На краю мира

Бейбарсов открыл глаза и с предельным недовольствием увидел какую-то лимонную стену. Она казалась самой обыкновенной, без привычной роскоши, да и кровать для двоих – Гроттер мирно дремала в его объятиях, - была предельно маленькой. Полуторная, наверное – именно так подумал Глеб перед тем, как осознать, что вряд ли у него в замке может появиться полуторная кровать и лимонная стена. - Таня? – удивлённо окликнул он. Рыжеволосая девушка удивительно походила на его возлюбленную, но при этом он без конца сомневался в том, что это действительно Гроттер. Вдруг никакой возлюбленной Тани никогда не существовало, и он просто всё это себе придумал? - Отстань от меня, я спать хочу, - знакомый, чуть хрипловатый и отчасти даже немного грубоватый со сна голос, который после становился вполне мелодичным, заставил Глеба одуматься и перестать верить в собственные подозрения. - Лимонная стена, - с какой-то радости ляпнул Бейбарсов, рассматривая простыни, самые обычные, светло-голубые, ещё и в какие-то ромашки… Он никак не мог понять, что именно это такое и где он находится, но после постепенно начал осознавать, что не у себя в замке. - Спи, - отмахнулась Гроттер, поворачиваясь лицом к Глебу и обнимая его покрепче. – Я устала после этого твоего яда… Тёмный Властелин, блин. - Таня, я уже не Тёмный Властелин, - вдруг с улыбкой отметил Бейбарсов. Он увидел знакомую люстру, дешёвую, потому что на другую у них никогда не было денег, отметил, что кресло всё ещё стояло на его любимом месте, несмотря на то, что он давно уже в нём не сидел… Здесь практически ничего не изменилось за полтора года, может, по той причине, что Таня хотела сохранить о нём хоть какую-то память, а может, просто так, потому что у Гроттер не хватало на это времени. - А кто же ты? – проворчала Таня, кажется, окончательно простившая уже своего бывшего соучастника. – Слушай, Глеб, не морочь мне голову, я правда очень хочу спать, да и вообще, у тебя завтра должен быть приёмный день и… Давай просто отдохнём, а? - Открой наконец-то глаза, - язвительно предложил Бейбарсов. – И почему ты перекрасила стены в лимонный цвет, а, Гроттер? Для нашей квартиры только лимонного цвета, в конце концов, не хватало! - Какой к чёрту квартиры? – возмутилась Таня, так и не открыв глаз, словно это для неё было в самом деле каким-то делом принципа, а после отвернулась ещё и от Бейбарсова, не удосужившись обратить внимания на его слова. – Я спать хочу. - Ты всё время хочешь спать, но, будь добра, открой глаза наконец-то! – возмутился Бейбарсов, а после с недовольством услышал громкий звонок мобильного телефона Тани, который каким-то образом оказался на комоде. – Да, я слушаю. После этого Глеб сразу же пожалел о том, что взял трубку. Восклицания матери можно было терпеть только в том случае, когда у тебя не болит голова, когда ты себя хорошо чувствуешь, когда тебе вполне нормально, а не в тот момент, когда ты только что проснулся и понял, что вдруг оказался дома. После третьего "Глебушка", восьмого "сыночка", а ещё сотого, пожалуй, "живой", у Бейбарсова возникло желание положить телефон. Он, впрочем, этого не сделал, а решил молча перетерпеть подобную радость со стороны любимого и родного человека. Не посылать же родную мать, в конце-то концов. - Таня, проснись! Это тебя, - наконец-то растолкал Гроттер Глеб и со спокойной душой всучил ей телефон, позволив болтать с его матерью столько, сколько только Тане захочется. - Да… - Гроттер содрогнулась и села на кровати. – Да, конечно… Нет, я не пропадала, мне просто надо было уехать срочно на месяц… Нет, я просто забыла дома телефон. Да, конечно… Мы случайно столкнулись… Нет, живой и здоровый. Амнезия просто… Нет, живой, говорю же, - она с ненавистью покосилась на Бейбарсова. – Завтра… А лучше послезавтра. Нет, правда. Только приехали, да, - отвечала поспешно на вопросы женщины Гроттер. – Обязательно, да-да. Наконец-то все разговоры были окончены, и девушка положила трубку, с облегчением выдохнув воздух. Она даже не ожидала, что с матерью Глеба будет настолько трудно сговориться. Хотя нет, впрочем, ожидала. После этого девушка наконец-то соизволила оглянуться и успокоиться, узрев кое-что для себя крайне интересное. Она только сейчас наконец-то осознала, что, оказывается, была у себя в комнате. В своём собственном доме, между прочим. Это заставило с радостным визгом броситься на шею Бейбарсову, а после с некоторым маниакальным желанием броситься всё пересматривать. Она вдруг обнаружила на собственных фотографиях в альбомах фотографии тех, кого они взяли с собой. Ну, или хотели взять. - Представляешь, получалось! – радостно воскликнула девушка, едва сдерживаясь, чтобы не повиснуть у Глеба на шее. - Представляю, - тихо отозвался Бейбарсов. Он и вправду представлял. Парень вновь окинул взглядом достаточно бедную обстановку, а после со смехом потянул Таню на кровать, заставляя девушку устроиться опять около него. Гроттер больше не злилась, словно кто-то вытер из её воспоминаний проклятую виселицу. - Так что, мир? – поинтересовался Глеб. - Конечно, мир! – весело отозвалась Гроттер, которая сейчас даже не стремилась немного образумить парня и заставить его вновь почувствовать хоть какие-то укоры совести. - Весьма рад, - усмехнулся Бейбарсов, а после, улыбаясь, поцеловал Таню в губы, не позволяя ей вырваться или хотя бы сделать вид, что она сопротивляется. Рыжеволосая на самом деле была совершенно не против, поэтому прильнула к нему со свойственной девушкам непостоянностью и улыбалась до того радостно, что стало даже как-то странно. Он ведь едва не свёл её на тот свет. - Может, и хорошо, что ты тогда пропал, - сообщила весело Гроттер. – Не ожидала, что мы так легко вернёмся обратно… Но зачем ты, сволочь эдакая, нас всех отравил? - Это было сонное зелье, - вдруг признался Глеб. – Мне постоянно казалось, что на самом деле в этом мире мы никогда не спим, так, пытаемся лежать с закрытыми глазами – по крайней мере, почему-то мои подозрения оказались действительно настоящими. - Следовало просто уснуть для того, чтобы выбраться из этого кошмара, - рассмеялась весело Гроттер, заворачиваясь в одеяло – она вдруг поняла, что сильно замёрзла. – Знаешь, Бейбарсов, я тут подумала… Тебе надо восстановиться в университете, для начала… А после нам надо как-то зарабатывать себе на жизнь. "Иначе мы умрём с голоду", - вдруг отловил обрывок мысли Глеб и удивлённо посмотрел на Таню. - Я слышу твои мысли, - сообщил с ухмылкой Бейбарсов, а после, надеясь, что что-то у него получится, вскинул ладонь и попытался представить себе хотя бы какой-то маленький язычок пламени. Увы, но огромный поток огня едва не подпортил пол жителям квартиры сверху, и Глеб поспешил затушить противный поток пламени. - Получилось, - с улыбкой сообщил он. Таня удивлённо кивнула. Она ещё до сих пор толком не могла поверить в то, что они вернулись, но новость о том, что они вернулись ещё и с волшебством, заставила Гроттер едва ли не плясать здесь, посреди собственной квартиры, от переполняющей её слишком большой радости, чтобы сдерживать свои чувства. - А попробуй ты, - вдруг предложил Бейбарсов, внимательно глядя на Таню. Гроттер сначала отнекивалась, а после, решив, что риск – дело на самом деле весьма благородное, попыталась сотворить хотя бы искорку. Искорка получилась, но едва не превратила в прах вазон. - И что, всю жизнь заниматься магией? – весело просила рыжеволосая, уже успев одеться и вытащив из того, что у неё осталось, одежду для Бейбарсова. – Я надеюсь, ты не потолстел, а? - Сомневаюсь. Там готовят даже хуже, чем ты умеешь, - покачал головой Глеб, вспоминая о том, что в дни дежурства рыжеволосой на кухне ему приходилось ходить абсолютно голодным. Гроттер тогда вдруг решала садиться на дневные диеты. При этом ночью они всегда делили между собой палку колбасы и мирно обедали, завтракали и ужинали как раз в полночь, когда делать было нечего и дело было совсем даже не вечером, а уже гораздо позднее. - И чем теперь заниматься? – продолжала размышлять Таня. – Я бы с огромным удовольствием куда-то уехала. Может, деньги наколдовать? - Наколдуй моей матери спокойствие, а то отпуска не получится, - покачал головой Бейбарсов. Гроттер вздохнула. Мама Глеба давно считала их парой, удивлялась, почему они никак не могут узаконить собственные отношения. А вообще, Тане вдруг показалось, что они неимоверно удачно вернулись – и Бейбарсов, потянувшись опять к документам, обнаружил, что его опять зачислили в университет и даже на тот курс, на котором он сейчас мог бы учиться, впрочем, при условии сдачи некоторых экзаменов – но ведь впереди была ещё половина лета для того, чтобы всё это выучить. Глеб почти успокоился. Он внимательно рассматривал все сообщения, все документы, пытаясь понять, что тут не так, но упорно не мог осознать, что именно они сделали, чтобы оказаться в таком удачливом положении, ещё и с магией. Последнее не могло не радовать, потому что теперь, получается, большинство стандартных действий не будут больше их утруднять. Бейбарсов вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, а после вновь покосился на радостную Таню. - Поищи, у тебя есть в телефоне номера этих? – последнее слово было выделено до такой степени голосом, что Таня даже сначала содрогнулась, а после с огромным удивлением отыскала несколько номеров в мобильном, а остальные – в записной книжке. Они были одноклассниками, местными парикмахерами, врачами – как Лоткова, - ветеринарами для будущего кота… - В общем, следует позвонить и попросить собраться где-то, - вздохнув, промолвила Гроттер. – Я за сегодня это сделаю. А ещё… Кажется, у нас в холодильнике что-то скисло, - Таня покачала головой. – Глеб, как ты думаешь, очень вонять будет, пока мы будем всё это вымывать? - Значит, гнать ты всё-таки меня не станешь? – вдруг весело поинтересовался Бейбарсов, рассматривая девушку, а после сообщил. – Таня, ты всё время говоришь "Мы". - Меня устраивает этот вариант, - согласилась Гроттер. – Вполне устраивает, так что ты можешь даже не надеяться на то, что я попытаюсь тебя отпустить. Ты слишком вредный человек, Бейбарсов, чтобы тебя оставлять наедине с самим собой или позволять тебе портить жизнь какой-нибудь другой девушки. К тому же, я знаю много твоих разнообразных секретов. Глеб лишь спокойно кивнул – он был не особо против, к тому же, действительно умудрился влюбиться в Гроттер и не собирался пытаться закопать собственные чувства, подумывая, что в этом вообще никогда не было никакого смысла. Бейбарсов её действительно любил, любил сильно, правда, немного странной любовью, ревнивой и противной, но зато долгой и перерастающей потом в такую сильную собственническую привычку, что так они и останутся на радость его маме вместе до самого конца жизни. Впрочем, всё же жениться столь быстро Бейбарсов не собирался, посему он немного переживал по той причине, какие ему выскажет претензии единственная и любимая родственница. Ну, оно стоило того, чтобы наконец-то оказаться в привычном, в нормальном мире, с возлюбленной девушкой и совершенно без министров. Глеб вновь покосился на документ и замер, а после громко рассмеялся. Внизу письма красовалось одно единственное имя с замысловатой подписью. Зигмунд Клопп.