Get out of my head

«Если ты не ведаешь за собой ничего, достойного сожаления, значит, у тебя либо завидно избирательная память, либо жалкая жизнь». (Dragon Age: Origins)

С немалой радостью Ричард отметил, что все оказалось совсем не так, как он ожидал. Его эру по большей мере не было дела до того, что делает его оруженосец, в доме Алвы никого кроме герцога и слуг не было, а ему самому была предоставлена полная свобода, за исключением тех случаев, когда ему надо было сопровождать эра во дворец. Честно говоря, подобное отношение немного задевало юношу. Он чувствовал себя так, будто он не важнее мебели в доме. А еще его дико выводило из себя то, что Ворон называл его все время юношей, складывалось впечатление, что он попросту имени его не помнит! Дикону было откровенно скучно. Его друзья разъехались, так что единственный человек, с кем он мог хотя бы поговорить нормально – Наль. Правда, долгое общение с кузеном утомляло, поэтому он днями сидел в библиотеке. Конечно, в столице еще был Валентин, но было бы не очень разумно, учитывая мнение герцога Придда, сейчас демонстрировать их дружеское взаимоотношение. Дик возвращался домой из таверны, пытаясь не обращать внимания на нотации, которые читали ему Умник и Зараза. Да, он сглупил, юноша сам пожалел о содеянном почти сразу же, но ведь что толку теперь говорить об этом? Нужно было как-то исправлять ситуацию, только он не знал как. Во всем виноват Колиньяр! - Да ну? Он что, заставил тебя? – едким тоном спросил Зараза. - Это была провокация, - пробормотал себе под нос Ричард. - А ты настолько глуп, чтобы вестись на такое? – кажется, Умник был зол на него. Вот ведь. Голос в его голове разозлился на него. - Я не глупый. Он... он оскорбил мою честь! - Ты повел себя бесчестно, поставив фамильное кольцо, - резко заметил Зараза. Дикон понуро опустил голову. Опять! Опять голоса правы, а он – идиот. Окделл знал, что с приездом в Олларию его жизнь изменится, но никогда бы не поверил, что изменится его мировоззрения. Это очень пугало. Страшно было думать о том, что до Лаик он был не просто другим человеком, он был другим человеком, собирающимся сделать множество глупых поступков. Все еще тяжело было воспринимать все это – раньше он верил в другие вещи, жил другой жизнью. Дик задумался над тем, что ему надо как-то вернуть фамильное кольцо, но пока никаких соображений по этому поводу не было. Умник и Зараза, очевидно, разочаровались в нем, раз так упрямо молчат. Естественно, кто же захочет помогать тому, кто все равно все делает по-своему. Ричард это понимал, но он также знал, что сам точно не придумает ничего путного. Конечно, проигранные вещи можно выкупить, но ведь деньги он тоже проиграл, а писать о случившемся матушке он не станет. Если бы в столице остался кто-то из друзей, он мог бы попытаться занять денег, вот только Дикон даже не представлял, через сколько времени он сможет их отдать, а поэтому ему было бы попросту стыдно идти с таким к кому-то. Последним вариантом было отправится со своей проблемой к эру, но его Дик тоже сразу отбросил. Он глубоко безразличен Алве, как и все его проблемы, да и признаться в таком будет для него самоунижением. Ворон только над ним посмеется. Самому идти ни к кому не пришлось – Первый маршал заметил отсутствие Баловника и воспринял это, как проявление повиновения не слишком умного оруженосца туманным намекам своего эра. - Я не избавился от него, монсеньер. Я... я проиграл Баловника в кости, - потупил взгляд Окделл. Было жутко стыдно, но лгать эру он не собирался. - Разумеется, это меняет дело, – согласился Алва, – проиграть отцовскую память в кости много почетней, чем вышвырнуть по указке сановного мерзавца. Я горжусь Вами, Ричард Окделл. Что Вы еще проиграли? Кроме денег, разумеется. Вряд ли Вы сразу принялись играть на лошадей. В ответ на такие слова отчаянно захотелось сказать какую-то гадость, но Ричард сдержался. - Фамильное кольцо, - неохотно ответил он, все еще глядя себе, под ноги. Дик точно знал, что если поднимет сейчас голову, то наткнется на ироничный взгляд Ворона. - И кто обогатился за счет недальновидного, но гордого наследника дома Скал? – продолжал измываться Алва. - Маркиз Сабве, - тихо ответил Дикон. - Запомните, юноша, - не терпящим возражений тоном заявил Первый маршал, - будет намного лучше, если Вы соблаговолите со своими проблемами обращаться ко мне. Алва отдал ему одно из своих колец, и юноша почувствовал себя еще более гадко. Кажется, его эр все-таки заботился о нем, хоть и таким странным способом. Вот теперь еще и было стыдно перед ним. Не только из-за того, что пришлось рассказать Ворону правду, но и из-за своего глупого поведения. - Зачем? Чтобы слушать Ваши насмешки? – резко поднял голову Окделл. - Дерзите? Учитесь делать это красиво, - усмехнулся Алва. – Идемте, юноша. Возражать Ворону не было смысла, поэтому Ричард вскочил в седло. О, определенно надо не забыть о том, что теперь еще и надо купить новую лошадь. Он уже давно мечтал о такой лошади, как эта, только вот... денег у него не было, а все, что было, он проиграл. Когда Дик узнал, что виконт Валме решил сыграть в карты на баронессу Капуль-Гизайль, то понял, что не он один такой идиот, есть еще похуже. Это должно было радовать, но отчего-то становилось грустно. Каким же надо быть глупцом, чтобы такое сделать... ему ни капли не было жаль Валме, он сам виноват. Только глупые люди играют на такие ставки, как виконт, как он вчера. Среди гостей Дикон натолкнулся на удивленный взгляд Валентина. Почему он не подошел? Неужели все дело в его эре? Вряд ли Придд не стал подходить только из-за Ворона – он слишком хорошо держал себя в руках, чтобы дать понять, что его что-то волнует. Да и Ричарду было трудно представить себе, что всегда такой дотошный во всем Спрут просто пренебрег правилами этикета. Наверное, случилось что-то, из-за чего он не захотел подходить. Дику было неприятно, как и тогда в галерее, правда, раньше он не отдавал себе отчета в этом. Хотя, конечно, быть может, он чем-то обидел Валентина, вот только чем? Они же даже не виделись с самого Фабианового дня. Как бы там ни было, граф Васспард предложил ему свою дружбу, а сейчас игнорирует его самым наглым образом. От этого становилось еще хуже – единственный оставшийся в Олларии из тех, кого он считал своими друзьями, и то отвернулся от него. Ну и ладно! Он никому свое общество навязывать не будет. Как только Дикон увидел Марианну, то понял, что никогда не встречал женщины красивее нее. В столице было две женщины, о красоте которых ходили легенды – Звезда Олларии и Талигойская Роза, вот только королева, по правде говоря, Ричарда не впечатлила. В отличие от баронессы. Полноватая брюнетка с мягкими и приятными чертами лица очень отличалась от бледной и худощавой Катарины Оллар. Она выглядела полной жизненной силы, а королева на ее фоне казалась какой-то невзрачной. Странно, Ариго – южане, но Ее Величество скорее была похожа на северянку с ее светлыми волосами и голубыми глазами. Он как-то даже не думал об этом раньше. Марианна взглянула на них своими огромными глазами, в которых, казалось, блестели слезы, и Дик подумал, что бедная женщина очень сильная и превосходно держит себя в руках. Еще одно отличие – Катарина Оллар выглядит несчастной, баронесса Капуль-Гизайль не показывает на людях своих страданий даже вот в такой ситуации. Они с Алвой расположились у камина, и Дикон внимательно посмотрел на своего эра. Кажется, Ворон что-то задумал, ведь что же еще могли означать прищуренные синие глаза? Но к добру ли это? Ричард не знал, чем это может закончится для него, и надеялся, что монсеньер спасет прекрасную баронессу. Сейчас он уже не думал о своем фамильном кольце, ведь у прекрасной Марианны проблемы были куда страшнее, чем у него. Быть проигранной в карты и попасть в руки человеку, который тебе неприятен – что может быть хуже для такой женщины? - Эр Рокэ, - начал юноша, ловя взгляд Алвы. Тот вопросительно поднял бровь, даже не возмущаясь по поводу «эра». – А что теперь будет с эрэа Марианной? - Валме наверняка проиграет ее Килеану, который уже давно заглядывается на прелестную баронессу, и она будет вынуждена терпеть его и дарить ему свою любовь, - объяснил ему, словно непонятливому ребенку, Ворон. - Но как же так..? Вы же поможете ей? – с надеждой спросил Дик. - Вы ожидаете этого от меня? – хохотнул маршал. – Но, право, юноша, Вы меня удивили. Я еще ни разу не слышал от Вас о несчастье Ее Величества, которое трудно не заметить, но Вы так переживаете за куртизанку. Кажется, Люди Чести теряют сноровку в воспитании своих детей. Последние слова Ричард предпочел пропустить мимо ушей, но вот то, что он все же удивил эра, наверное, можно было считать комплиментом. - Она же не виновата в том, что Валме дурак и делает такие ставки, - довольно тихо заявил Окделл. – и я дурак... - Если Вы это признали, значит еще не безнадежны, - хмыкнул Алва.- Хорошо, что ты видишь свои ошибки, Дикон. Только так можно их исправить, - задумчиво сказал Ворон, а затем передал ему недопитый бокал и поднялся. – Не сыграть ли нам, граф? Ричард удивленно наблюдал за своим эром. Он же разговаривал с ним, как он услышал, о чем говорил Килеан? Дика не могло не радовать то, что Алва все-таки решил помочь прекрасной баронессе. А господин комендант выглядел не то удивленным, не то испуганным, а скорее всего – и то, и второе одновременно. Ну еще бы! Только что он получил то, чего хотел, а сейчас появился риск, что это от него заберут. Тем более, играть с Вороном, которому, как говорят, покровительствует Леворукий, очевидно, опасно. - Ричард, идите сюда, - юноша чуть не подпрыгнул, когда услышал, что эр обращается к нему. Оставив бокал какому-то слуге, он поторопился к игральному столу. Когда Окделл услышал, что Алва собирается играть по талу за очко, то пришел к выводу, что его эр либо действительно спятил, либо целиком и полностью уверен в своем выигрыше. Но ведь нельзя же быть абсолютно уверенным в победе! Ведь если тебе не повезет, то тут не спасет никакой ум и стратегия. Конечно, есть еще один вариант. Можно смухлевать, но если твой соперник тоже мухлюет, может случиться очень неприятная ситуация – на столе окажутся две одинаковые карты, или что-то подобное. Тем более, ему не верилось, что его эр будет плутовать в карты. Это скорее сделает Килеан. - ... Ваш оруженосец нам поможет? - Я не беру его с собой в подобные места. - Вот как? Значит, бедному мальчику приходится развлекаться самостоятельно... Дику это показалось странным. Зачем вспоминать об этом? У него не было сомнений, что эр Рокэ только что говорил об их вчерашней игре в кости. Алва бы не стал говорить об этом просто так, тогда в чем дело? Ворон играл так, что казалось, будто ему попросту плевать на то, выиграет он или нет. После игры в тонто, за которую Алва успел сравнять счет, Килеан предложил сыграть в вьехаррон. В этот момент Дикону показалось, что его эр был более чем рад такому повороту событий. Он определенно что-то задумал, и это волновало Ричарда. А то ведь кто его знает, что творится в голове у Ворона? Сейчас Дик не знал, восхищается он эром или ненавидит его, но точно был уверен в том, что когда он в таком настроении, его следует побаиваться. Килеан, очевидно, понадеялся на свою удачу или еще невесть на что. А может, он просто заносчивый дурак, который решил во что бы то ни стало отыграться и не выглядеть несостоятельным или считающим гроши в глазах окружающих? Видимо, господин комендант захотел поставить маршала на место, вот только не учел, что вряд ли ему судить, где место Алвы. В любом случае, Дикон был рад, что не попал в оруженосцы к этому человеку. До Дика донесся спокойный голос эра, и он понял, о чем идет речь. Неужели он?.. - Кольцо, – Ворон оставил в покое манжеты и теперь смотрел сопернику прямо в глаза. – Очень старое. Большой квадратный карас, оправленный в золото. По ободку – надпись «Тверд и незыблем», на самом камне вырезан знак Скал. Углубление залито золотом. Ричард замер. Алва говорил о его фамильном кольце. Зачем..? Юноша решительно не понимал, для чего это его эру. А тем более он не знал, как должен себя вести. Неужели он решил помочь и ему? Или это было его первоначальной целью? Если бы эр решил его унизить, он сказал бы Килеану все прямо, о том, что Дик проиграл кольцо и лошадь Эстебану. Значит, Ворон просто решил проучить его, а это не так плохо. Дикон же сам понимал, что поступил как идиот, и больше такого не должно повториться. Правда, юноша не спешил обещать себе не садиться больше за игральный стол, ведь кто его знает, что будет потом, а свои обещания стоит сдерживать. Идти к эру было стыдно. Дикон знал, что Килеан, наверное, уже вернул кольцо, и именно поэтому Алва желает его видеть. Скорее всего, об этой истории уже знает вся столица, а значит – дома тоже вскоре узнают. А это не предвещало ничего хорошего. Портить и без того натянутые отношения с матушкой, которая и так была явно не довольна тем, что он стал оруженосцем Ворона, совсем не хотелось. Тем более если учесть, что он сейчас здесь, а строгие меры будут приняты против его сестер. Младшие были очень тихими и покладистыми, хотя, это пока что, а вот Айри... она не будет терпеть этого, так что быть беде. Если бы он мог забрать ее в столицу... это место как раз для нее. Только вот куда? Сейчас юноша отчетливо понимал, что надеяться ему не на кого. Но он обязательно должен что-то придумать. Дик постучал в дверь и сразу же вошел, правда, смотреть на Алву не решался. - Монсеньор, вы хотели меня видеть? – неуверенно спросил Ричард. Ворон молча смотрел в окно и никак не реагировал на его появления. - Юноша, – не отрывая взгляда от мокрых крыш, наконец бросил Рокэ, – Вы бы меня чрезвычайно обязали, если б вернули мой перстень и взяли свой. Он там, на каминной полке, а Ваше короткохвостое чудо – на конюшне. - Я... да, эр Рокэ, - Алва и так много для него сделал, поэтому перечить ему сейчас ну никак нельзя. Ворон оторвался от созерцания пейзажа за окном и перевел полный удивления взгляд на оруженосца. - Тем лучше. Надеюсь, Вы не соглашаетесь со всеми и во всем. Еще кое-что: по поводу Вашей лошади – я не хочу, чтобы мой оруженосец ездил на таком животном, - на это Дик только кивнул – а что ему спорить-то. Ведь маршал не спрашивал, а распоряжался. Да и чего таить, даже самая худшая лошадь в конюшне Ворона все равно лучше Баловника. – У Вас не осталось денег, - то ли спросил, то ли констатировал он. - Я не нуждаюсь в деньгах. - Конечно же нуждаетесь, должны же Вы на что-то безобразничать, - сказал Рокэ таким тоном, будто это само собой понималось, а Дикон был дураком, который не знал этого. - Я больше не буду играть... - Будете, - скучающим тоном прервал его Алва. - Вы не дали мне договорить, монсеньор. Я больше не буду играть, пока не научусь, - терпеливо объяснил Окделл. От этого маршал окончательно растерялся. Вот такого от своего оруженосца он точно не ожидал. Он-то думал, что юноша будет кричать через каждые два слова, что он негодяй, враг всех Людей Чести и убийца его отца, а тот оказался не так глуп, может даже слишком умен для Окделла. А вот это вскоре может стать невыгодным для всей этой благородной своры. - Тем не менее, деньги возьмите. Ричард буркнул что-то непонятное себе под нос, но кошелек все же взял. Хорошо, что к эру явился посыльный от кардинала, и тот потерял к нему всякий интерес. Теперь можно было сесть в своей комнате с книгой и перестать думать о случившемся. Ведь ошибки совершает каждый, а он твердо решил свои исправлять.