На краю мира

В саду, в который привёл Таню Бейбарсов, всегда было очень тихо и прекрасно. Сама местность здесь располагала к задушевным разговорам, и Гроттер с некоторым удовольствием рассматривала великолепные деревья и с огромным удовольствием осознавала, что на самом деле они здесь совершенно одни. Глеб ей вроде бы как доверял. На самом деле Бейбарсов никак не мог понять, что именно задумала Гроттер, пытался разобраться в этом и всё время подозревал её, но Таня, вчера не отыскав совершенно подозрительного в документах, успокоилась окончательно. Она и до этого не особо переживала. Таня была уверена в том, что Бейбарсов достаточно умён, чтобы прекрасно разобраться в собственных проблемах, чтобы не переживать о каких-то глупостях и разобраться в том, кто враг, а кто друг. Гроттер упорно причисляла себя к друзьям и считала, что Глеб тоже в этом уверен, потому что иначе и быть не могло. Она вновь с огромным удовольствием принялась рассматривать некоторые деревья, которые росли вокруг. Ей нравилось, как они свечами рвались ввысь, пытаясь создать какой-то предельно странный и даже отчасти опасный антураж, смотрела, как всё вокруг превращалось в таинственную и непонятную для неё сказку. Рыжеволосой не было страшно в данный момент. Таня смотрела на великолепные берёзы, которые опускали ветви вниз, на раскинувшиеся над прудом ивы, на липовую аллею, с удовольствием останавливалась под каштанами, которые уже давно перестали цвести и теперь сбрасывали тяжёлый груз собственных плодов, несколько раз даже ударив девушку по голове. Бейбарсов смеялся тогда и обнимал её, да ещё и как-то слишком мягко целовал, и Таня опять таяла в его руках, считая, что между ними всё попросту идеально, и ничего плохого в их отношениях никогда в жизни даже приблизительно не было. Она всё же была идеалисткой, несмотря на то, что всю свою жизнь зарабатывала исключительно афёрами. - Как тебе здесь? – поинтересовался достаточно мягко Бейбарсов, обнимая девушку за талию и целуя её в щёку. - Просто замечательно, - отозвалась Гроттер. – Ой, смотри, жёлтые листья! Откуда они здесь? Таня взяла в руки очаровательный кленовый листок, принимаясь рассматривать его. Он был и вправду странный – оранжевый, чуть красноватый по краям, пересечённый странными путями тонких жилок. Гроттер смотрела на него с некоторым восхищением, словно пытаясь что-то до конца осознать, а после то и дело поднимала глаза на Бейбарсова, словно планируя у него что-то спросить. Но Глеб часто не отвечал, и Таня лишь качала головой, отвлекалась и вновь начинала заниматься какой-то ерундой. Гроттер не переживала ни по какому поводу. Гроттер была совершенно безмятежна. - Этот клён рано желтеет каждый год, - покачал головой Глеб, увлекая Таню к огромному дереву, и вправду уже объятому осенним пламенем желтизны и предварительной смерти. – Он стоит такой долгое время, словно не должен быть зелёным. Рыжеволосая кивнула. Это было вполне понятно – и в самом деле, одно дело какие-то там зелёные клёны, которые желтеют осенью, в сентябре и октябре, а совсем иное – этот, июльский. Гроттер смотрела на него с предельным восхищением, словно завидовала. Нет, на самом деле она и вправду походила на этот клён как-то неуловимо, и Бейбарсов, в душе которого жил художник с разумом, впрочем, физика, заметил это сходство. Таня была такая же необыкновенно рыжая. Она казалась ему неимоверно красивой в этот момент, просто великолепной и идеальной. "Жаль, что я должен её подозревать, - вздохнул Бейбарсов. – Ох, с каким бы я удовольствием женился бы на ней, если бы эта девушка оказалась бы невиновна!" Раньше у него никогда не мелькали подобные мысли, но сейчас они вились самым настоящим потоком, и Бейбарсов, не желая уходить с этого волшебного места, увлёк Таню за собой и уселся прямо на землю. - Расскажи что-то о себе, - попросил он. Он поднял голову и увидел великолепную рыжевизну этого идеально летнего клёна, который и сейчас отличался своей оригинальностью. - Обо мне неинтересно, - привычно ответила Таня, которая опасалась, что расскажет Глебу о его прошлом, что строго-настрого запретил ей чёртов камень. – Лучше ты расскажи мне что-то интересное. - А о чём? "Она скрывает собственные мысли, - вздохнул Бейбарсов. – Что я не делал бы, она всё равно останется шпионкой, и я никогда не буду иметь никакого права ей доверять. А жаль, я бы делал это с огромным удовольствием". Тане доверять хотелось, вот только у него упорно не получалось. Глеб уже практически уверился в том, что на самом деле она была самой настоящей шпионкой, поэтому парень старался попросту относиться к ней более-менее спокойно. А в душе, не слишком руководимой разумом, горела ярким пламенем любовь. - Скажи, а ты меня любишь? – поинтересовалась вдруг Таня. - Я – тебя? – усмехнулся Бейбарсов, а после, решив, что кривиться будет вообще-то неправильно и что он должен подтвердить собственную любовь к Гроттер, кивнул. – Люблю больше всего на свете. Рыжеволосая усмехнулась. Она не верила. Глеб сейчас не почувствовал – он слишком часто лгал удачно, до того часто, что сейчас с огромной самоуверенностью думал о том, что Гроттер и в самом деле верила в каждое его слово. Какая, в конце концов, разница, верит она или нет, если она сама по себе лгунья? В любом случае, Бейбарсов не задумывался об этом. Ему просто до жути хотелось поцеловать эту странную девушку. Она была шпионкой. Эти слова приходилось повторять раз за разом. К тому же, Гроттер вчера начала с папки Поклёпа, а это значило, что на самом деле она совершенно не была связана с ним и тот действительно искренне предлагал Бейбарсову выставить девушку за двери. Или, может, рыжеволосая знала, что он вчера за нею смотрел? - А ты почему вчера ночью вставала? – решил спросить у Тани Бейбарсов, рискуя проиграть, но в тот же момент уверяя себя в том, что сможет выкрутиться. – Мне показалось, что ты вчера поднималась, когда я спал. - Не строй из себя дурачка, - покачала головой Гроттер. – У тебя это получится с кем угодно, но не со мной, - рыжеволосая обвила руками его шею и поцеловала в губы. – Я просматривала твои документы, и ты прекрасно это видел. "Значит, она… Она знала! И признается, а не говорит, что мне приснилось – получается, что в самом деле она не имеет ничего против меня, - промелькнуло в голове у Бейбарсова. – Получается, она со мной честна?" - Да, я вчера смотрел, - кивнул вдруг Бейбарсов. Он всё ещё не мог заставить себя забыть о чёртовом плане, который прочно засел у него в голове, но в тот же момент был уверен уже в том, что Таня не такая уж и плохая, как он о ней думал. В любом случае, либо она будет его – и в конце концов они наконец-то официально станут парой, - либо, в противном случае, Таня ему безбожно врёт и он будет иметь полное право её убить. Он, в конце концов, Тёмный Властелин! Глеб с удивлением осознал, что в последнее время совершенно забыл о собственном звании и единственная интрига, которая оставалась в его жизни, была бесконечными разговорами с Таней. Нет, надо было наконец-то начинать работу заново, а то его министры окончательно распустятся. И это точно ничем хорошим не закончится. Если в Гроттер ещё можно было немного сомневаться, не понимая, хорошая она или плохая, добрая или злая, то вот в министрах Глеб не сомневался уж точно. Все они были противные и склочные, особенно этот противный гад – Поклёп, который только и думает о том, как занять его место. Бейбарсов ненавидел таких людей, он всю свою жизнь пытался оставаться честным и с самим собой, и с знакомыми – но при этом был обманщиком некоторых дураков. И ненавидел остальных аферистов. Поклёп знал, что о нём думают, но никогда не краснел даже – ему было совершенно всё равно. Он просто пытался добиться того, чего ему хотелось, и не боялся быть раскрытым. Он вообще никого не боялся. Это Бейбарсова и настораживало. - И всё же, почему ты никогда о себе не рассказываешь? – поспешил сменить тему разговора Бейбарсов. Если бы Таня преподнесла ему хотя бы одно доказательство собственной честности, то он обязательно бы бросил глупые мысли о том, что Таня ему врёт, вот только Гроттер не спешила это делать. Она то и дело что-то упорно скрывала, но не могла довести это до конца, говорила правду, но маленькими дозами, не спеша открывать её окончательно. В любом случае, всё это было предельно странно. Глебу казалось, что когда-то она постоянно говорила ему правду, но он не мог вспомнить, когда был тот момент, когда он мог располагать совершенно всеми секретами этой идеальной, замечательной девушки. Она сейчас была для него практически чужая, но в тот же момент неимоверно близкая и родная. Это была удивительная девушка, неимоверный человек, который никогда бы не стал чем-либо средним для него. Либо возлюбленная, либо самый большой враг в его жизни. Бейбарсов вновь принялся рассматривать клён. Как это странно – быть оранжевым среди зелени, но при этом не потухать и потом. Это растение переживало весь цикл, но с каким-то запозданием – сейчас рыжие листья сыпались, но словно в тот же миг и вырастали на дереве. Гроттер была уже вся в листьях, она смеялась и хохотала, стряхивая их, и была похожа на эльфийку посреди осени, которая спешила показать всем то, какая она на самом деле прекрасная и простая. Нет, впрочем, Таня не спешила что-то показать, это у неё получалось как-то слишком непринуждённо и случайно, словно на самом деле девушка совершенно не пыталась что-либо сделать или показать. - Я хочу услышать что-то о тебе, а ты меня игнорируешь. - Обо мне нельзя рассказать что-либо интересное, - отрицательно покачала головой Гроттер. – Я очень, очень скучная… правда! И ты даже не сомневайся в этом, - сия фраза тоже заставила Бейбарсова весьма сильно насторожиться. – Глеб, поверь, если бы я могла, я бы тебе сразу же рассказала, но пока что нет возможности. Я жду тебя прежнего. - Я всегда был таким, - покачал головой Глеб. – Я был таким столько, сколько себя помню. - Но ведь ты забыл себя! – поспешила возразить Гроттер, и Бейбарсов на мгновение удивился – может, это кто-то из её прошлого? Но, впрочем, это казалось совершенной глупостью – ведь на самом деле девушка не могла быть человеком из его прошлого как минимум по той причине, что она никогда, нет, действительно, никогда об этом не упоминала! А если было о чём рассказать, то смысл оставлять его в состоянии амнезии? Продолжая мыслить так, Бейбарсов попробовал выспросить у Тани что-то ещё, но Гроттер тут же ловко переводила разговор на него или на министров, словно пытаясь что-то выведать. Глеба это настораживало, заставляло недовольно хмыкать и кривиться, но он не противился, словно это было нормальным для него. Он посчитал, что пусть так и будет, поэтому не рисковал больше что-либо спрашивать, желая дождаться того мгновения, когда Таня всё-таки сорвётся и проговорится. Она всё равно не сможет молчать до такой степени долго, потому что она – девушка, а девушки всегда очень разговорчивы. Значит, стоит всего лишь чуть-чуть подождать… И он будет знать всё.