Небо видело всё...

Джастин вновь с легкостью взломал перенастроенную охрану Брайана и, не включив освещения, стал ждать возвращения хозяина. Он достаточно быстро перемещался по отсекам, кружил по ним, не зная, чем еще себя занять, но не хотел ни к чему прикасаться. Спальный отсек, гигиенический, отсек для вещей, отсек для работы, отсек для кухни, гостиный отсек. И двигаясь в темноте уже подступившей ночи, он не наткнулся ни на один из предметов. Боль и злость придавали его движениям небывалую точность, а его инстинкты просто вопили, что нужно уничтожить того, кто вскоре должен был появиться. — Так будет лучше, Джастин, — проговаривал он сам себе в тишине отсека. — Для тебя так будет лучше. Поверь! Но вот почему он сам себе не верил? Ему оставалось только одно – выполнить свою работу и потом смириться и закинуть все мысли подальше. Примерно на ту же глубину своей души, на какой высоте сходился купол их Сити. Размышления Джастина прервала мелодичная трель, индикаторы на панели системы охраны вспыхнули в определенной последовательности, и широкая центральная дверь мягко и бесшумно отъехала в сторону, впустив хозяина. Джастин различил, как в прямоугольнике света, падающего из общего центрального коридора, стоял Брайан. Внутри блока Кинни было темно, и Джастин уже приготовился увидеть глаза партнера, как только тот включит верхнее освещение. Но Брайан почему—то медлил и всего на секунду задержался в квадрате света, словно стоял и присматривался к темноте, и только потом шагнул внутрь своего жилого блока. Дверь закрылась, и темнота поглотила их, но и свет, вопреки ожиданиям Джастина, не загорелся. Едва слышен был только короткий шорох ладони по панели инициирования. — Здравствуй, Брайан, — голос Синтии, охранной системы Кинни, мягко и ненавязчиво поприветствовал своего хозяина. — Во всех отсеках температура в норме, давление и уровень кислорода тоже, — продолжала докладывать Синтия измененные Джастином данные. — У тебя четыре входящих вызова и три сообщения на виддер. Включить просмотр сообщений или новостные каналы? — Нет, Синтия, спасибо. Режим тишины, пожалуйста. — Режим тишины активирован, — коротко отозвался женский голос и тут же смолк. Привыкшие уже к темноте глаза Джастина видели, как Брайан небрежно скинул обувь, и, судя по всему, коротким движением стянул еще и носки. Затем снял легкую защитную куртку из недавно разработанного защитного биоволокна, который могли себе позволить только жители первых уровней, и направился к одной из холодильных панелей. Он легко прикоснулся к ней двумя пальцами, и из ровной на взгляд стены так же беззвучно выкатилась узкая стойка с напитками. Брайан вытащил длинную продолговатую бутылку с темно—янтарной жидкостью и налил себе в низкий стакан, прихваченный с магнитной полоски рядом. Джастин слышал, как лилась эта янтарная жидкость, как стучали кубики льда, брошенные на дно бокала, и видел, как в треугольнике света, отбрасываемого холодильной панелью, Брайан прикрыл глаза и сделал первый глоток. Панель снова закрылась, и свет тут же исчез, вновь погрузив все вокруг в темноту и в тишину. У Джастина от света из панели теперь прыгали в глазах белые точки, и он плохо разбирал, что же в этот момент делал Брайан. Он только услышал протяжный и тяжелый вдох, а потом такой же выдох. — Свет, — неожиданный и усталый голос Брайана разрезал тишину, и под потолком моментально вспыхнуло верхнее освещение, заполнив все вокруг мягким желтоватым отблеском. Джастин теперь отчетливо увидел, как Брайан оперся ладонями о край стола и низко опустил вперед голову. Спина, словно кривая, ломалась именно там, где на шее выступали шестой и седьмой позвонки, и они небольшими бугорками виднелись из—под воротника белой рубашки Брайана. Джастин знал это, и особенно то, как легко можно свернуть шею, ощутив под своей ладонью эти самые позвоночные выступы. От мысли, что он сломает Брайану шею, стало кисло во рту, и он быстро принял решение использовать нож. Не совсем чисто, но, по крайней мере, не голыми руками. — Не ждал тебя сегодня, — тихо проговорил Брайан, явно обращаясь к Джастину, но головы так и не поднял. Он все так же смотрел перед собой на гладкую поверхность стола. — И тебе привет, — Джастин почти с силой вытолкнул из себя слова, пытаясь казаться обычным, и не сорваться сразу в агонию злобы и ненависти. — Что, уже не рад мне? — Ошибаешься, — Брайан поднял взгляд и мягко улыбнулся Джастину. В его глазах сразу исчезла усталость, спина выпрямилась в ровную линию, и гордо вскинутая голова уже не говорила о том, что ее хозяин был чем—то расстроен или сильно устал. — Я, несмотря на то, что ты каждый раз взламываешь мою охрану, как ни странно, всегда тебе рад. Ты же знаешь? Брайан оторвал ладони от глянцевой поверхности стола и, мягко ступая босыми ногами, приблизился к Джастину. Он подошел почти вплотную и осторожно положил ладонь ему на щеку, большим пальцем мимолетно коснувшись губ. Отполированная, блестящая хромом, стеклом и пластиком, кухня напрягала Джастина почему—то еще сильнее, а шорох пальцев Брайана по его коже действовал на нервы. — Тебя давно не было, — Брайан провел подушечкой большого пальца по закрытым губам, смял их, и внезапная, неправильная вспышка тоски прошибла Джастина. Он не хотел подобного ощущать, потому что это начинало медленно, но верно сбивать весь его план. — Были проблемы, — не успев осознать, быстро выдал полуправду Джастин. И сам не понял, почему он сейчас сказал это. Джастин дернулся и попытался уйти в сторону от прикосновения. — У тебя все в порядке? — Кинни перехватил уходящее плечо и развернул парня обратно к себе. — Джастин? Он действительно увидел в тот момент в глазах Брайана неподдельную тревогу, или это ему только показалось? Джастин не знал, где та грань, что отделяла настоящее от наигранного. Он же совсем не знал Брайана вот таким, в обычной жизни. Но он знал его в постели. Знал, как тот мог кричать, когда Джастин своими рукам и губами вытягивал из его тела и души удовольствие. Он знал, как тот мог охрипнуть от собственных стонов, когда кончал ему глубоко в горло. Джастин знал Брайана в сексе, а там не было места притворству. По крайней мере, в этом Джастин был почти уверен. И, возможно, именно поэтому ему хотелось побыстрее покончить со всем этим, чтобы попробовать жить дальше. Если, конечно, у него получится. Джастин склонил голову набок, посмотрел с любопытством, словно видел Брайана впервые. Что же с ними теперь будет? — Джастин? Эй… — все еще настороженный голос Брайана выдернул парня из размышлений. — Может, я могу чем—то тебе помочь? Джастин как—то криво ухмыльнулся, дергая головой в такт смешкам. — Можешь, — вкрадчиво произнес он и наотмашь быстро ударил Кинни ребром ладони под челюсть сбоку, моментально вырубив его. Гибкое тело тут же осело, а Джастин даже не придержал его, позволив тяжестью свалится на пол. Он просто стоял над обездвиженным телом еще несколько минут и, не моргая, смотрел. Сверху вниз. Он не хотел рисковать, не зная, что может предпринять Кинни, когда очнется, и поэтому одел на безвольные пока еще руки электронные наручники с перепрошитой матрицей. Они не подавали сигнал в Систему, когда их использовали не по назначению и не сотрудники департамента полиции, и именно этому мелочно радовался Джастин. Не будет проблем с внутренним законом, и никто ничего не узнает, пока Синтия не поймет, что режим охраны слишком уж затянулся, и от хозяина давно не поступало голосовых сообщений. Но Джастин не хотел убивать Брайана в бессознательном состоянии, и поэтому он ждал момента, когда тот очнется. Он прислонил обмякшее тело к спинке дивана, а сам придвинул напротив кресло и принялся ждать. Джастин просто сидел и наблюдал, как медленно, но верно наливался лиловым синяк в том месте, куда он ударил. Он сидел и ждал, пока быстро не задрожат ресницы, означающие, что Брайан стал приходить в сознание. У Джастина не было страха, он не первый раз убивал, но ему почему—то было противно. У него было гадко и кисло во рту, словно после похмельной рвоты, и хотелось вновь обжечь глотку спиртным, лишь бы залить горящее горло и тошнотворный привкус горечи. Джастин прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Ему казалось, что что—то шло не так, но пока он не мог понять, что именно было неправильным. Ему словно не хватало некой информации, чтобы сложилась наконец—то четкая и ясная картинка. Но к чему эти ощущения сейчас, когда все было однозначно и очевидно. Он уже знал, кто такой Брайан, и чем тот занимался, и что, в свою очередь, теперь нужно сделать Джастину. — Зачем? — очнувшийся хриплый голос заставил Джастина вынырнуть из своих мыслей и открыть глаза. — Что зачем? — холодно отозвался он. — Зачем ты это делаешь? Для чего? — не открывая век, переспросил Брайан. — Я знаю, где ты работаешь и на кого. А ты знаешь, что за свои действия ты должен ответить. Ты умрешь. — Бред какой—то… — Брайан прочистил горло. — Да, я работаю одним из главных хирургов—гене… — Хватит! — прервал его Джастин. — Я спасаю людей, — продолжил на той же ноте Кинни, — но никогда не думал, что в благодарность за эту работу убивают. Мне всегда казалось, что всё должно происходить несколько иначе. На последних словах Брайан улыбнулся правым уголком рта и открыл глаза. Джастин различил в них немного упрека, достаточно много удивления и непонимания того, что же на самом деле происходило. И ничего больше. Ни страха за совершенные им убийства, ни опасения за свою жизнь, ни паники перед приближавшейся смертью. Ничего такого Джастин не увидел, и это вывело его из себя, злость и ненависть вырвались, наконец—то, наружу. Он быстро соскользнул с кресла и, схватив Брайана за отвороты расстегнутой рубашки, заорал тому в лицо, навернув ткань на кулаки. — Ты — шипел он, — мразь! Спасаешь своих людишек с первых уровней, но убиваешь тех, чьи тела используешь для этого! Пускаешь в дело их органы, как ебаные запчасти, не спрашивая у них, хотят ли они этого! Вы все тут такие! Вы… — Нет, Джастин… — закашлявшись, пытался прерывать его Брайан. — Ты не прав. Подожди, — Кинни хрипел под тесной удавкой ворота своей же рубашки. — У них же контракты. Они сами их подписали, дали согласие, и их семьям выплачиваются большие деньги. Ты же знаешь, что это… — Контракты?! — опять заорал Джастин и озверел еще больше от того, как глупо хотел выгородить себя Брайан. — Контракты, говоришь? Он, сильно и наотмашь, ударил Брайана по лицу, разбив уголок губы, и голова Кинни от удара глухо стукнулась о спинку дивана. — Нет, блядь, никаких контрактов! Слышишь, ты, палач! Нет! Нахуй!! Никаких контрактов!!! Джастин вскочил, рванул Брайана за грудки вверх, и, несмотря на то, что Кинни был выше его, убойная доза адреналина, бушующего в крови парня, придала ему невиданную силу. Ткань рубашки звучно затрещала и порвалась, когда Джастин протащил Брайана к окну отсека и ткнул его в толстое стекло, размазывая кровавые разводы по поверхности. — Посмотри на свой идеальный, иллюзорный мир и скажи мне. Сейчас скажи правду, на каком еще уровне ты был, кроме своего первого, а? Что ты видел настоящего? В своей чистой и отполированной до блеска жизни, а?! Брайан молчал, всматриваясь в разноцветные огни за окном, и все еще думал, что Джастин что—то неправильно понял. Кто—то просто дал ему неверную информацию о контрактах, о пересадке органов и всем, что с этим было связано. Он неожиданно вспомнил сегодняшнюю смену в центре и то, как выла мать четырехлетней Эмили, которая погибала в сильнейшей агонии. Девочка умирала, потому что выращенное для нее искусственным путем маленькое сердечко было отторгнуто организмом по понятным причинам, а донорского они так и не смогли найти. Сердце девочки, не выдержав мутаций, остановилось. Эмили умерла четыре часа назад. — Молчишь? — Джастин сильнее вдавил Кинни в стекло и зашипел ему в темный затылок. — Так давай я тебе напоследок поведаю, как обстоят дела на самом деле. Существуют Сборщики, которые просто отлавливают тех, кто нарушает комендантский час на улицах нижних уровней. Они просто ловят людей так же, как и бездомных животных на Пустоши за силовым куполом, и переправляют их сюда. А такие, как ты, легко потрошат их тела, вырезая все, что можно, и все, что вам может еще пригодиться. И вам не важно, что эти люди были чьими—то матерями, сестрами, братьями или просто друзьями. Вам, суки, ничего не важно, кроме своего идеального и насквозь пропитанного ложью и чужой кровью уровня! Твои руки в крови! И я ни за что не поверю, что ты не знал всего этого! Брайан слушал слова Джастина, и в его голове, как по команде, всплывали совсем иные картинки воспоминаний. Он помнил, что иногда на телах некоторых контрактников замечал синяки на запястьях и, реже, на лодыжках. Были тела со сжатыми в кулаки ладонями, и трансплантологам приходилось перерезать им сухожилия, чтобы разжать сведенные пальцы. Иногда он находил следы от психологических шокеров – такие использовались, чтобы подавить разум и волю человека. От осознания того, что Джастин мог оказаться прав, стало страшно и жутко, и Брайан сам сполз по стеклу вниз, растягивая за собой кривую полоску кровавого следа. Он опустился на пятки и повернулся лицом к Джастину, все еще не веря, но понимая, что картинки в его голове сложились правильно. Что парень оказался прав – они, работающие на «БиоНова», палачи. Он теперь понял, какой ценой они помогали одним, незаконно убивая других. Джастин, смотря в глаза Брайану и не произнося больше ни слова, присел на корточки рядом с ним. Все еще учащенно дыша от крика, он поднял край защитных штанов, отстегнул ремешок чехла, откуда и достал нож. Начищенная сталь отливала в желтом верхнем освещении отсека, и на ней мелькали разноцветные пятна от бликов из—за стекла. Мир Брайана перекатывался по лезвию красным, синим, фиолетовым, ярко—розовым, ультрамариновым, зеленым, желтым и оранжевым. Всеми теми цветами, что освещали в этот миг первый уровень. — Ты знаешь, — уже спокойнее проговорил Джастин, — что должен ответить за то, что делал, — и это был даже не вопрос в его устах, а почти свершившийся факт. Простая констатация его последующих действий. Парень прав. Джастин прав. Он – узаконенный палач первого уровня. Джастин снова развернул сидящего на корточках Брайана лицом к стеклу, перехватывая того через грудь сильным захватом. — Я хочу, чтобы в последний момент ты смотрел на свой мир, — и он приставил к горлу Брайана остро заточенное лезвие. Вот только сам Брайан уже этого не хотел и, отвернувшись от стекла, повернул голову к Джастину, обратив на него свой взгляд. Он не искал в голубых глазах жалости к себе, и он не просил пощады. Он просто хотел видеть то, что было единственным и, как оказалось, действительно настоящим в его жизни. Этот парень. Джастин… Сам же Джастин не знал, какое чувство только что мелькнуло в ореховых глазах, но Брайан быстро прикрыл их и покорно наклонил голову набок, предоставив своему убийце еще больший доступ. Открывшись и подчинившись неизбежному. Брайан сделал глубокий вздох, и Джастин почувствовал, как раскрылась под его собственной ладонью грудная клетка Кинни. Как едва ощутимо завибрировала собственная рука с крепко зажатой рукояткой ножа. И если немного затянуть с движением, можно никогда больше и не решиться сделать то, что он должен был. Джастину всегда нравилось, как накапливалась вся сила его натренированного тела, когда он вот так был близок к своей жертве. Как струилась и стекала вся его боль и ненависть, собираясь на кончике ножа или дула очередного оружия, как она сосредотачивалась, и уже можно было выстрелить или провести лезвием по горлу, завершив начатое. Но сейчас, когда его жертва уже не сопротивлялась, а наоборот, приняла свою участь и, кажется, даже осознала свою вину, вся его злость и ненависть со свистом и скрежетом неожиданно свернулась и ушла. Она схлопнулась где—то в левом боку, и Джастин не знал, что это было и почему так произошло. И не знал, почему он до сих пор все еще медлил. Ведь Кинни заслужил это? Ведь так? Он смотрел, как Брайан мерно дышал, и не понимал, почему никак не может найти в себе силы прервать его дыхание. Он видел, как тот медленно сглатывал, и кадык дергался, приводя в движение остро отточенный край лезвия. Как быстро пульсировала толстая голубая артерия, перегонявшая кровь в этом, пока еще живом теле. Брайан откинул голову на плечо и прошептал: — Давай… Шепот стек по лезвию почти так же тихо и быстро, как и кровь, и заставил Джастина прижать ладонь на груди Кинни еще сильнее. Дыхание у него было ровное, не как у загнанной жертвы, которая боялась смерти. Вот только сердце быстро—быстро стучало под пальцами Джастина, но он был спокоен и покорен. — Давай, — все так же тихо повторил Брайан. Джастин вспомнил в тот момент, как совсем недавно он думал, что не выберется с десятого, и единственное, что хотелось ему тогда, так это увидеть Брайана еще раз. Еще раз почувствовать вкус его кожи, услышать гортанный звук, который вырывался из его горла, когда они почти скатывались в оргазм, ощутить на себе жесткие укусы и толчки члена внутри. А потом нежные и спокойные поцелуи на плечах и шее. Возбуждение, сменившее ярость и ненависть, закрутило Джастина по спирали, взвинтив вверх все его инстинкты. Он перехватил рукоять ножа и сильным движением вонзил его в пол рядом с собой. На шее Брайана осталась едва заметная ссадина. Всего лишь тонкий порез, который Джастин поцеловал, зализывая ранку. Кинни не произносил ни звука, хотя дыхание у него уже срывалось и грудь ходила ходуном. Джастин шарил руками по плечам, стянув разорванную рубашку, и та ненужной тряпкой повисла на скованных запястьях. Он развернулся, огибая Брайана, сел перед ним и посмотрел на его лицо. Брайан открыл глаза и заметил, что всего на мгновение на молодом и красивом лице Джастина проступило выражение зверя. Лучше его не видеть. Такое лучше не видеть, и Брайан закрыл глаза. А Джастин, наоборот, смотрел на закрытые веки, на сухие губы, на тонкий порез и на сведенные назад плечи. Он стер большим пальцем с разбитой губы кровь, облизал подушечку своего пальца, а потом поцеловал Брайана. — Ммм… — замычал тот, чувствуя легкую боль в потревоженной губе, но ответил на поцелуй. Изгиб шеи, по которому скатывался взгляд Джастина, плавные контуры и застывшие в напряжении плечи. И едва заметная жилка, где под кожей пока еще билась жизнь. Джастин не понимал, что его остановило от убийства, но продолжал, как завороженный, смотреть на ритмичное биение под кожей и не мог закончить начатое. Он, блядь, не мог! Джастин потянул Брайана за волосы, заставив запрокинуть голову назад, и прошелся языком по открытой шее. И в ответ послышался стон, как у раненого животного, и этот звук предательски ударил под дых. От того, каким беззащитным и открытым выглядел в тот момент Брайан, Джастину сорвало все тормоза. — Ну же, раскройся. Пусти… Брайан… Обжигающая и непривычная теснота заставляла проникать еще сильнее, прорываться внутрь, натягивать на свой член тело Брайана со скованными за спиной руками. Мстить ему и брать его. Первый и последний раз. Джастин двигался. Короткими и резкими движениями трахал покорного Брайана, и сильное тело только что не звенело под руками от напряжения, и чёрта с два Джастин в тот момент остановился бы! — Быстрее, Джастин… Ну! Черт тебя побери, быстрее! И, ничего не соображая, не сдерживаясь, сорвавшись со всякого контроля, Джастин ускорил ритм, чтобы Брайан под ним прогибался еще сильнее, задыхался, стонал и бился. Под ним. Вместе с ним. Кричал. Джастин выгибал в рваном движении спину и бедра, словно держался не за тело Брайана, а за воздух, и из последних сил удерживал свое напряжение, тут же захлебываясь чужим оргазмом, как своим собственным. Это, казалось, было отдаленно похоже на полет в зоне турбулентности, с максимально развитой для этого скоростью. Когда сердце колотилось где—то в гортани, а дыхание перехватывало от того, что просто не возможно было сделать вдох. И когда Брайан перестал вздрагивать, когда кулак Джастина перепачкала его теплая сперма, он позволил и себе, наконец—то, распустить тесно закрученный клубок собственного оргазма. Попав в ту самую зону турбулентности. Спустя несколько минут, когда Джастин почти пришел в себя, страх перед вновь замаячившим одиночеством странным образом переплелся у него с горьким привкусом остаточной эйфории. Но он понимал, четко и ясно – этот раз у них был последним. Бешеный секс сделал свое дело, вывел из крови злость и оставил за собой сладкую, тянущую нервы усталость, а заодно и тупое равнодушие. — Тебе нет места среди таких, как я, — спокойно начал Джастин, вставая и поправляя свою одежду. — А для нас нет места там, где живешь ты, — Джастин произнес это с такой горечью, что Брайан дрогнул, выдохнув весь воздух из собственных легких. — Поэтому сделай так, чтобы мы больше никогда не пересекались. Джастин бросил брелок с электронной отмычкой для наручников на пол рядом с Брайаном и покинул его апартаменты.