Get out of my head

«Самая страшная пощечина – та, на которую у тебя нет возможности ответить». («Да здравствует фикус!»)

Ричард стоял перед зеркалом и сосредоточенно пытался изобразить восхищение. Было довольно трудно, особенно если учитывать обстоятельства, при которых ему придется это изображать. Голоса из его головы, которые, к слову, не подтвердили, но и не опровергли его догадок об их личностях, подсказывали ему, но от их слегка ехидных и довольно-таки насмешливых реплик, Дику хотелось рассмеяться. Умник и Зараза, юноша продолжал их так называть, и пригрозил, что будет делать это до тех пор, пока они не раскроются, считали, что в следующую его встречу со Штанцлером, или того хуже – с королевой, он должен правдоподобно изображать целый спектр эмоций, которые приписывают Окделлам, а не показывать свою скептическую настроенность на общение с этими субъектами. Тут Дикон был полностью с ними согласен, ведь если он станет «мертвым мальчиком», он так любил передразнивать этих двоих, прям как матушку в детстве, когда она не видела, он не сможет ничего изменить. Если жизнь хотя бы одного человека зависит от него, он должен... - Не слишком задумывайся над своим долгом, мальчик, - глубокомысленно изрек Зараза. – Это хорошо, что ты это понял, но если будешь все время об этом думать, можешь наделать много глупостей. - Сделай лицо попроще, а то выглядишь слишком уверенным в себе и слишком серьезным. Ты должен выглядеть так, будто не думаешь о том, что тебе говорят, а веришь, - наставлял Умник. – Еще проще, вот так. А теперь добавь во взгляд немного обожания. - Юноша, - от внезапного оклика эра Ричард чуть не отпустил край простыни, в которую он был замотан, но вовремя спохватился, а то ведь под ней ничего не было. – Как это понимать? Или Вы решили, что вот такими гримасами можно будет запугать врагов в следующей войне? А Ваше одеяние просто впечатляет, - к насмешкам Алвы Дик уже почти привык, но все равно покраснел. – Дикон, ты же только пошел на поправку, а уже поднимаешься с постели, причем в таком виде. Смущенный Окделл перебрался в постель и натянул одеяло чуть ли не до носа. Было стыдно за то, что Ворон застал его в таком виде. - Может, все-таки объяснишь, как это понимать? – усмехнулся Алва, присаживаясь в кресло. Конечно, Ричард мог сказать, что голоса в голове сказали ему, что ему надо научиться красиво лгать, так, чтобы лицо не выдавало, но тогда эр Рокэ точно подумает, что он безумный. А если он просто расскажет о том, зачем ему это надо... нет, он не мог. Он не доверял Ворону настолько, чтобы рассказать такое. Как не крути, месть это то, чем не принято делиться, что оставляешь для себя. - Я... я решил научиться... держать лицо, - пробормотал юноша, разглядывая складки на одеяле. - Правда? Если Вы будете так держать лицо, то Вам никто не поверит. С таким лицом только на врагов смотреть – вроде безобидное создание, а в глазах такая ненависть, как у Изначальной твари, - рассмеялся Алва. Дикон нахмурился. - Это должно было быть доверие и обожание, - пробубнил он. Рокэ несколько секунд с непроницаемым лицом смотрел на него, а потом так захохотал, что Дику стало совсем неуютно. Вот и почему он с него смеется? Доверяй после этого вот таким... - Сразу видно, что никто не учил тебя лгать и притворствовать, - отсмеявшись, заметил маршал. – И это хорошо, что ты такой искренний, сейчас таких мало. А знаешь почему? Потому, что при дворе такие не выживают, - юноше показалось, что он услышал горечь в голосе эра. – Ты молодец, что учишься. Только будет жаль, если ты потеряешь эту свою искренность посреди постоянной лжи. - Я постараюсь не потерять, - тихо проговорил Ричард. Почему-то ему казалось, что очень важно сейчас сказать это. Рокэ только как-то непонятно посмотрел на него и сменил тему, спрашивая о сказаниях, которые тот читал. Дикон начал с восторгом рассказывать о прочитанном, его глаза горели, как у ребенка, и он действительно искренне улыбался. Умник и Зараза оказались правы: Штанцлер что-то понял и решил пустить в ход оружие посерьезнее, чем просто рассказы об ужасах жизни – королеву. Ричард знал, чего от него ожидают: восхищение, восторг, сочувствие... более-менее сносно он мог изобразить это. Только вот он не хотел, совсем не хотел разговаривать с Ее Величеством. Все же неприятно, когда тебе вот так вот нагло лгут в глаза, а ты и слова сказать не можешь, более того, должен изображать непонятно что. Когда он был помладше, королева представлялась ему как милая девушка, добрая и открытая. Очень не хотелось, чтобы этот образ был разрушен. Юноша все еще надеялся, что Катарина Ариго окажется ну, если не той девушкой из детских грез, то хотя бы не такой, как Штанцлер. Правда, что-то подсказывало ему, что сейчас его ждет еще одно разочарование. Эр Август в очередной раз напомнил ему, насколько важно не распространяться об этой встрече. Ричард заверил его, что не скажет никому и последовал за аббатиссой туда, где его ждала королева. Когда Катарина спросила его о том, какие отношения связывают его и его эра, Дикон чуть не поперхнулся. О чем говорит эта женщина? - ...Я боялась, что Алва вас развратил. Так же, как Джастина Придда. - Опять, - хмыкнул Зараза. – Вот лживая тварь. И как искусно она лжет! Сам факт того, что королева говорила такое о том, кто умер, вызывал какое-то отвращение. Он предполагал, что это для того, чтобы он держался от Алвы подальше и не доверял ему ни в каком случае. Ну, особенно если учесть, что историю с фамильным кольцом Окделлов столичные сплетники все еще не выбросили из головы. - ...Художник воспроизвел все подробности. У Лакония были черные волосы и очень светлая кожа, но он был виден лишь со спины, а вот Марк… Это не могло быть случайностью, – голос Катарины дрогнул, – у него были родинки и небольшой шрам… Рокэ Алва в очередной раз пошутил. «Интересно, откуда ей известно о родинках и шраме Джастина Придда?» - Правильно мыслишь, мальчик, - отозвался Умник. - Мне трудно поверить в это... – пробормотал Дик. – Наверное, даже Ворон не способен на такую подлость. Может, это сделал кто-то другой? - Ах, Вы так добры, столь чистое и невинное создание, - голосок королевы надломился. – Но я не знакома ни с одним человеком, способным сделать такое. - Естественно, - послышался полный насмешки и злобы голос Заразы, - потому, что она это и сделала. Ричард вздрогнул. О том, чтобы держать лицо и речи идти не могло, хотя, сейчас это не было так принципиально. Все те эмоции, что на нем отобразились, могли бы адресоваться его эру. Сейчас Дикон понимал, что если Штанцлера он презирал, то королеву – ненавидел. Да, эр Рокэ не самый добрый человек в Золотых Землях, но на такое он не способен. А вот Катарина Оллар – женщина, способная на любую подлость, но ради чего? Она приревновала одного к другому, или же граф Васспард просто стал невыгоден? Наверное, Джастин Придд доверял ей. А Валентин... он видел в галерее последним своего брата. Дик подумал о том, что стоит отложить размышления на эту тему на потом, а то ведь сейчас ему будет очень трудно сдерживать себя. Он пропустил все длинные и печальные рассуждения женщины о Джастине и его отце, и очнулся только когда Ее Величество окликнула его. - Можно я буду называть Вас Диконом? - Да, конечно, Ваше Величество, - торопливо ответил Ричард. Ему хотелось поскорее убраться отсюда, от лживой женщины, которую много Людей Чести действительно считают святой. Интересно, что думает Валентин о королеве. Только бы он не поверил ей, как его брат. - А Вы зовите меня Катари, разумеется, когда мы одни, - королева еще что-то говорила, но он не особо слушал, только изображал понимание. «И есть ли понятие Чести у женщины, которая каждому мужчине разрешает обращаться к ней так, как могут только самые близкие люди?» - Старшие братья всегда заняты войнами, политикой и охотами, им не до вышедших из детской сестер… - Прости, Катари, но ты не права, - решительно возразил Дикон. – Я обожаю своих сестер и буду заботиться о них всегда. - Кажется, ты обидел ее, мальчик, - каким-то смешливым тоном заметил Умник. Дик и сам только что понял, что могли значить его слова – он решил высказать свое мнение, но получилось так, что зацепил семью королевы. - Тогда им повезло, что у них такой брат, - как-то натянуто улыбнулась Катарина. ... - Давай поговорим о чем-нибудь другом. Значит, ты был болен, и тебя заперли в доме? Отвечать не хотелось. Совсем. Только голоса подсказали, что это может показаться подозрительным. - Да. Монсеньор запретил мне выходить. - Болеть всегда скучно, - сочувственно проговорила королева. - Ну... я читал. Я всегда много читаю, когда болею, - пробормотал Дик. - О, это очень интересно, - улыбнулась женщина. – А о чем ты читал? - Сначала я читал «Историю Двадцатилетней войны», - невинным тоном заговорил юноша, - а потом о специфике ведения войны в горной местности. - Ты такой умный и старательный, - одобрительно улыбнулась Катарина. «Как для самой несчастной женщины страны она слишком много улыбается», - мысленно усмехнулся Окделл. - Многие попадаются на эту улыбку, - вздохнул Зараза. Ричард опять подумал о Валентине, который оставался в Олларии, а значит – был потенциальной жертвой Ее Величества. - Из тебя получится хороший полководец, Дикон, - уверенно сказала женщина, а юноша понадеялся, что так оно и будет, ради блага Талига. - Я хотел бы многому научиться у своего эра, - полумечтательно ответил Дик. В ответ на недоуменный и слегка напуганный взгляд королевы, о как же хорошо она играет, он объяснил. – Эр Август говорил, что каким бы ни был человеком герцог Алва, он талантливый полководец, и если я буду у него учиться, возможно, мне удастся его превзойти. - О, как бы мне этого хотелось! – с надеждой и восхищением в голосе воскликнула Катарина. Камням она не нравилась, камни хотели забрать ее. Теперь они просили разрешения своего Повелителя забрать себе женщину, которая ему не нравилась. После того случая в галерее, когда Дик показал стихии свою силу, камни начали подчиняться ему. С того дня он ни разу не разрешил им забрать человеческую жизнь, но сейчас... сейчас он не собирался им препятствовать, он не запрещал им забрать себе жизнь Катарины. Камни радовались, они смеялись и предвкушали, как заберут жизнь бесчестной женщины, которая причинила боль их Повелителю. Ричард вернулся в особняк Ворона в ужасном настроении. Он так надеялся, что королева лучше Штанцлера, но она оказалась последней мразью. Нет ничего, что могло бы оправдать ее в его глазах и если бы она не была женщиной, он бы ее убил. На дуэли, конечно же, он не стал бы подло убивать даже такого бесчестного человека. Она так поступила с Приддами, и она еще смеет говорить о Джастине, который умер с ее подачи. И она говорила об отце... Дикон не хотел бы, чтобы она хотя бы еще раз упоминала о нем, эта лживая тварь. Она хотела крутить им с помощью воспоминаний об его отце, но... о, он хотел бы отомстить и ей, но это недостойно его. Тогда он должен хотя бы поспособствовать тому, чтобы она больше никому не причинила вреда. Дик на секунду подумал о том, что следующей жертвой очарования королевы может стать Валентин. Если бы он только знал, что его брат умер из-за Катарины Ариго. Он очень любил Джастина, иначе не видел бы его последним в ту ночь в галерее. Только он не может сказать это графу Васспарду, у него нет никаких доказательств, лишь слова голоса из его головы. Иначе он уже предпринял бы что-то. До самого вечера он думал о том, как ему защитить Валентина – он же его друг, хоть и обижается на него невесть за что. Потом он стал размышлять над тем, чем он обидел Спрута, но так ничего и не придумал, а идти извиняться, самому не зная за что, он счел глупым. Следующие несколько дней Ричард оставался во все том же паршивом настроении, поэтому решил пойти прогуляться с кузеном. Ничем хорошим эта прогулка не закончилась – Эстебан и его друзья и впрямь как будто нарывались на ссору. Может, они специально пришли сюда за этим, хотя, вряд ли они следят за передвижениями герцога Окделла по столице. Услышав, о чем они говорят, Дик решительно поднялся. Опять Джастин Придд... Дикона передергивало от того, что имя этого юноши порочат такие люди, даже не смотря на то, что они не знают о том, что это – выдумка подлой женщины. - Наверное, легко говорить о Джастине Придде зная, что он с того света не придет отомстить, - подал голос Ричард. – Если Вы, конечно, не верите в выходцев, - гадко улыбнулся он. Двое из друзей Колиньяра смотрели на него глазами, переполненными первобытного ужаса. - Приветствую вас, сударь, – осклабился длинноносый, – когда мы сможем посмотреть новую картину? Вы уже позируете? - Вы должны выйти не хуже Джастина, – протянул еще один, очень красивый в лавандовом камзоле. - Вам действительно так не терпится? – притворно изумленно проговорил Дикон. – Неужели вы получаете удовольствие от созерцания таких картин? Наверное, вам бы стоило сходить к куртизанкам, - задумчиво продолжал Ричард. Кузен с выражением искреннего недоумения таращился на него, его собеседники тоже молчали. – Нет? Вас что же, интересуют только мужские обнаженные тела? Знаете, ваше количество заставляет меня начинать опасаться за мою честь... - Если Ваши отношение с эром такие же, как у того были с Джастином Приддом, у нас есть повод сомневаться в ее наличии, - кажется, Колиньяра его слова оскорбили до глубины души. Дика это не могло не радовать. Он счел ненужным отвечать на последнюю реплику Эстебана, подошел и ударил его так, как учил эр Рокэ. Наль пытался остановить его, но Ричард уже не мог и не хотел сдерживать себя в руках. Наверно, его поведением будут недовольны, но он вызвал на дуэль всех семерых обидчиков. Реджинальд что-то кудахтал, как квочка-наседка о том, что их намного больше и о том, что его убьют, а его семья останется беззащитной, и еще много чего. Это Дикона раздражало. Конечно, он понимал, что может произойти завтра, но он не смог бы просто проглотить эти обиды и никак не отреагировать. И если даже дело не в его чести, и не в чести эра, которому было все равно на то, что о нем говорят, то не мог позволить им говорить о мертвом Джастине, особенно если учесть, что он знал правду. - Замолчи, Наль, - довольно резко сказал Дик. – Я сделал то, что должен был. - А сможешь ли ты довести все, что обещал, до конца, мертвый мальчик? – отозвался в его голове Зараза. - Пока еще не мертвый, - пробормотал себе под нос Окделл. Кузен испуганно на него взглянул, но ничего не сказал. Вернувшись в дом Алвы, Дик быстро написал письма домой и эру, а затем, немного подумав, - еще и Валентину. Он рассказал ему правду о его брате, надеясь на то, что Спрут догадается, что ему нет смысла лгать перед смертью. На всякий случай Дикон дописал и это. Юноша отправился спать, думая о том, что он просто обязан выжить, ведь его потенциальный приемник может не знать, что он должен замкнуть Круг. А если так, то Талиг ждет еще четыреста лет кровавых распрей. *** Рокэ выглянул в окно и покачал головой. Нет, ну не ходят юноши на свидания к дамам в полшестого утра, и уж тем более – не так в открытую. Первый маршал направился в комнату оруженосца, справедливо полагая, что если юный наглец отправился на дуэль, в его комнате наверняка будет письмо домой или завещание. Алва оказался прав – на столе лежали письма, одно из которых было адресовано ему. Быстро вскрыв печать, Ворон пробежался взглядом по строчкам и нахмурился. Мелкий гаденыш вызвал на дуэль сразу семерых и просил эра в случае его смерти позаботиться о судьбе старшей из его сестер. Вот же, в случае его смерти! Этот болван писал так, будто рассчитывал выжить, притом, что шел на совершенно очевидное самоубийство. Рокэ отправился в свою комнату, на ходу приказав седлать Моро – если дуэль не в Нохе, у него будет очень мало шансов успеть вытащить из переделки этого кхм... оруженосца. К счастью, современная молодежь не отличалась оригинальностью, и Дикона его противники поджидали все же в Нохском аббатстве. Алва решил пока что не вмешиваться и посмотреть, что будет. - Вы все-таки пришли, - насмешливо бросил Колиньяр. Ричард смешно поморщился. - А вы рассчитывали на то, что я не приду? Неужели вас смущает тот факт, что вы деретесь всемером против меня? – притворно удивился юноша. – С чего вдруг? - Мы можем драться один на один, - хмыкнул Эстебан. – Ни за что в жизни не поверю, что умру от руки того, кто раздвигает ноги перед другим мужчиной. – Его друзья мерзко захохотали, но, к удивлению Алвы, его оруженосец только цыкнул и покачал головой. - Говорил же я вам, навестите куртизанок, а то вас так волнует этот вопрос... однако, слишком много слов. В позицию, господа. Против Окделла сразу же вышло трое – Колиньяр и еще двое, которых Рокэ не припоминал. Он думал уже выйти из своего укрытия, но заметил, что Дик вполне прилично справляется, так почему не дать мальчишке возможность размяться. Фехтовал Дикон паскудно. Нет, получше, чем его противники, но маршал подумал, что когда это безобразие закончится, ему стоит заняться тренировками с юношей, а то даже стыдно, что тот так нелепо машет шпагой. Тем не менее, мальчишка был ходячей неожиданностью со странной манерой замирать во время драки. Ворон даже не сразу заметил юного Заля, который заходил Дику за спину. Сейчас было самое время появиться ему, но... Ричард слышал камни Нохи, они разговаривали с ним точно так же, как и другие. Вообще, юноша отметил, что камни повсюду разные, и говорят по-разному, но все они хотят того же – крови. Сейчас камни Нохского аббатства просили своего Повелителя пролить кровь, оросить их кровью мерзавцев, что посмели обнажить шпаги в нечестном бою против их Повелителя. И Окделл сейчас готов был дать камням то, что они хотят, убить кого-то из этих господ, дабы остальные помнили о сегодняшнем дне. Своей целью он выбрал того самого господина, что был вчера в лавандовом камзоле – он слишком много себе позволил. Камни загудели, предостерегая Повелителя от предательского удара в спину, уголком глаза Дикон заметил Северина и вывернулся, протыкая шпагой свою цель. Совсем рядом послышался предсмертный стон и бульканье – Заль налетел на шпагу Эстебана и упал замертво. Дик не верил в то, что произошло. Скорее всего, следующей жертвой будет он, ведь товарищи погибших бросятся на него впятером, и уж от кого-то из них он точно примет смертельный удар. Колиньяр перевел на него ошарашенный и злой взгляд, и тут, когда Ричард уже готовился отбивать последующие удары, всех дуэлянтов пригвоздил к местам насмешливый голос. - Прелестно, - Алва явился, словно из ниоткуда, чем немного напугал юношей. – Конечно, до того момента, пока барон Заль попытался зайти за спину герцогу Окделлу, это еще было похоже на дуэль. Только скажите мне, отчего же вы сразу все семеро на него не бросились? Камни еще громче зашумели, они радостно гудели, принимая кровь, пожертвованную Повелителем. Дик удивился, почему вдруг с появлением Ворона они стали вести себя так, но решил, что сейчас не время с этим разбираться. Противники Ричарда молчали, не зная, что ответить на слова маршала. - Итак, что это? – голос Рокэ был спокоен, но в нем слышалась явная угроза, причем адресованная Эстебану и его компании. - Дуэль, - выдавил из себя длинноносый юноша, который вчера первым задел Дикона. - Кажется, во время дуэли обычно не пытаются убить противника сзади, особенно если дерутся семеро против одного, - заметил Алва. – Ричард, - обернулся он к оруженосцу, - как Вы умудрились обидеть сразу семерых молодых людей? - Я вызвал их, монсеньор, - признался Окделл. – Господа задели мою честь, и Вашу честь, и еще – честь Джастина Придда, который, увы, не может ее отстоять. Ворон едва нахмурился – кажется, ему услышанное не понравилось. А вот соперникам Дика не понравилось то, как выглядел Алва. - А вы все о том же. Пора бы уже избавиться от нелепых людей, распространяющих нелепые сплетни. Правила дуэлей вы знаете. Я принимаю сторону герцога Окделла, и мы продолжим этот, хмм, балаган. Впрочем, Алва не дрался в полную силу, он вообще не дрался, только прикрывал оруженосца. Двое, которые вчера испугались упоминания о выходцах, сдались и бросили оружие. Еще одного, длинноносого, юноша заколол. Оставшиеся – Эстебан и еще один – получили памятные раны от эра Рокэ. Дуэль была окончена. Камни ликовали, а Ворон злился. Дикон честно не знал, что его это так заденет. Уже по дороге домой, Дик и сам не понял, с каких пор начал называть особняк Алвы домом, эр решил устроить оруженосцу допрос с пристрастием на тему сегодняшнего происшествия и прощального письма. - Итак, юноша, и почему Вы не пришли ко мне? – «Ну вот, и этот все о том же», - подумал Ричард. Как объяснить Алве, почему не сказал ему о дуэли, он не знал, поэтому выпалил: - Это было дело чести, монсеньор. - Запомните, юноша, я пока еще Ваш эр и имею прямое отношение к подобным делам чести, - недовольно отозвался Ворон. Дикону такое не понравилось – и почему он говорит так, словно герцог Окделл его собственность? – Или Вы рассчитывали на то, что старые камни Нохи помогут своему Повелителю? От этого вопроса Дик чуть не рассмеялся. А ведь камни действительно могли помочь ему, но это было бы крайне несправедливо. Тем не менее, Алва удивительно точно попал, если только он не знает ничего о Повелителях и силе стихий, он ведь Повелитель Ветра. Впрочем, он явно выглядел не как человек, который в это все верит. - Надеюсь, что в следующий раз Вы все же сообщите мне, - произнес маршал таким тоном, будто Ричарда ждет страшная казнь, если вдруг он ослушается. – А Ваши навыки фехтовальщика довольно-таки паршивые. - Потому, что я не держал шпаги в руках с момента выпускного боя в Лаик, а мой эр даже и не собирается меня чему-либо учить, - нахально улыбнулся мальчишка. - Тогда завтра я жду Вас в семь утра во дворе, - безразличным тоном бросил Ворон. – А теперь объясните мне, юноша, что значит, цитирую: «Королева – не очень хорошая женщина», - при этом Алва повернулся к нему и так внимательно посмотрел, что Дикон отвел взгляд. - Ну... очень нехорошая, - пробормотал он. – Она... просто... ей нельзя верить, - выпалил Дик, густо краснея. - Ладно, - махнул рукой Рокэ. – Проблем меньше будет. – Мужчина, кажется, действительно был удовлетворен такими выводами своего оруженосца. - Или больше, - уже намного тише добавил он. Ричард думал о том, что его ждет очередная мораль о том, какой он плохой, как сильно на него влияет его эр и каким хорошим был Северин. Дикон понял, что роль виновного во всех прегрешениях – его пожизненное амплуа.