дети это явно не материал для исследований и экспериментов. Наблюдая за тем, как Кодо толкает своих детей к определенным поступкам и действиям, Амагири думал именно об этом. - Вам стоит начать доверять своим детям и давать им право на собственный выбор. Вы и в прошлом лишили их обоих выбора, не повторяйте своих ошибок. - Вы правы Амагири-сан, наверное, именно сейчас пришло время рассказать всё Каору и Чизуру. Я думал об этом достаточно долго, и даже успел написать письмо. Сейчас я думаю, что это не самый смелый поступок. Пора стать для них настоящим отцом, как думаете, Амагири-сан? – улыбнулся Кодо, беря в руки записи Чизуру. Демон всё ещё сомневался в том, стоило ли отдавать эти записи настоящей хозяйке.

***

Не сказать, что Каору наделся на вежливость, но всё же, для него стало неожиданностью, когда его схватили за локоть, как только он оказался один, и перенесли в поместье. От резкой смены обстановки его качнуло, и если бы не Кё, который продолжал его держать, Юкимура скорее всего неблагородно завалился бы на пол. - Нельзя было поаккуратнее? - нахмурился брюнет, прожигая недовольным взглядом своего псевдо учителя, как только мир вокруг него перестал кружиться. - Какие мы нежные, - усмехнулся в ответ Ширануи, отпуская парня. – Скажи спасибо, я перенес тебя, как можно лучше. - Не за что, - хмыкнул Каору, отряхивая плечо, за которое держался длинноволосый демон, заработав за это от того удар по затылку. - Столько столетий прошло, когда ты наконец вырастешь Кё? – прервал перепалку Амагири, недовольно осматривая своего напарника, возраст которого перевалил за отметку в несколько столетий. Хотя по поведению последнего явно и не скажешь. - При следующей встрече я отправлю в лучший мир все вазы, за которые мой взгляд сможет зацепиться, - цыкнул Кё. – Жить по-взрослому так скучно, когда ты это поймешь? - Почему мне кажется, что я здесь самый взрослый, - напомнил о себе Каору, отцепившись от Ширануи. - Поверь, сопля мелкая, тебе кажется. А теперь пошли, мы не трепаться сюда пришли, - усмехнулся Ширануи, снова ухватив брюнета за плечо. Каору, вспомнив о своей сестре, перестал сопротивляться и, затолкнув свое недовольство поглубже, молча последовал за демонами. Долго идти не пришлось, за следующей же дверью обнаружилась комната Чизуру. В первое мгновение Каору подумал, что всё прошло удачно, и его сестра просто спит, даже сердце радостно подскочило. Но стоило первому впечатлению пройти, юный демон заметил капельницы, окружающие его сестру, неприятный, стерильный запах и исхудавший вид Чизуру. Его милая, добрая сестра словно медленно покидала этот мир, спокойно увядая в своей комнате. - Разве, разве так должно было быть? - Нет, но я ничего не могу поделать сын, - обнял сына Кодо, как только тот пришел в себя. Каору вздрогнул, услышав голос своего отца, не заметив того, как ушли его странные спутники, и зашел его отец. - Ты обещал, что всё будет хорошо! - И я всё ещё верю в это, но было бы не правильно и дальше держать тебя вдалеке от твоей сестры. Она хотела видеть тебя… - Она приходила в себя? – спросил Каору, с надеждой посмотрев на отца. - Нет, она просила об этом раньше.

***

Соджи не находил себе места. Странное чувство мучило его сердце, не давая мыслям покоя. Хотелось бежать и что-нибудь делать. Не особо сильно выражающий радость Сайто, своим ещё более угрюмым видом, тоже не помогал. Стоило Каору выйти из столовой, где они все вместе чистили картошку, смеяться Оките расхотелось. Он едва удержал в себе желание попроситься вместе с ним. Соджи раздражался своему беспокойству, не совсем понимая того, почему вообще испытывает эти чувства, но и перестать думать тоже не получалось. Да и что значили слова Каору о том, что он познакомит их со своей сестрой? Что такого могло случиться, что они больше не будут от них скрываться? Ведь говоря так открыто о своей сестре, брюнет имел в виду именно это? - Перестань так громко думать, ты делаешь всё хуже, - нахмурился Сайто, кинув в Окиту подушку. Мысли молчаливого брюнета были схожи с размышлениями Соджи. Хаджиме нравилось наблюдать за скромной брюнеткой и немного колючим брюнетом. Настоящий Каору напоминал смесь Хейске и Рюноскэ, и может быть совсем чуть-чуть Соджи. Сайто не хотелось бы лишаться таких интересных друзей. - Никто не может перестать думать, Хаджиме-кун. Человек рожден, чтобы топить этот мир своими мыслями, - мгновенно отозвался Соджи, устроив свою макушку на только что прилетевшей подушке. - Ты меня понял, перестань паясничать, - вздохнул Хаджиме, пожалев о потере своей подушки, лежать стало в разы неудобнее. - Но ты можешь меня отвлечь. В конце концов, мы давно с тобой не развлекались только вдвоем, - сверкнул зелеными глазами в темноте Соджи, с предвкушением уставившись на Хаджиме. - Тебе напомнить, чем это закончилось в последний раз? – нахмурился Сайто, чувствуя, как начинает чесаться затылок от хитрого взгляда шатена. - Не стоит, я и сам всё прекрасно помню. - И ты всё ещё продолжаешь смотреть на меня. Прекрати. Может, мы просто спокойно полежим? – с надеждой в голосе спросил Хаджиме, уже чувствуя, что сдаёт свои позиции, даже не начав сопротивляться. Оките в принципе было сложно сопротивляться, а когда в его голове зарождалась очередная пакость, вообще невозможно. - Я чувствую, что ты уже согласен, перестань делать вид, что не хочешь, - вставая с кровати, заявил Окита. В любом случае, Каору обещал их всех познакомить со своей сестрой, и Окита собирался поверить ему. - Все уже спят, это будет замечательная ночь. Тем более я хорошо подготовился, - заулыбался Соджи, копаясь в своей сумке. Хаджиме, наблюдая за другом детства со стороны, в такие моменты сказочно радовался тому, что Окита никогда не шутил и не издевался над ним. Быть лучшим другом Окиты Соджи явно давало ему парочку плюсов. - Чего стоишь, пойдем, ночь хоть и замечательная, но такая короткая. С завтрашнего дня, мы оба будем ждать новостей, мне бы хотелось сделать наше ожидание менее скучным, - улыбнулся Соджи, напоминая маленького дьявола. И кто такой Сайто, чтобы сопротивляться?

***

Утром, когда парочку небезызвестных друзей, разбудил грохот, который не услышал бы только глухой, Сайто действительно подумал о том, что времени у них на мрачные мысли явно не будет. Тем более заснули они поздно, и спать хотелось неимоверно. А состояние сонной мухи не располагало к длительным и мучительным раздумьям. Недовольный стон Соджи с соседней кровати в полной мере отражал счастье шатена быть разбуженным так рано. - Напомни, почему я всё ещё не убежал от тебя? - недовольно промычал в подушку Сайто, слыша, как что-то несется в сторону их комнаты с грацией и громкостью, как минимум слона, сшибая всё на своём пути. - Возможно потому что так, ты никогда не окажешься на их месте, - неопределенно мотнув головой в сторону двери, сонно отозвался Соджи, вызвав удивление у Сайто, который думал об этом ночью. - Как думаешь, может нам стоит спрятаться? – вздохнул Сайто, разрываясь между желанием закатиться под кровать или незаметно выпасть в окно, благо первый этаж располагал к такому не героическому способу бегства. - Хаджиме-кун, кровать и окно это неинтересно, тем более мы опоздали, - стоило Соджи закончить предложение, как дверь в комнату открылась, с такой силой впечатавшись в стену, что Окита даже сочувственно вздохнул. Обычно, когда их шалости заканчивались порчей чужого имущества, Хиджиката наказывал с особенной мстительностью за обеднение своего бюджета. - Это что такое? – с порога поинтересовались их несчастные друзья, чудом сохранив равновесие, впрочем, зря. Последняя, опаздывающая парочка сонно проморгала тот момент, когда нужно было бы остановиться, со всей силы налетая на впереди стоящих друзей. Непонятная кашица из недовольных и обиженных жизнью людей скромно покачнулась и смачно вкатилась в комнату к Соджи и Сайто. - Вы бы поаккуратнее, дверь нашу не сломайте, - заулыбался Соджи, радуясь такому замечательному утру, которому даже раннее пробуждение не помешало стать прекрасным. На самом деле задуманную шалость осуществить в жизнь оказалось трудно и тяжело. Его друзьям явно стоило задуматься о своем весе и скинуть парочку кило. Хаджиме на причитания друга о тяжести, лишь вымученно вздохнул, проглотив возмущение о том, что они действительно могли просто полежать в своих кроватях, а не зарабатывать себе ранний остеохондроз, пытаясь незаметно перетаскивать бессознательные тела своих друзей. Стоило им покинуть пределы своей комнаты, где Окита оставил свои тягостные мысли, Соджи показал Хаджиме парочку замысловатых браслетов. Они явно были сделаны из железа и напоминали собою наручники, только вместо замка имели замысловатую конструкцию, которая переплетаясь, удачно заменяла и замок, и ключ. Так вот, половину ночи они вдвоем потратили на то, чтобы незаметно перенести одну кровать к другой в комнатах своих друзей, чтобы было возможно протянуть их руки друг к другу и надеть на них наручники. А тем, кто жил один, Соджи прикрепил вместо живого напарника плюшевых кукол. И где только их достал? - Немедленно убери это, – возмутился Сано, выпутавшись из клубка тел на полу. Но, выползающий следом, Шимпачи неудачно запнулся об Хейске, снова заваливаясь на пол и утягивая следом Хараду. Толпа, что недавно делала успехи в принятии стоячего положения, под тяжестью двух самых тяжелых парней, снова со стоном завалилась на пол. - За что? – простонал Рюноскэ, что оказался в самом низу. Он был удивлен, проснувшись, обнаружив себя в комнате Хейске, и обескуражен, когда его взгляд остановился на своей руке. - У вас хотя бы наручники на разные руки нацеплены, - недовольно проворчал Харада, тряся своей правой рукой, за которой следом сразу же потянулась правая рука Шимпачи, вызвав у последнего стон боли. - Аккуратнее, я не могу вертеть рукой на сто восемьдесят градусов, - шикнул Шимпачи, дергая руку назад. - Почему ко мне прицеплена кукла? – спросил Ямадзаки, успевший вылезти и отползти от кучки на полу. Последнему передвигаться было явно легче, кукла никаких возмущений на неудобные позы и необдуманные движения не предъявляла. - Я посчитал, что соседство с прекрасной Джоли тебе будет намного приятнее Ито-сенсея, но если хочешь, то следующей ночью, я могу исправить недоразумение, - улыбнулся Соджи, укутываясь в кокон из своего одеяла. - Отцепи нас немедленно, - повторил просьбу Харада, усаживаясь на полу. - Не могу, - беззаботно пожал плечами Окита, одаривая всех лучезарной улыбкой. Хаджиме подумал о том, что именно так, наверное, улыбался бы демон в аду, прежде чем отправить грешную душу вариться в котле. - Почему это? – насупился Хейске, недовольно покосившись на Рюноскэ. - Ключей у меня нету, - развел руками Соджи и, прерывая дальнейшие расспросы, быстро продолжил. – Сами посмотрите, замки с секретом, если додумаетесь, то можете освободиться прямо сейчас. - Но почему я один? – снова вмешался Ямадзаки, рассматривая бездушную Джоли. - Ты слишком чутко спишь, ты бы проснулся, если бы мы решили тебя перенести к кому-нибудь, чтобы так же прицепить наручники, - объяснил Хаджиме, соглашаясь с Соджи. Тягостные мысли действительно перенести легче, когда тебя отвлекает что-то более занятное. - Ладно, вам обоим всегда на месте спокойно не сидится, - со вздохом начал Шимпачи, смирившись со своим положением, - но почему нас вы так неудобно заковали? - Когда я перетаскивал Хараду, он меня пнул и категорически отказывался ложиться на нужную сторону, я прицепил, как сумел, - развел руками Соджи. - Если вы очень сильно захотите, то думаю, вы легко сможете разгадать загадку и освободиться от наручников, - улыбнулся Соджи, думая о том, как бы отреагировала Чизуру, увидев всё это. И как бы отреагировал Каору, утром обнаружив себя прикованным к Хейске. Что-то подсказывало Оките, что парень слегка помучив Хейске, в конце концов, с легкостью отцепил бы наручники. Каору хоть и усиленно шифровался, но явно пареньком был находчивым, Соджи таких издалека чувствовал. Но нежеланные мысли сумел прервать Хейске, который без предупреждения попытался встать, за что поплатился неловким падением и порцией мата от Рюноскэ, полетевшего на пол вслед за шатеном. - Я почти уверен в том, что если ты умудрился закрыть на нас эти наручники, то ты можешь их и распутать, - возмутился Рюноскэ, который разбирался в загадках и ребусах настолько плохо, насколько быстро Хейске умудрялся находить неприятностей на свою голову. - Конечно могу, - хлопнул в ладоши Соджи, - но не буду. Так не интересно. «Всё-таки замечательно это, иметь таких прекрасных, а главное веселых друзей», - подумал Соджи, пряча свою улыбку за краешек одеяла кислотно-зеленого цвета.

***

Надолго откладывать тяжелый разговор Кодо не стал, и как только почувствовал, что сын вполне контролирует свои эмоции, спросил Каору о том, что он думал обо всей этой ситуации раньше. Были ли у него вопросы. Серьезно посмотрев на Юкимуру старшего, Каору грустно улыбнулся. Как бы сильно юный демон хотел жить в неведении, но не думать и не задавать себе вопросы не получалось. Просто он видел, как трудно и сложно было отцу, и поэтому Каору не спешил доставлять родителю дополнительных проблем своей излишней любознательностью. О чем и сказал Кодо. - Я действительно вырастил замечательных детей, - скромно улыбнулся Юкимура, услышав ответ от сына. И Каору, и Чизуру явно хотели поговорить со своим отцом, но видя то, что Кодо был не готов, не спешили к нему с вопросами, ожидая, когда Юкимура старший сам решит заговорить. - Я думаю, я задолжал вам очень много, - погладив спящую дочь по голове, сказал Кодо. - Много, но я хотел бы услышать обо всем, когда проснется Чизуру. Я хочу узнать все ответы, только тогда, когда моя сестренка будет сидеть рядом со мной, - присаживаясь на кровать Чизуру, ответил отцу Каору. – Иначе, мне кажется, наш разговор будет бесполезен. Чизуру всегда была рядом с ним, а он всегда был рядом с Чизуру. И даже сейчас Каору думал о том, что разбираться в этой запутанной ситуации с этой непонятной болезнью и такой же странной сывороткой без своей сестры было бы не правильно. Если Чизуру не проснется сейчас, то и он предпочтет ничего не знать.

***

Чизуру боялась боли, больше чем смерти. Боли, которая бы медленно съедала её изнутри, заставляя желать смерти. Юкимура слишком хорошо помнила свой первый, самый болезненный приступ. Девушке было шесть лет тогда. И, в последующем, Чизуру больше всего боялась повторения той ужасной боли, справиться с которой тогда помог Каору, не отходивший от брюнетки ни на шаг. Приняв лекарство и почувствовав, как проваливается в сон, Чизуру сумела даже улыбнуться. Возможно, всё было не так плохо, как думал отец. Открывать глаза в следующий раз было тяжело, весь организм словно протестовал против того, чтобы девушка просыпалась. Но Чизуру чувствовала, как что-то назойливо тянуло её за край сознания, заставляя открыть глаза. «Может у отца всё получилось?» Эта быстро промелькнувшая мысль заставила брюнетку мгновенно прийти в себя. Но увидев вместо волнующегося лица отца ярко красные глаза, такое знакомое лицо, наполненное непривычной злобой и ненавистью, Юкимура отшатнулась, свалившись с кровати, наблюдая, как кровожадная улыбка расплывается на лице её двойника. - Наша милая хозяйка наконец-то пришла в себя, мы так долго ждали, - потянулось за Чизуру её… - Ты кто? – отползая от беловолосой девушки, спросила Чизуру. Незнакомое ранее помещение медленно принимало очертания её комнаты, а странная незнакомка перед ней всё больше и больше становилось похожей на нее саму. - Как это, кто мы, Чизуру-тян? – склоняя голову набок, поинтересовалась беловолосая девушка, недовольно надувая губы. – Ведь мы жили с тобой так долго! Чизуру с ужасом смотрела на девушку перед собой. На такие же миловидные черты лица, миниатюрное телосложение и такие же большие глаза. Разве что девушка перед ней была бледна, обладала копной длинных белоснежных волос и имела ярко красные глаза, в глубине которых плескалась такая знакомая ей жажда. Жажда крови. - Почему ты хочешь убить нас Чизуру-тян? - медленно подползая к застывшей брюнетке, поинтересовалась девушка, продолжая растягивать свои губы в зловещей улыбке. Чизуру замотала головой, мечтая сейчас же оказаться рядом со своим отцом, не желая смотреть на то, во что сама превращалась под влиянием луны. - Так не пойдет Чизуру-тян, - хватая ледяными ладонями лицо Юкимуры младшей, прошептала беловолосая девушка. – Я хочу, чтобы ты смотрела на нас. Ну же, открой глаза. И как в первый раз Чизуру не смогла сопротивляться самой себе, подчиняясь просьбе. - Мы тоже боимся боли, больше чем смерти, Чизуру-тян. И мы тоже хотим свободной жизни, - продолжила беловолосая девушка, медленно опуская ладони на плечи Чизуру. - Поэтому давай решим всё честным путём. Если ты хочешь избавиться от нас, то ты сама должна убить нас, Чизуру-тян, - закончила девушка, растягивая губы в сумасшедшей улыбке. Юкимура сумела лишь зажмурить глаза, почувствовав, как под ней исчезает пол, утягивая и её, и её двойника куда-то вниз.