Get out of my head

«Постоянный мир был бы то же самое, что постоянная война. Война – это мир». («1984»)

Дик уверенно держался в седле, вглядываясь в горизонт. Бескрайная степь простиралась на несколько дней езды вокруг. Было красиво, и юноша, когда впервые увидел эту красоту, задумался над ничтожностью человеческой жизни. Эр Рокэ тогда еще сказал, что жизнь любого не ничтожна, если он способен изменить мир. - Где это мы? – отвлек Ричарда от размышлений чей-то оклик. - В Варасте, - смеясь, ответил Окделл. Шутка была уже старой, но все равно веселила армию. Поначалу Дикону тяжело было в новой обстановке, но вскоре он свыкся, а большинство офицеров, да и простые солдаты души не чаяли в корнете Окделле. Смешной юноша с весьма странным мировоззрением, таким он им представлялся. Для Дика предпочтительнее было ехать с простыми солдатами, пока Алва или Эмиль Савиньяк были заняты. Сначала причиной этому был Жиль Понси, потом же Ричард попросту привык. Но все же в большинстве случаев Ворон настаивал на том, чтобы оруженосец держался ближе к нему и Эмилю. Иногда компанию им составлял артиллерист Вейзель, который весьма высоко оценивал молодого герцога. Впервые увидев его, Дикон вспомнил историю, которую ему рассказали голоса об Альберто, и едва сдержался, чтобы не засмеяться. Голоса оставили его, и поначалу он без них скучал, но затем научился довольствоваться наличной компанией. Брат Арно оказался таким же, как он себе представлял еще в Лаик – веселым и общительным, правда, немного взбалмошным и ветреным, как для взрослого человека, но весьма приятным. С эром же у юноши установились достаточно неплохие отношения, теперь Ричард ему доверял, и, кажется, пользовался ответным доверием. Отсутствие Умника и Заразы заставляло думать исключительно своей головой, иногда это было довольно трудно, но Окделл очень старался. - Дикон, - окликнул его Алва, и юноша пришпорил Сону, догоняя монсеньора и Эмиля. Те двое ехали достаточно далеко впереди, чтобы разговора никто не услышал, значит, решили поговорить с ним о чем-то важном. – О чем Вы опять разговаривали с генералом Феншо-Тримейном? – лениво поинтересовался Ворон, но его взгляд был более чем заинтересованным. - Ну эр Рокэ, неужели у меня с Оскаром не может быть своих секретов? – притворно возмутился мальчишка, и мужчины только мысленно изумились: где только научился так играть? - С Оскаром? Нет. Вот он Вас совратит, а скажут, что это сделал я, - легко ответил Рокэ. Ричард покраснел и возмущенно воскликнул: - Ну что Вы такое говорите! - Я, как Ваш эр, должен заботиться о Вашей чести, - Алва ухмыльнулся. – Рассказывай, Дикон, а то он мне отчего-то не кажется надежным офицером. - Я и сам ему не очень верю. Кажется, он влюблен в королеву, и думает, что это взаимно... – Эмиль хохотнул. Окделл мысленно поблагодарил свои голоса, ведь если бы не они, он бы тоже попался на уловки Ариго. – Эр Рокэ, но ведь с ним ничего не будет? - Пока не натворит глупостей – нет, - хмуро бросил Ворон. Кажется, он был крайне недоволен Оскаром. Дик действительно переживал, что эр решит избавиться от Феншо, поэтому постоянно напоминал генералу, что ему стоит быть умнее и не предпринимать никаких действий без разрешения Проэмперадора. Генерала, кажется, не вдохновляли такие проповеди от юного друга, и все чаще Оскар принимался рассказывать о том, что Алва уже не тот прекрасный полководец, каким бы несколько лет назад. Иногда его слова действительно обижали Ричарда, особенно когда не слишком умный генерал начал говорить о подавлении Вороном мятежа Эгмонта Окделла. Эр Рокэ никогда не позволял себе вспоминать об этом, да и пресекал разговоры других на эту тему в его присутствии, а вот Феншо явно не хватало такта. Но все равно Дикон не хотел, чтобы пострадал кто-то из своих же. Как бы там ни было, Оскар оказался глупее, чем думал Дик. Только самый настоящий идиот мог бы пойти против приказа Проэмперадора, когда тот прямо пообещал за такое казнь. Савиньяк и Вейзель считали, что эр Рокэ поступает несправедливо, Ричард, конечно, тоже думал, что казнь – это слишком, но Алва предупредил его, причем не единожды. Того же вечера Ворон казнил плененных барсов. Казнил, надо сказать, весьма жестоко, но Дикон постоянно напоминал себе, что эти люди жгли их деревни, убивали их беззащитных детей, насиловали их женщин. Только это и помогало юному Повелителю Скал спокойно смотреть на казнь, когда даже Эмиль хмурился, как делал это, когда Алва в очередной раз ударялся в свои сумасбродства. В степи связь с камнями ощущалась слабо, но сейчас Дик слышал их. Они опять взывали к нему, опять просили крови, а юноша только молчал. Впрочем, казнь не остановить, он не сможет выпросить у эра Рокэ милосердия для этих людей, да и достойны ли они его? Поэтому Окделл устало вздохнул и безмолвно разрешил камням забрать их жизни. Шестьдесят два воина, шестьдесят два бириссца были отданы Скалам, и Скалы благодарили своего Повелителя за щедрый дар. На секунду Дикон задумался – а сколько еще понадобится жизней, чтобы насытить проснувшуюся стихию? Он понимал, что делать это лучше за счет врагов, а не за счет своих же людей, но все же ему было жутко от того, что он вот так запросто отдавал человеческие жизни разгулявшейся древней силе. Пусть даже и не он приговорил их к смерти, но упокоятся ли их души? Спросить об этом было не у кого, да и не думал Ричард этого делать, не всегда найдется тот, кто поймет. Когда бакранская вдова попросила Алву об исполнении одного их, как выразился Коннор, срамного обычая, тот только пожал плечами и ответил, что не может себе этого позволить, так как его сердце уже отдано другому человеку. Впрочем, Первый маршал предлагал своим спутникам исполнить просьбу молоденькой вдовы. Дикон покачал головой, ссылаясь на то, что морально не готов к возможности обзавестись бастардом, а вот Клаус после некоторых размышлений все же решился. Как только они ушли, Дик подсунулся ближе к Ворону и доверительно проговорил: - Эр Рокэ, я ведь никому не скажу, но... это правда? Алва уставился на совсем обнаглевшего оруженосца удивленным взглядом, а потом тихо рассмеялся. - Да, юноша, и такое бывает. К несчастью, я действительно кхм... влюблен. Но, право, какое же ужасное слово. Вы не верите? – в свете звезд и почти полной луны, которые в горах казались ближе, Ричарду была хорошо заметна его кривоватая улыбка. - А она знает? - Он. - Он? Кхм... он знает? – кажется, Ворон удивился столь неожиданной реакции оруженосца на его слова. - Нет, - почти безразлично бросил Алва. - Почему? Вы уверены, что это не взаимно? – искренне удивился Окделл. Рокэ чуть не рассмеялся снова – вот ребенок приставучий. - Нет, не уверен, - спокойно ответил маршал, выжидающе глядя на оруженосца. Интересно, что скажет ему мальчишка сейчас? Мальчишка несколько секунд помолчал, а потом выдал: - И зря. Как Вы можете знать, чувствует ли человек что-то к Вам, если даже не сказали ему о своих чувствах? - Дикон, я уже давно не мальчишка, и понимаю, что даже если у этого человека есть чувства, - поучительно начал Ворон, - все равно эти отношения обречены на провал, из этого совершенно ничего не получится, поэтому не стоит и пытаться. - Но Вы определенно говорите, как мальчишка, который склонен все драматизировать, - серьезно заметил Дик. Алва заинтересованно вскинул бровь, забыв, что в свете звезд этого не видно, и уставился на оруженосца. Иногда тот говорил интересные вещи, которые даже можно было бы назвать умными. – Вы можете попытать счастья с тем человеком, а можете сидеть в уголке и страдать, как Ее Величество... ой... простите, эр Рокэ. Маршал откровенно расхохотался. Вот тебе и оруженосец – одно сплошное «ой». Такой смешной, когда пытается поучать его, но вот сейчас юноша, наверное, прав. - Ричард, только скажи честно, я похож на Катарину? – спросил Ворон, надеясь, что тот не испугался и ответит так, как оно есть. - Нет, монсеньор, - пробубнил Окделл, глядя на свои ноги. - Ричард? – Алва искренне сомневался в правдивости этих слов. Дикон ведь скорее боится обидеть его и потерять хорошие отношения, чем того, что разозлит своим ответом. - Немного, - все так же глядя вниз ответил Дик. – Просто, она показывает всем свои страдания, у нее такая роль, а у Вас все искренне, но это заметно. Какое-то время оба молчали, маршал обдумывал слова оруженосца, юноша – хорошо ли сделал, что заговорил об этом. Все же, наверное, эру Рокэ был неприятен весь этот разговор. Отчего-то мысли свернули к Валентину, и Окделл предположил, что ему бы здесь понравилось. Не на войне, а в горах, тут звезды кажутся ближе и ярче. Интересно, как бы он отреагировал, если бы получил приглашения навестить Надор? Хотя, в Сагранне теплее, а в воздухе стоит приятный запах трав. Ричард вдохнул полной грудью – только в горах вот так запросто почувствуешь свободу, ему этого не хватало с того времени, как он попал в Лаик. В горах все кажется знакомым: побывал однажды, и кажется, что знаешь их. И камни говорят так тихо, будто перешептываются, не желая поднимать шум. Интересно, как говорят другие стихии. Наверное, Валентин когда-то будет слышать Волны, вот тогда можно будет спросить, а то говорить об этом с эром Рокэ как-то странно. Скорее всего, Ветер говорит по-разному: то мягкий и легкий, то резкий и порывистый, а порой чуть не завывает, сметая своим сильным голосом все на своем пути. А Молнии тогда быстрые, они рокочут, кидают слова одно за другим, словно в пропасть, бьют словами, не жалея своего слушателя. У Волн медленный, тягучий голос, они говорят плавно, будто перекатывая слова. Для Дикона Волны ассоциировались с Валентином, он казался одухотворением стихии: неспешные движения, мягкий тихий голос, который словно завлекает, заставляет забыться. - Ричард, - позвал в очередной раз Ворон. Юноша вскинул голову, демонстрируя, что слушает своего эра. – Помнится, в письме, которое Вы любезно оставили на мое имя перед дуэлью, Вы просили меня позаботиться о Вашей сестре Айрис, юноша. - Да, эр Рокэ, но я все же жив, и... - Если хочешь, я могу добыть ей приглашение ко двору, ты сможешь забрать ее из дома, и она станет фрейлиной королевы, - оруженосец внимательно смотрел на него, раздумывая над тем, что вдруг побудило Алву озаботиться судьбой его сестренки. – Только при условии, что объяснять ей, почему королева не очень хорошая женщина, будешь ты сам, - усмехнулся маршал. Дик удивленно моргнул, и они оба тихо рассмеялись. И все же, такое решение Проэмперадора казалось Дикону слишком жестоким. Это, конечно, война, но подорвать озера и погрести заживо всех мужчин, женщин и детей, которые живут в окружных деревнях, было настоящим зверством. И именно на это зверство готов был пойти Рокэ Алва, дабы одержать победу в войне. Дик пытался ему возразить – его не послушали. Нет, конечно, он только оруженосец и не может рассказывать Первому маршалу, как ему следует вести войну, но он чувствовал, что просто должен попытаться что-то сделать. И все же, эта попытка осталась только попыткой, а Ричард вынужден был наблюдать за тем, как его эр абсолютно спокойно и почти безразлично реализовывает задуманное. Окделл слышал камни, как никогда до этого. Они пели, предчувствовали движение и радовались этому. Им надоело стоять века недвижимо, и Дикон понял – даже самой надежной скале может запросто надоесть стоять недвижимо. Сейчас Скалы говорили с ним о том, что они будут танцевать, юноша почти видел перед глазами жуткий и мрачный танец камней, отбирающий человеческие жизни. - Они ваши по праву, - тихо пробормотал Повелитель, разрешая своей стихии порезвиться. Прозвучал взрыв, за ним еще один. Дик стоял у края, наблюдая, как сплетаются камни и вода, Скалы и Волны, уничтожая все на своем пути. Он никогда раньше не замечал, как естественно это выглядит: Скалы и Волны... - Вот уж не знал, Ричард, что Вы способны потерять сознание от зрелища потока мутной воды и камней, - немного насмешливо произнес Алва. Он склонился над оруженосцем и Дикон все вспомнил – подорванные озера, камни и вода, навязчивый шепот в своем сознании. - Эр Рокэ, а Вы слышите ветры? – тихо спросил Окделл. Ворон с недоумением посмотрел на него, будто пытался понять, шутит над ним Дик, или это вполне серьезно. - Нет, - без выражения ответил маршал. Юноше стало страшно, опять появились мысли о том, что он сошел с ума, и никаких разговоров с камнями и быть не может, а то, что он прочел в старых легендах, только усилило его сумасшествие. Алва еще раз внимательно посмотрел на него, а потом снова заговорил. – Я не слышу Ветра, но перед тем, как ты упал без сознания, мне на секунду показалось, что ты теряешь что-то важное, контроль над чем-то. Ричарда это определенно успокаивало. Если даже эр Рокэ не слышит ветров, может просто еще не пришло время им проснуться. Зато он как Повелитель чувствует его. Наверное. Надо будет поискать об этом в книгах, когда они вернутся в Олларию. *** - Эр Рокэ, ну как можно отпустить единственного наследника герцогов Эпинэ?! И это учитывая то, что его дедушка уже давно на ладан дышит! – пытался переубедить Алву Дикон. Он уже минут двадцать пытался доказать, насколько важно забрать маркиза Эр-При в Олларию. До этого он пытался переубедить Робера ехать с ними, а когда понял, что шансы сделать это равны нулю, решил использовать крайний вариант, правда, этот вариант отказывался работать. - Юноша, Вы как говорите о достопочтенном дедушке Эпинэ? – наигранно возмутился Ворон. – Вы где таких слов набрались? - От Преосвященного Бонифация, - огрызнулся юноша. - Так и знал, что нельзя разрешать Вам пить с Преосвященным, - хмыкнул мужчина, пытаясь показать, что не желает больше ничего слышать об этих Эпинэ. Ни об одном из них. - Ну и хорошо, я пойду к эру Эмилю, может, он Вас вразумит, - нахмурился Окделл и решительно поднялся на ноги. - Не надо, - слишком резко бросил Рокэ. Достаточно «слишком», чтобы натолкнуть Ричарда на размышления по поводу такой реакции. – Ричард, у тебя есть пять минут, чтобы привести весомые аргументы того, что нам нужен Робер Эпинэ. Дикон вздохнул и в кратком варианте с нечеловеческой скоростью начал пересказывать то, о чем талдычил последние двадцать минут. Алва изображал скуку, но Дик хорошо знал, что сейчас его эр действительно думает о том, как стоит поступить, а не решил все еще до этого. Юноша был уверен в том, что Иноходца следует забрать если не просто на родину, то хотя бы подальше от Ракана, Ворон хмурился и сомневался. Тем не менее, Окделла радовало уже это: если маршал сомневается, все еще может разрешиться в его пользу. В итоге Рокэ махнул рукой и сказал: «Забирайте кого хотите». Юноше казалось, что он сделал где-то ошибку, но он решительно не понимал, в чем ошибся. Он решил, что делать поспешные выводы – глупость, поэтому подскочил и помчался к Савиньяку, ведь сам идти и извещать пленного он не мог. Лицо Эмиля после его краткого рассказа изменилось до неузнаваемости, при этом прошло половину известного Дикону спектра эмоций, начиная от недоверия и заканчивая неописуемым восторгом. Робер сначала тоже смотрел на них со смесью удивления и недоверчивости, а еще – мрачного смирения. Но когда его убедили в том, что казнить его не будут, а отправят в армию, мужчина, кажется, удивился еще больше. - Может, мне снова посчастливиться служить с Вами, - задумчиво произнес Эпинэ, глядя на Савиньяка. Ричарду, наблюдавшему со стороны, показалось, что взгляд этот был слишком цепкий и дольше дозволенного. - Вот только боюсь, что может получиться так, что Вы все еще будете теньентом, а я уже генерал, - незлобно улыбнулся Эмиль. – Если повезет, я мог бы взять Вас в порученцы. – Окделл подумал о том, что у генерала, кажется, уже созрел грандиозный план по поводу того, как сделать так, чтобы Робер служил у него. Только вот его взгляд... Дика бы такой взгляд смутил. - Прошу простить, меня эр Рокэ ждет, - выпалил юноша и мигом выскочил из палатки. Алва был мрачнее тучи уже несколько дней подряд, ни с кем не разговаривал, да и рискнет ли кто поговорить с вот таким? Ричард себя самоубийцей не считал, но в определенный момент решил, что просто обязан как-то помочь эру. Отчего-то ему думалось, что это из-за того, что Ворон в кого-то влюблен. А еще он так негодовал, когда Дикон предложил забрать Робера, а потом Савиньяк с Эпинэ разговаривали и... Ричард пришел к выводу, что думать иногда бывает вредно. Или же думать надо вовремя. В любом случае, надо было выяснить, что происходит, и если это из-за него – определенно как-то исправлять. Юноша подъехал к Алве и совсем тихо заговорил: - Эр Рокэ, это из-за того человека, которого Вы любите? - В определенном смысле, - согласился мужчина, оглядываясь по сторонам. - А он где-то здесь? – осторожно спросил Дик, мысленно надеясь на отрицательный ответ. - Тааак, ты на кого уже подумал? - кажется, Рокэ развеселило и заинтересовало его предположение. - Ну... я подумал, что это эр Эмиль, - неуверенно начал Окделл. Алва усмехнулся и сделал неопределенный жест рукой, веля оруженосцу продолжать. – Вы не хотели, чтобы эр Робер возвращался и не хотели, чтобы я шел с этим к эру Эмилю... а когда они разговаривали, я подумал... мне показалось... ну, что Вы приревновали эра Эмиля к эру Роберу потому, что... небезосновательно. Когда Ричард поднял глаза на Ворона, то увидел, что тот откровенно веселился. Конечно, тут надо бы обидеться, но юноша наоборот обрадовался, что хотя бы не испортил жизнь всем троим. Правда, это не совсем успокаивало, точнее, почти не успокаивало. Вечером к нему пришел испуганный Робер, и Дик задумался над тем, что должно было произойти, чтобы Эпинэ явился к нему, а не к Эмилю, с которым довольно тесно общался. Дикон не очень доверял Иноходцу, но ему казалось, что он – хороший человек. Впрочем, он мог и ошибаться, правда, очень не хотелось, чтобы это было так. Мужчина относился к нему хорошо и уделял довольно много времени, он доверял ему просто потому, что он был Окделлом. Этого Ричард решительно не понимал, и подумал, что обязательно надо будет объяснить это Роберу, если, конечно, тот не окажется таким же, как Штанцлер и королева. *** - Дикон, мне нужно сказать тебе кое-что, только ты, наверное, подумаешь, что я с ума сошел, - выдал встревоженным тоном Эпинэ. «Вот же, - подумалось Дику, - интересно, счел бы он, что я сумасшедший, если бы знал о голосах и камнях, и всем остальном...» - Кажется... нет, я абсолютно точно слышал что-то... это как будто, я не знаю, что-то говорит со мной, я понимаю его, но не до конца. - Ты слышал Молнии? – удивленно и почти что радостно переспросил юноша. Иноходец неуверенно кивнул. – Тогда я вынужден огорчить тебя, - нахмурился Окделл, - твой дедушка умер, ты теперь новый Повелитель. – Юноша замолчал, переосмысливая сказанное им. – Ой. Извини. - Ты... уверен? – Робер теперь был еще больше потрясен, чем когда пришел. Ну, оно и не странно. Ричард быстро поднялся и вышел, а затем вернулся с флягой. Эпинэ молча наблюдал за тем, как мальчишка налил ему касеры, сел рядом и снова заговорил. - Скалы со мной говорят уже почти год. Я думал, что сошел с ума. А эр Рокэ не слышит ветров, не знаю, это странно. Ну, а у герцога Придда я спрашивать не рискну, - чуть улыбнулся Окделл. Он думал о том, что можно было бы заговорить об этом с Валентином, ведь если его отец слышит Волны, то явно рассказал бы об этом своему преемнику. Конечно, во время их последней встречи они оба сделали вид, что не знают друг друга, так что теперь говорить о подобном будет трудно. - Может, это значит, что нас призвал Ракан? – предположил мужчина. Дикону показалось, что тот ищет причины вернуться в Агарис, только вот немного вяло он делает это. - Нет-нет, - резко закачал головой мальчишка. – Ты не знаешь, что они говорили мне... они просят крови, Робер. Излом близко! Дик рассказал ему все, все что говорили камни, все, что он сделал, кого отдал, а кого не позволил забрать. Только вот он не упомянул о Катарине, вряд ли Роберу было бы приятно такое знать, в любом случае, он любит свою кузину и явно не думает о ней так, как он. Эпинэ сочувствовал ему, пытался как-то успокоить разошедшегося Дикона, но юноша уже не мог замолчать. Он слишком долго держал все это в себе, ему надо было выговориться кому-то, вот только странно, что этим «кем-то» стал Робер, ведь он почти не доверял ему. Мужчина уверял его, что он не смог бы так, что Ричард молодец, и что он хорошо держится. У Дика по этому поводу было свое мнение. Он был уверен, что любой из них не смог бы просто сделать иначе, потому, что обязан. Ни один человек не допустил бы того, что случилось бы, если бы Повелитель не утихомирил свою стихию. Этой ночью Окделлу опять снились глаза тех, кого он отдал Скалам. Каждый раз после таких снов юноша думал о том, что все то, что он говорил Роберу – способ оправдаться перед самим собой, как видимо, не очень хороший. Надо было искать другой способ совладать с камнями, только вот к кому можно обратиться с этим? *** Ричард наконец чувствовал себя уютно. В этой небольшой компании, где все относились к нему, как к хорошему товарищу, и где он мог всем доверить свою жизнь, он ощущал это давно утерянное чувство. Эр Рокэ громко хохотал над его рассказами о Сузе-Музе, Робер, которого явно уже мало заботило то, что он в компании Алвы, искренне улыбался, Эмиль звонко смеялся, встряхивая светлыми волосами. Он уже давно заметил, что между Эпинэ и Савиньяком явно что-то происходит, но сейчас только убеждался в этом. И от мысли об этом чем-то Дикон краснел. - Он вылез на стол, - продолжал под дружественное ржание Дик, вставая из-за стола, - и попытался достать их, но панталоны были подвешены слишком высоко. Когда юноша попытался показать, какие кульбиты вытворял Арамона на столе в попытках стянуть несчастные панталоны, мужчины уже чуть не лежали на столе от смеха. - Нет, честно, и почему Арно ничего не рассказывал? – удивился Эмиль. Ричард плюхнулся на стул, собираясь промочить горло и продолжить рассказ. - Да, в мои времена так весело в Лаик не было, - вздохнул Иноходец. - А как было, эр Робер? – оживился Окделл, но стушевался под взглядом Эпинэ. - Я же говорил... - Да, помню, Робер, - немного напряженно отозвался юноша. Он никак не мог к этому привыкнуть. А еще была какая-то странная ассоциация с Катариной. - Нет, вот совершенно нечестно, - возмутился Савиняьк. – Почему это ты – Робер, а я – эр Эмиль? Я же, между прочим, не слишком старше тебя, а не эр Август какой-то там. Ричард на такое только виновато улыбнулся и пожал плечами. Все же, он не мог привыкнуть к такому. - А мне, очевидно, придется смириться с «эром Рокэ», - как-то по-доброму поддел юношу Алва. Все же, маршал признался себе, что ему это обращение нравится больше, чем бесцветное «монсеньор». Оруженосец утвердительно кивнул, чем вызвал очередной приступ всеобщего смеха. Внезапно Ворон нахмурился, налил себе вина и залпом выпил. – Пора заканчивать с дружественными посиделками, господа. Торжественная встреча. Из всех приехавших встречать победителей Варастийской кампании, Ричард был рад видеть разве что Лионеля Савиньяка, с которым он еще не был знаком, но отчего-то юноша был уверен, что он не испортил бы их уютную обстановку. Правда, у Окделла была возможность насладиться выражениями лиц прибывших, когда они увидели сидящего за столом Робера Эпинэ. Дика это откровенно веселило: удивление, недовольство, недоумение, еще целая гамма эмоций. Первым в себя пришел Савиньяк. - Герцог Эпинэ, примите соболезнования в связи со смертью Вашего дедушки, - ровным голосом произнес начальник королевской охраны. - Благодарю, - Иноходец не выглядел удивленным, и это привело в недоумение всех присутствующих, кроме Дикона, который поймал на себе странный взгляд эра, означающий «потом поговорим». Да, определенно надо придумать, что сказать ему, в самом деле, не объяснять же, что Робер слышит Молнии. Ричард не особо слушал, о чем говорили сначала Ги Ариго, а потом – эр Рокэ, он наблюдал. Ему нравилось выискивать различные мелочи в поведении других людей. Еще сначала он натолкнулся на какой-то странный взгляд Эмиля, адресованный Роберу – то ли сочувствующий, то ли немножко осуждающий. Ариго ему определенно не нравился, точно как и Килеан, а Манрик был просто неприятен в общении. Конечно, он понимал, что это предубеждение, но не мог ничего с собой поделать. Если бы Дик мог, он бы вообще к таким людям не приближался, да и что плохого в том, что он хотел бы проводить время в компании только приятных ему людей? Наверное, такого хочет каждый нормальный человек. На землю его спустило упоминание его имени. Орден Талигойской Розы? - И еще, за заслуги герцога Окделла в этой кампании, я просил бы Его Величество о присвоении моему оруженосцу звания теньента, - а вот об этом Дикон слышал впервые. Ему стало неудобно от удивленных взглядов, направленных на него, казалось, что думают явно не о службе Талигу, а скорее – его маршалу. И естественно речь не о службе оруженосца. - Их Величества будут счастливы узнать об отваге герцога Окделла, - начал Ариго, внимательно глядя на Дика, - но Вы же знаете, что оруженосцу может быть присвоено звание только в исключительных случаях. - Думаю, этот можно таким считать, - юноша терпеть не мог, когда его эр выдерживал вот такие театральные паузы. - Ричард Окделл, рискуя собственной жизнью, спас генерала Савиньяка в битве на Дарамском поле. Дикону захотелось залезть под стол, чтобы только на него так не пялились. Сам он старался о своих «геройствах» не вспоминать, ведь Эмиль был хорошим человеком и Дик не считал это особой заслугой. Он просто помог человеку, которого считал другом. - Наша семья перед Вами в неоплатном долгу, герцог Окделл, - официальным тоном проговорил старший Савиньяк, но его улыбка была не из тех дежурных, которыми часто обменивались придворные. А еще Ричард понял, что Эмиль получит за то, что так вот подставляется. Юноша жалел, что у него нет старшего брата, который хоть и надает по ушам за дурачества, но всегда поддержит и поймет. - Долг любого солдата на поле боя – защищать своего командира, - с достоинством ответил Дикон. Он терпеть не мог официоза, но иначе нельзя было. К счастью, эту тему не продолжали, да и довольно скоро встреча закончилась. Старший Савиньяк все же немного задержался, для того, чтобы рассказать о том, как зачитывали донесение Проэмперадора. Мужчина обменялся парой более дружественных фраз с Робером, сделал короткое замечание брату по поводу его неосторожности в бою, и еще раз поблагодарил Ричарда, уже в менее официальной форме, что Дика еще больше смутило. Впрочем, они довольно-таки быстро разошлись спать, и после короткого разговора с эром о дедушке Робера и некоторых других странностях, юноша уже собирался уснуть, как услышал разговор Ворона с Лионелем Савиньяком. Дик не прислушивался, но маршал казался раздраженным. Это было странно, ведь только что все было в порядке. Дикон решил, что подслушивать бесчестно, да и со своими проблемами они сами разберутся. Окделл устроился в кровати и задумался о том, что ему понравилась война. Но так не должно было быть, война должна ужасать, а не нравиться, она несет смерть, разрушение и боль. А еще дружбу, радость победы и почти детский восторг после боя, когда понимаешь, что выжил. Это было захватывающе, и именно поэтому Ричард не мог однозначно относиться к войне. А еще приятно было возвращаться с войны домой, только юношу не особо вдохновляли мысли об Олларии с ее интригами. Хорошо эру Рокэ, у него же есть человек, о котором можно думать до возвращения, а у него... нет, конечно, у него есть семья, но матушка вряд ли будет рада тому, что он воевал за Талиг, а младшие сестры еще не поймут. Все его друзья далеко, они будут рады узнать, что Дик жив, но поделиться впечатлениями он сможет не скоро. В столице оставался только Придд, не особенно дружелюбно настроенный по отношению к нему. Это засело в Дикона в голове и до сих пор волновало его. Юноша твердо вознамерился после приезда в Олларию поговорить с графом Васспардом и постараться уладить возникшие между ними недоразумения. Правда, Ричард не знал, с чего ему стоит начать этот разговор, но он будет решать проблемы по мере их наступления.