На краю мира

С тех пор, как случилось странное происшествие с деревом, Таня стала вести себя куда осторожнее. Она старалась как можно меньше говорить лишнего при Бейбарсове, да и вообще надеялась оставаться спокойной и относительно уравновешенной, вот только получалось у девушки всегда плохо. Она срывалась. У Гроттер было бесконечно плохое настроение, к тому же, девушка переживала о Глебе. Она всё думала, что с ним могло что-то случиться, вот только Бейбарсов совершенно не разделял беспокойства Гроттер, без конца разбираясь с министрами и забывая о всякой предосторожности. Таня же то и дело обращалась к пророчеству, пытаясь заставить себя хоть что-то понять в запутанном рассказе Шурасика. - Глеб, - наконец-то не выдержала она, когда прошло уже более трёх дней с момента, когда выпустили Елизавету из тюрьмы. – А что ты думаешь насчёт того, что нам рассказал Шурасик? - Какой Шурасик? – сначала удивился Бейбарсов, а после замер, словно пытаясь что-то вспомнить. И вправду, к Александру он отправлялся, наконец-то сбылся доставшего его дракона – и без того в ангарах сидело ещё двое, которых поймали в прошлый раз. И, естественно, отшельник опять пичкал его какими-то пророчествами. - Да, вспомнил, - кивнул наконец-то он. – Ты просто не знаешь Александра – сколько раз я к нему не залетал, он всё равно начинал читать мне свои глупые стишки. Понимаешь, его когда-то не приняли в академию, сказали, что слог не слишком хороший, и он тогда ударился в волшебство, но продолжает писать. А иначе как пророчества эту ерунду никто и не слушает! - Ты слишком надменно относишься к Шурасику, - скривилась Гроттер. Ей не понравились подобные выражения, но девушка упорно не желала спорить. Она лишь молча подошла к зеркалу, пытаясь понять, зачем сегодня одела это платье. Ведьмина форма – а именно так Таня называла своё одеяние, - была до жути неудобная. Гроттер не нравилось в этой одежде ну буквально всё, особенно вышивка на воротнике, сделанная тонкими салатовыми нитками, ещё и по красному фону. К тому же, вырез! Рыжеволосая всегда была уверена в том, что вырез у ведьмы в платье должен быть куда более маленьким, но Глеб не разделял её мнение. Ему-то что, он ведь не девушка, в конце концов! Хотя Глеб, впрочем, тоже постоянно возмущался против собственной одежды – ему пытались подсунуть то жёлтый, то синий, то и вовсе розовый плащ, которые парень сжигал с таким презрительным выражением, что после как минимум целый день к нему не подходили. Потом, правда, опять появлялись. - Таня, а почему ты меня спросила о Шурасике? – вдруг заинтересовался Бейбарсов. - Потому что так толком и не поняла, зачем нам было тратить полно времени для того, чтобы выслушать бесполезный стишок! Сколько я голову не ломала, у меня так ничего и не получилось, - отмахнулась Гроттер, а после, проследив за тем, чтобы Глеб покинул её комнату, наконец-то устало села на кровать. Она больше так не могла. Таня устала от бесконечного вранья, ей и вовсе надоело всё, что происходило, поэтому, когда рыжеволосая услышала наглый стук в дверь, она была готова выгнать посетителя, даже не спрашивая, кто именно к ней пришёл. - Тань, открой, пожалуйста! – послышался знакомый голос Валялкина. Бейбарсов уходил через другую дверь, чтобы его не заметили, поэтому поспешил остановиться у потайного хода. Конечно, его ждут министры, но министры подождут – а сейчас была замечательная возможность узнать о том, что именно затевает Гроттер. - Да входи уж, - весьма досадливо промолвила Таня. – Открыто! Глеб нахмурился – рыжеволосая всегда говорила, что закрывает комнату на ключ, а теперь, оказывается, открыто. Бейбарсов моментально напомнил себе, что лучше уж встречаться в его комнате – потому что там он хотя бы знает все входы-выходы и места, где можно спрятаться. К слову, следует проверять под кроватью и за шкафом, а то министры – они люди странные и страшные, мало ли что ещё могут затеять. Покачав головой и выбранив себя за глупые мысли, Бейбарсов едва-едва приоткрыл дверь, заглядывая в щель. Таня продолжала сидеть на кровати. Она то и дело приглаживала рукой покрывала на собственном ложе и что-то бормотала о плохом платье. Валялкин – а это был именно поварёнок, которого Глеб давно хотел уволить, - стоял напротив и что-то Тане рассказывал, но так тихо, что Бейбарсов не слышал. В любом случае, это ему не нравилось. Иван, как заметил ревниво Тёмный Властелин, смотрел даже не в глаза девушке, а на достаточно глубокий вырез платья, демонстрирующий всё, что только не следует демонстрировать. Бейбарсов скривился и недовольно покачал головой, придумывая уже, как именно следует придушить этого Валялкина, а после вновь уже более внимательно вслушался. Заговорили громче, видимо, осознав, что он уже успел уйти. Иван как всегда не проявил достаточного почтения труду уборщиков и явился прямо из кухни, не переодевшись. Как всегда, он натянул на себя свою проклятую жёлтую рубаху, всю изодранную и грязную, странные лапти и штаны с растянутыми коленями. Валялкин не менялся. За все те полтора года, что Бейбарсов провёл в этом дурацком замке, восседая на троне правителя, он ни разу не видел в нормальном состоянии Ивана. Тот зачастую просто делал вид, что его и такой вид устраивает, но в большинстве случаев и вовсе отмахивался с какой-то фразой "вам надо, вы и носите". - Я присяду, ты не против? – поинтересовался Валялкин у Гроттер. - Да садись уж, - махнула рукой Таня, но, осознав, куда наметил Иван, поспешила возразить. – На кресло садись, а не рядом со мной! И где вы, такие наглые, только берётесь? Рыжеволосая явно скорбела о несчастном кресле, вышитом, с прекрасной обивкой, на которое только что приземлился Ванька, но особо спорить не стала. Она не хотела обижать парня и по праву понимала, что хамское отношение, вроде того, что позволяет себе Бейбарсов, вообще-то недопустимо. В любом случае, для неё уж точно. Комната Тани вообще была слишком шикарно обставлена, чтобы сюда пускать Ивана прямо с кухни. Чего только стоила огромная кровать с прекрасными покрывалами, тоже вышитые – ручная работа! Гроттер подолгу любовалась прекрасными чёрными розами, изображёнными на красных полотнах; любила ковры, что ими был устелен пол. Бейбарсов говорил, что в комнате придворной ведьмы должно быть не хуже, чем у него. Правда, у Глеба всегда было намного мрачнее, и мебель казалась куда более тёмной, но, впрочем, признаки несоизмеримого богатства тоже чувствовались – в некоторых украшениях, во многих отделочных работах… Тане, впрочем, не слишком нравилась вся эта роскошь. - Ты зачем пришёл? – вновь спросила Таня – этот вопрос, как Глеб запомнил, она говорила уже третий раз, но Иван всё ещё не спешил отвечать. - Поговорить, - наконец-то соизволил дать ответ Валялкин. – Понимаешь… Нет, мне просто интересно… - Что тебе интересно? – строго спросила Гроттер, таким тоном, каким в основном начальницы разговаривают со своими нерадивыми подчинёнными. Бейбарсов усмехнулся – было видно, что если между этими людьми что-то и есть, то это просто деловые связи. Впрочем, Глеб не слишком бы обрадовался, если бы вдруг Таня и Иван оказались заговорщиками против его правления. Он всё не мог избавиться от мысли, что Гроттер была засланной сюда шпионкой. Таня и вела себя соответствующе – она путалась в самых элементарных правилах, без конца забывала то, что важно, но зато запоминала такие мелочи, которые даже чёртовы министры не могли до конца понять. В любом случае, Гроттер была до жути внимательна, но в тот же момент частенько строила из себя дурочку. А ещё раздражала Бейбарсова её манера уходить от разговора. Не раз и не два, когда он что-то спрашивал, Таня спешила то поцеловать его, то сказать какое-нибудь ласковое слово, но хотя бы раз ответила прямо! Она будто бы всё забыла о собственном прошлом. Гроттер, впрочем, этим и оправдывалась, без конца заявляя, что на самом деле в её личности нет совершенно ничего интересного и что все секреты, которые она таит, как казалось Глебу, на самом деле не несут особой важности. Таня даже не продемонстрировала ему ни разу свой дар. Нет, было как-то раз, вот только поток пламени был какой-то слишком маленький – эх, знал бы только Глеб, что на самом деле Таня даже не пытается колдовать, а только привязала к руке незаметно зажигалку, которую отыскала на местных прилавках, и просто слишком ловко её включает! Но Бейбарсов почти поверил! - А у вас всё серьёзно? – вдруг спросил Валялкин. – Ну, с нашим… властелином, - он промолвил это слово так, словно оно было самым некультурным в мире. - Вот скотина, - прошипел Бейбарсов. – Мало того, что в своих лаптях только что стал на морду изображённого на ковре дракона, а после ещё и на кресле наследил, так ещё и спрашивает такое у моей девушки! То, что Гроттер была именно его, не вызывало никаких сомнений. Глеб всегда был редкостным собственником и ни за что не прощал подобных слабостей своим окружающим. Надо было идти как можно скорее на совет к министрам, но Бейбарсова словно приковало к тому месту, на котором он стоял. Ему вдруг показалось, что сдвинуться с места будет невообразимо трудно, да и вообще, Глеб едва сдержался, чтобы не воспользоваться каким-нибудь смертельным заклинанием. Труп Валялкина украсил бы комнату куда больше, чем это смог бы сделать Иван в живом состоянии. - Сегодня же уволю этого идиота, - пообещал себе Бейбарсов и, относительно успокоившись, вновь прислушался, ожидая ответа от Тани – это могло уличить её во лжи! - А какое тебе дело, серьёзно у нас всё или нет? – вдруг язвительно поинтересовалась Гроттер. – Может, я от него без ума! Это странное и противное "может" Бейбарсову совершенно не понравилось. Сказанное в таком тоне, оно означало, что на самом деле Таня с удовольствием отправила бы его в тюрьму, а может, даже отрубила бы голову, но всё равно предпочитает его Валялкину – впрочем, трудно было сделать выбор в пользу Ивана, если ты – шпионка какого-то соседнего государства. Бейбарсов в этом был практически уверен. Следовало, наверное, выскочить из своего укрытия и закричать "предательница", размахивая кинжалом, но Глеб всё же был куда более умным, чем считали некоторые, поэтому не собирался проявлять подозрения таким образом. Лучше просто уволить Валялкина. - Так ты его любишь? – удивлённо спросил Ванька. - Люблю или нет, но с тобой у нас точно ничего не получится! – уверенно промолвила Таня. – А теперь – брысь отсюда, мне пора идти на приём, - сегодня у Гроттер и вправду был первый приём пациентов, полноценный рабочий день, и она не собиралась опаздывать на собственную работу. Таня даже не знала, что только что подписала этим "люблю или нет" себе приговор – недовольный, расстроенный, Бейбарсов лишь покачал головой и, решив отложить все выяснения обстоятельств на следующий день, зашагал уверенно на совет к министрам, прекрасно зная, что те тоже могут чего-то натворить. Главное теперь выяснить, с кем Таня в сговоре.