На краю мира

Поклёп никогда не должен был стать министром внутренних дел. Нет, ему следовало преподавать в какой-то заурядной школе, стать самым обыкновенным завучем и портить нормальным детям всю радость пребывания в проклятом заведении на переменах. Он и стал, собственно говоря, завучем – там, очень далеко, в самом обыкновенном мире. Он перелистал тысячи книг и увидел множество людей, но больше всего его заинтересовала одна парочка – некромаг и ведьма, естественно, ненастоящие, но с определёнными задатками. У парня вообще бы замечательно получилось колдовать. Поклёп Поклёпович Клёпенко – таковым было странное сочетание в его случае имени, фамилии и противного отчества, которое мужчина терпеть не мог больше всего на свете, даже больше Тёмного Властелина, всё время демонстрировало его истинный характер. И Поклёп никак не мог избавиться от кличек и устоявшихся мнений. Он и сам был устоявшимся до тех пор, как не пошёл на одну маленькую интрижку и не умудрился натолкнуться на некий портал. Он проскользнул в него со скоростью света, но увидел лишь развалины и то, что здесь, в этом маленьком мирке, есть едино возможный шанс увеличения магического потенциала. Он старался расширить портал, делал пакости его высочеству королю… Но всё забыл до такой степени, что так и не смог вспомнить о том, кто именно этот Тёмный Властелин, и лишь при виде рыжеволосой девушки наконец-то припомнил о том, где мог её вообще видеть. Но эта новость не прибавила особой радости, потому что Гроттер всё помнила. Всё помнила до такой степени хорошо, что Поклёпу становилось дурно, и его план рушился, словно карточный домик. Сейчас он уже ожидал того сладостного момента, когда Гроттер наконец-то повесят, но почему-то Тёмный Властелин, хотя было видно, что он ничего не помнит, разве что какой-нибудь момент, бросился вытаскивать её из петли, всеми силами спасать её жизнь, даже не задумываясь о том, что на него все смотрят. Поклёп, впрочем, не переживал. Он знал, что предъявить против него нечего, прекрасно понимал, что спасён и… И в этот самый миг его самого сладостного мечтания ему в нос уцепилась огромная, здоровая крыса. Гроттер, которая только что пыталась успокоить собственные рыдания и, кажется, вспомнила ещё и о том, что этот человек мелькнул рядом с нею в тот миг, когда её телепортировало в этот мир, вдруг расхохоталась, подавая повод смеяться и всем остальным. Даже Бейбарсов, кажется, окончательно развеселился. Три симпатичные крысы, такие себе бодренькие и жирненькие, откормленные на королевских харчах, бросились на Поклёпа под дружные крики окружающего их народа. Кто-то требовал грызть посильнее, кто-то пытался скандировать развесёлые фразы и совершенно все были рады тому, что на противнючего министра напали. Народ плясал от радости. Бейбарсов моментально поменял собственное положение в глазах народа. Сначала он был человеком, способным пожертвовать своими чувствами ради дела, после ревнивым самодуром, а теперь вдруг превратился в правителя с отличным чувством юмора и умеренной справедливостью. Жертвенных обманывают, против самодуров поднимают революции, но никогда ещё не свергали умеренно справедливого, умного правителя, который умеет вовремя посмешить народ. Это народу невыгодно. - Пойдём в замок, - промолвил тихо Глеб Тане, наблюдая за тем, как стражники пытаются отодрать крыс то от лысины Поклёпа, то от Лизкиных волос – эти двое, как заговорщики, должны были попасть в тюрьму и получить свой приговор в виде пожизненного заключения, но Бейбарсова совершенно не волновала их судьба. Приобняв Гроттер за талию, он поспешил увести её подальше с площади, поминутно целуя и пытаясь заставить себя вспомнить ещё хоть что-то из прошлой жизни, чтобы больше не расстраивать девушку. Таня упорно молчала. Впрочем, Бейбарсов сейчас даже не задумывался о том, что вообще-то, пожалуй, отношения с Гроттер могут попасть в весьма затруднительное положение, ведь, в конце концов, не Лиза и не Поклёп пытались отправить её на виселицу, вот только почему-то не приходила в голову эта мысль Тёмному Властелину, и он был совершенно беспечен в данный момент, не задумываясь о возможных последствиях.

***

Когда они уже оказалась в замке, в какой-то новой зале, Таня вдруг вспомнила о том, что она имеет полное право злиться. Она вообще много чего вспомнила, потому что Бейбарсов едва ли не довёл её до гроба и теперь даже был готов принять собственную кару, а Гроттер пыталась активно этим воспользоваться. - Как ты мог! – возмущалась она до такой степени громко, что слышал, наверное, каждый, кто только присутствовал в замке. – Ты меня подозревал в предательстве! - Я ошибся, - виновато склонил голову Бейбарсов, усаживаясь в кресло – надо признаться, даже его чрезмерная гордость сейчас уступила под натиском Таниного возмущения. Девушка имела полное право и вовсе как можно скорее покинуть этот замок и не желать его больше никогда в жизни своей видеть. Глеб, пожалуй, даже признал бы за нею это самое право. В любом случае, Гроттер пока что не собиралась уходить, но при этом она планировала как можно больше потрепать Бейбарсову нервы и довести его до белого каления, а после усовестить и сообщить о том, что она едва ли не погибла именно из-за него, а не из-за предателей. - Ошибся он! На виселицу – нельзя было подумать, отправить хотя бы в тюрьму, так нет, он сразу же отправляет на виселицу! – воскликнула возмущённо Таня. – Да я… Как я вообще теперь смогу тебя видеть, если у меня перед глазами стоит проклятая виселица и никак не хочет оттуда убраться? – она схватилась за голову. – Как же сильно я тебя ненавижу! Бейбарсов даже не знал, что ему делать. Может, следовало хвататься за голову, может, пытаться броситься на колени у её ног, может, самому отправиться вешаться – но просто так оставлять Гроттер в подобном состоянии у него не было никакого человеческого права. - И как теперь на меня все будут здесь смотреть? Шарлатанка, гость виселицы, будущая повешанная… преступница, в конце концов! – возопила Таня, а после, отвернувшись от Бейбарсова, тихо всхлипнула. Глеб попытался было прикоснуться к её плечу, но Гроттер не желала совершенно ничего слышать. У неё вообще сейчас было только одно желание – наконец-то спрятаться куда-то и отправиться спокойно к себе домой, вот только девушка не знала, как именно. Бейбарсов вздохнул. - Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – поинтересовался тихо он, прикасаясь осторожно к плечу девушки. - Уйди! – отмахнулась Гроттер, не собираясь даже отзываться и всё ещё демонстрируя образ испуганной, несчастной девушки. - Тань, ну что? – вновь спросил он, поглаживая девушку по плечу. Гроттер вздрогнула, досадливо усмехнулась и ещё больше отодвинулась от него, пытаясь продемонстрировать всё своё презрение к любым словам и действиям со стороны Глеба. Проклятое "ненавижу" так и висело в воздухе. Вообще-то Таня была очень отходчивая, хотя редко это демонстрировала, и если бы Глеб пришёл мириться минут через двадцать, то рыжеволосая уже бы смеялась и даже обнимала бы его в ответ, вот только он явился слишком рано, и сейчас почему-то упрямство девушки дошло просто до апогея. - Тань, послушай, - вновь начал Бейбарсов, но так и не успел договорить ни единого слова. - Я не желаю тебя слушать, - строго ответила Гроттер, поднимаясь и приближаясь к окну, из которого был виден тот самый парк, в котором Глеб ей так искренне признавался в любви. Он, получается, врал – он вообще всё время врал, даже не пытаясь вымолить у неё хотя бы капельку доверия! Тане стало вдруг отчаянно противно из-за самой себя, а самое главное, из-за его негодного и ничтожного поведения. - Ты мне противен! – сообщила девушка достаточно громко, когда Бейбарсов сделал шаг в её сторону. Если бы он только знал, что сейчас следует уйти для того, чтобы после вернуться как можно скорее, и потом, если он придёт к своей милой Тане, но Гроттер бросится ему на шею с восклицаниями, что давно простила! Глеб это знал, вот только не помнил. Что-то подсказывало ему сейчас как можно скорее удалиться, но Глеб упорно не слушал собственные мысли, думая о том, что в таком случае Таня ему уж точно ни за что не простит и будет всё больше и больше избегать его компании. Бейбарсов терпеть не мог сдаваться, и теперь, покосившись в окно на россыпь замечательных цветов, он уже пытался придумать, как бы это вновь завоевать сердце горделивой Гроттер. Но Таня даже не содрогалась при его прикосновениях. Она так прекрасно сыграла собственное отвращение, что даже успела тысячу раз сама в него поверить, согласиться с подобным собственным мнением и с определённой долей наглости пожелать, чтобы Бейбарсов как можно скорее пропал из её жизни. Таня была человеком момента, а Глеб, затягивая этот момент, мог своим неправильным шагом превратить его в вечность. - Послушай, ну что ты хочешь? – устало спросил он. – Всё, что угодно – говори, Гроттер! Только прекрати отворачиваться. - Если ты вернёшь нас домой, - задумчиво промолвила Таня, - то, может быть, я даже поверю в искренность твоих насквозь лживых чувств. Промолвив это, девушка поспешила повернуться к нему спиной и вновь попытаться заставить себя не обращать на Бейбарсова совершенно никакого внимания, будто бы он был ей совершенно неинтересен. На самом деле жутко хотелось всё-таки оглянуться и сообщить сейчас Глебу, что на самом деле она давно уже простила, но не может этого продемонстрировать, но Гроттер не могла позволить себе такую слабость. Она отчаянно верила в то, что Бейбарсов банально воспользуется ею и не выполнит собственное обещание. - Да как же я верну… - начал было Глеб, но после умолк, раздумывая над тем, как бы это получше сделать. Он вспоминал про какой-то проклятый огненный путь, о том, что они должны шагать вместе, пытался заставить себя успокоиться, но никак не мог. Он прекрасно понимал, что шансов вернуть Таню и возвратиться домой практически не было. Гроттер сейчас была готова наговорить ему целую тонну гадостей, лишь бы только больше никогда не видеть и не слышать этого голоса, не видеть человека, который столь нагло разбил её сердце и умудрился даже немного по нему потоптаться, по этим проклятым жалким осколкам, которые осыпались на землю. Таня шмыгнула носом отчасти испуганно, а отчасти пытаясь доказать, что она очень сильно обижена, отвернулась в который раз, хотя Бейбарсов пытался заглянуть ей в глаза, и зашагала прочь, впрочем, остановившись через несколько секунд, как вкопанная. - Что-то не так? – уточнил Глеб, приближаясь к ней. – Таня, я обещаю, что мы окажемся дома сразу же, как только появится такая возможность! Я придумаю, клянусь! - Думай, - строго ответила Гроттер, даже не удостоив его взглядом. – Думай, Бейбарсов, думай, потому что иначе, клянусь, я тебя убью и даже не задумаюсь о том, что за это, пожалуй, тоже полагается виселица! Таня после этих слов фыркнула, резко повернулась вновь к двери лицом и зашагала так быстро, что её платье превратилось в целый поток льющейся ткани. Она оставалась собой довольна и была готова утверждать, что Бейбарсов практически на крючке. Главное теперь, чтобы он действительно смог вернуть из домой, а не просто пичкал обещаниями!