На краю мира

Бейбарсов всё никак не мог толком осознать, почему Таня пытается ему доверять. Это было выше его понимания, ведь всю свою жизнь парень считал, что ни один лгун по доброй воле не согласится доверять кому-то другому, не намного более честному. Глеб, казалось, доходил до безумия в своих подозрениях. Вот сейчас, когда вот как уж неделя прошла с того мгновения, как Гроттер ему рассказала о том, что залезала в его документы и даже кое что оттуда прочла, Бейбарсов всё никак не мог избавиться от противного чувства, что ему нагло, упорно лгут. Он смотрел на Таню, которая, казалось бы, не могла быть в чём-либо виновата, после косился на окружающий мир каким-то крайне недружелюбным взглядом и вздыхал. "Если бы она меня полюбила, - думал Бейбарсов, - то обязательно во всём призналась бы. Но она меня не любит, и это прекрасно видно – она считает это банальным увлечением. Но что же сделать, чтобы это не было увлечением?" Глеб вновь внимательно посмотрел на Таню и вздохнул. Он не знал, что ему сейчас следовало сделать для того, чтобы хоть как-то разобраться с собственными мыслями. Ему сейчас до жути хотелось опять её поцеловать и попросить прощения за эти ничтожные обвинения, о которых девушка вроде бы пока что даже не подозревала. Впрочем, Бейбарсов пока что не спешил проявлять собственные чувства и упорно молчал. Казалось бы, что нужно для того, чтобы соблазнить девушку? В физическом плане, возможно, это весьма просто – но как завоевать её душу? Как заставить её верить ему настолько, что она будет готова рассказать абсолютно всё? Бейбарсов не знал. - Таня, - окликнул он девушку, которая только что проскользнула мимо. – Иди сюда, пожалуйста. Они сейчас находились в одном из публичных и весьма посещаемых садов, впрочем, не менее красивых, чем всё остальное в этом городе. Дома и прочее находилось только по одну сторону от замка. Он словно делил город на две части – прямо за его стенами начинались долгие лесные насаждения, множество всевозможных деревьев и прочих растений. Это было самым настоящим земным раем. Таня только что освободилась после своей работы и пришла сюда для того, чтобы полюбоваться закатом. Она даже не подозревала, что Бейбарсов мог здесь оказаться, а Глеб в свою очередь пытался следить за каждым шагом девушки. Он почему-то упорно продолжал подозревать её в чём-то крайне опасном и неприятном. - Привет, - улыбнувшись, промолвила Гроттер и, привстав на носочки, поцеловала его в губы, словно забыв о том, что на них могут смотреть. Это не было таким уж уединённым местом, как их любимая кленовая роща, но здесь оказалось намного больше всевозможных красот, поэтому Таня нередко заходила сюда. Она была уверена, что таких прекрасных цветов не отыщет нигде во всём мире. Прекрасным ковром расстилались они под ногами у людей. Те пытались обойти прекрасные насаждения и не испортить те великолепные творения придворного садовника, которых последний любил куда больше, чем собственных детей. Таня смотрела с удивлением на прекрасных зелёных птиц, в которые превратились кусты, всматривалась в странные переплетения живых оград, которые стеною бесконечной взмывались ввысь и не останавливались ни на единое мгновение. Гроттер казалось, что она сходит с ума от всей этой красоты. Желтые, красные, синие, фиолетовые и даже чёрные – все эти цветы росли вокруг, создавая самый настоящий ковёр великолепия в этом идеальном месте. Было невозможно не смотреть на них без должного восхищения, и Таня то и дело перебегала от одного куста до другого, любуясь на хризантемы, розы, пионы и тюльпаны, на георгины и фиалки, на бледные подснежники и величественные нарциссы, на великолепные крокусы, совершенно не незначительные, которые решили, очевидно, наплевать на времена года и расцвести всем одновременно. Здесь пахло весной и осенью, а лето летало над всем этим незаметной тенью, словно пытаясь сотворить что-то великолепное и абсолютно независимое. Тане порой хотелось улыбаться, порой – всхлипывать от собственного счастья, но она не могла заставить себя смотреть на всё это так равнодушно, как делали это многие. Пейзажи были великолепны, и Гроттер в такие мгновения забывала даже о собственной грусти, которая висела камнем на её душе и ни на миг не покидала сердце девушки, словно стремясь выесть её изнутри. Рыжеволосая чувствовала изменения в Бейбарсове, понимала, что тот совершенно не верит ни в одно её слово, но при этом почему-то никак не желает её оставить, а ещё то и дело вспоминала страшные слова Елизаветы о виселице, которые почему-то казались Гроттер пророчеством. Она то и дело смотрела на домашних крыс, вспоминала о Валялкине и уже жалела, что так сильно оскорбила его, чувствуя, что количество врагов её всё больше и больше увеличивается. Не было такой девушки, которая не ненавидела бы Таню. Её считали тем противным, гадким существом, которое отобрало у народа их великолепного Тёмного Властелина, сгребло в охапку и совершенно не собиралось отпускать. От этого становилось всё более и более неприятно, и сколько бы Таня не стремилась напомнить себе о том, что совершенно не следует переживать и беспокоиться, что всё в полном порядке, она то и дело вспоминала тот факт, что её ненавидят. - Ты часто здесь гуляешь? – поинтересовался Бейбарсов. – Может, напоминает что-то из собственного прошлого? - В моём прошлом была только небольшая мерзкая комнатушка, в которой я принимала клиентов, - отмахнулась Таня. Эти слова совершенно не были подозрительными и как нельзя лучше подходили под роль ведьмы, которую она предельно замечательно поддерживала. Гроттер вообще старалась сделать всё, чтобы её секрет никто не раскрыл и не заподозрил её в совершенной бездарности. Таня упорно пыталась колдовать до такой степени незаметно, что это казалось великим дивом для окружающих – а на самом деле все её достижения были банальным средством ловкости рук. Таня давно уже научилась просто замечательно обманывать собственных клиентов, поэтому сейчас даже не задумывалась над тем, как обкрутить вокруг пальца десятки являвшихся к ней каждую неделю. Иван больше не приходил, Лиза тоже не спешила смущать девушку собственным присутствием, и Гроттер практически окончательно успокоилась, считая, что никто больше не посмеет её потревожить и попытаться как-либо ей помешать. - А где была эта комнатушка? – вновь заинтересовался Бейбарсов. - Да, я гуляю здесь часто, - запоздало ответила Гроттер на самый первый вопрос. – Ты только посмотри, какие цветы! Ах, если бы мне под окна моего старого дома хотя бы один куст роз, - она умолкла, надеясь, что Глеб не подловит её на этом слове. – Сорви мне одну, а? Глеб вздохнул. Ему порой казалось, что эту девушку просто невозможно заставить сделать что-то против её воли. Он потратил на неё уже столько сил и внимания, делал всё, что только она просила… "И почему она до сих пор не отдала мне своё сердце?" – мелькнул вопрос в голове у Бейбарсова. И вправду, как у Гроттер получалось столько времени без конца отклонять его ухаживания? Складывалось такое впечатление, что сердце Тани давно уже было занято, а он сейчас просто по собственной глупости пытался сам что-нибудь изменить в её настроениях, при этом не обращая никакого внимания, что его затеи могут превратиться в что-то совершенно плохое и бездарное. - Знаешь, давно хотел сказать тебе… - Бейбарсов потратил массу усилий для того, чтобы притвориться отчасти смущённым, и, сорвав розу, поспешил устроить её получше в волосах Тани. Пожалуй, волосы Гроттер ему нравились больше всего. Чёрная роза – другие Глеб никогда не признавал, - шла ей просто неимоверно, оттеняя всю рыжевизну великолепных прядей, волнами спадавших по плечам. Он несколько раз даже пытался по утрам расчёсывать её волосы, и Гроттер не сопротивлялась, делала вид, что ей приятно, хотя Бейбарсов знал, что с него парикмахер такой же замечательный, как с Ягуна молчун и что Тане больно. Но почему она тогда ни разу не попыталась попросить его не делать больше так и не портить её вечно запатланные волосы? Ответа не было. - Что ты хотел мне сказать? – поинтересовалась Гроттер, всматриваясь в его непроницаемые, чёрные глаза. Тане показалось, что она уже видела это выражение, и теперь девушка была уверена в том, что Бейбарсов абсолютно искренен с нею и не собирается сказать совершенно ничего плохого. Рыжеволосая могла надеяться на то, что он наконец-то перестанет скрывать что-либо от неё. - Таня, я… Я, наверное, говорил уже это тебе раз десять, но тогда это было не совсем правдой, - отчаянно пытаясь сыграть собственную роль идеально, промолвил Бейбарсов, с нежностью сжимая ладони Гроттер. – Я тебя люблю. По-настоящему… Как никого и никогда ещё не любил. Таня смущённо улыбнулась. В глубине её зелёных глаз мелькнуло какое-то удивление, и девушка, казалось, окончательно поверила ему. - Я тоже тебя люблю, - не обращая внимания на то, что их вообще-то могут видеть, да и вообще, ещё и подслушивают, скорее всего, прошептала девушка. – Я… Давно надо было сказать, - Гроттер обняла его, всем телом прижимаясь к Тёмному Властелину и почувствовав, как его вечно горячие руки скользнули ей на спину. – Я должна тебе кое-что рассказать… Только давай завтра, ладно? Прямо утром я тебе абсолютно всё расскажу, обещаю! - Конечно. Когда захочешь, тогда и расскажешь, - кивнул Бейбарсов, улыбаясь и глядя на девушку. Ему казалось, что он и вправду полюбил её больше всего в этот момент, но всё равно Глеб был уверен в том, что до этого просто хорошо играл собственную роль и умудрился наконец-то продемонстрировать собственную псевдоискренность. "Теперь она обязательно расскажет мне о том, что скрывает, - с чувством некоторого горьковатого удовольствия подумал Бейбарсов. – Я, наверное, сохраню её жизнь… Точно сохраню – зачем мне её убивать? В конце концов, Таня не сделала ничего плохого – она просто расскажет правду, и всё будет хорошо". "Он вроде бы не врал, - мучилась в этот миг Гроттер. – Нет, теперь я обязана рассказать ему совершенно всю правду о том, что нас связывает. Тянуть больше некуда, - девушка наконец-то решилась. – Он имеет право знать, и плевать на чёртов камень!" Бейбарсов, подняв глаза, вдруг отметил Поклёпа, который почему-то отчаянно размахивал руками и пытался привлечь его внимание. Наконец-то министр взмахнул рукой, и в воздухе появились слова "Нам обязательно нужно поговорить. Я обязан раскрыть вам глаза!" - Тань, у меня сегодня ещё очень много работы, - на сей раз делая вид, что он очень разозлён на эти дела, промолвил Бейбарсов. – Так что, наверное, мне сегодня придётся до полуночи сидеть за всеми этими бумажками. - Если так нужно, то конечно, - улыбнулась Гроттер. – Я к тебе обязательно загляну завтра утром и мы поговорим, - она вновь поцеловала его. – В конце концов, ничего страшного от того, что мы немного повременим, не случится. - Да, конечно, - кивнул Бейбарсов, тоже отвечая девушке ласковой улыбкой. – Ты иди, отдыхай, а я ещё поброжу минут десять и отправлюсь на свою персональную каторгу, будь прокляты эти бумаги! Гроттер кивнула. Она верила Глебу, поэтому лишь в который раз мило улыбнулась ему и побежала куда-то в сторону своей комнаты. Тане хотелось немного побыть наедине и подумать о том, как завтра рассказать получше Бейбарсову всю правду, к тому же, девушка опасалась, что могла быть какая-то ловушка, да и вообще, окончательно запуталась. "И разве можно так притворяться? – спросила она сама у себя. – Нет, даже Бейбарсов не смог бы так подстроить всё – значит, он действительно меня любит!" И с таким замечательным настроением Гроттер наконец-то отправилась к себе.