Get out of my head

"Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер". («Мастер и Маргарита»)

Высокий худощавый мужчина в большой, некогда черной шляпе, потрепанном сером плаще, на котором осталась лишь одна пуговица, темных брюках, с ободранной до колена штаниной и огромных башмаках, опираясь на слишком неуместно выглядевший здесь кружевной парасоль, хромая, шел вниз по лестнице. Внизу, спрятавшись под ступени, двое бродяжек делили добычу – украденный у какого-то богатого зеваки кошель. С самого утра здесь было беспокойно, повсюду сновали и искали что-то королевские стражники. Большинство жителей предпочитало оставаться в своих пристанищах, редко кого можно было увидеть на улице, особенно, с доблестного народа попрошаек, соответственно, узнать, что происходит, было весьма трудно. Шаркая башмаками, мужчина пошел вдоль улицы, прислушиваясь к негромким разговорам стоявших на порогах зданий людей. Каждый здесь был готов сию же минуту прятаться, что и не странно, ведь что бы там не происходило в высшем свете, виновника всегда находили здесь. У входа в харчевню, прислонившись к стене, стояла ее хозяйка и разговаривала с женой городского палача. Мужчина споткнулся и, хромая еще сильнее, подошел к стене и опустился на землю. Женщины разговаривали негромко и даже не обратили внимания на хромого. - После того, как королеву помиловали и отправили в монастырь, я думала, здесь будет спокойно. Мой муж говорил, это из-за бывшего кансилльера, - вещала жена палача. Хозяйка харчевни только кивала. - Так нашумели с этой казнью, а под конец взяли да и отменили, - фыркнула женщина. – Дык мой покойный муженек дух из меня выбил бы, если б взнал, что я сплю с кем попало. - Так вы послушайте, голубушка, говорят, кансилльер-то сбежал. Дак еще и прямо перед выголошением приговора. Вот теперька и ищут его тут, - чуть громче заговорила жена палача, ей, видимо, жаль было, что не нашлось больше слушателей. - Видать, скоро свадьба королевская будет, - довольно протянула хозяйка харчевни. - Вам-то хорошо – свадьба, а нам с мужем только от казней толк есть, - хмыкнула женщина. Дальнейший их разговор мужчина уже не слушал, толку ему от него никакого. Так значит королева теперь в монастыре, а король опять женится... Странные вещи творятся в столице, чего уж тут говорить. Он с трудом поднялся и пошел дальше, надеясь узнать от кого-то чуть больше. Ковыляя по дороге, мужчина усердно рассматривал свои ботинки, будто боялся, что его кто-то узнает. На него налетел какой-то молодой паренек с уж слишком непривычной для такого места внешностью. Мужчина приподнял шляпу, извиняясь. - Прошу прощения, - негромко отозвался Ричард, удивленно глядя в серые глаза бродяги, и бросил ему золотой. - Спасибо, благородный господин, - поклонился мужчина и слишком быстро, для хромого, ушел. Юноша тряхнул головой и подозвал к себе одного из стражников. - Забирайте людей и уходите, - Ричард никак не мог понять, зачем Лионель отправил сюда столько стражи, да еще и таких дундуков, - приказ генерала Савиньяка. После ухода стражи на улицах начали появляться люди. Каждый хотел убедиться, что сейчас он в безопасности, оно и не странно. Окделл довольно улыбнулся, сейчас дело за истинными профессионалами в поиске людей. Как же, однако, кстати, что король висельников оказался в долгу у Первого маршала. То, что король в последний момент решил пощадить вероломную супругу и заменил казнь ссылкой в монастырь, абсолютно не удовлетворяло Ричарда. Катарина Ариго-Оллар была признана виновной в измене королю и государству, связи с Раканами и подготовке государственного переворота, чего было вполне достаточно, чтобы королева лишилась своей премилой головки на плахе. Впрочем, на коленях, в простом белом платье и с обрезанными волосами она вполне эффектно выглядела на помосте перед сотнями зевак, пришедшими посмотреть на представление. А вот с кансилльером получилось совсем невесело – кто-то помог старому и больному сбежать, чем тот резво воспользовался. Тем не менее, не ему сейчас стоит об этом беспокоиться, а Лионелю и Дораку, которые меньше всех были заинтересованы в том, чтобы Штанцлер всплыл где-то, кроме, разве, Данара. Покоя ему не давало выражение лица Валентина, которое он увидел во время так и не состоявшейся казни. Спрут выглядел несчастным, хоть и пытался держаться, как обычно. Сейчас он думал о том, что, возможно, если бы его однокорытник узнал о том, что именно с помощью Катарины его старший брат отправился на тот свет, его отношение поменялось бы окончательно. А если нет – тут уже ничего не сделаешь. - И что же ты намерен делать, мальчик? – раздался знакомый голос. Окделл оглянулся по сторонам, недоверчиво щурясь – этого просто не могло быть. Когда же он понял, что в комнате больше никого нет, и это не может быть игрой его воображения, от радости захотелось запрыгать. - В прошлый раз ты не обрадовался, когда мы появились, - критически заметили в его голове. Это Ричард решил пропустить, переходя к более важному, по его мнению, вопросу. - Если бы я только мог найти доказательства того, что королева причастна к делу с картиной, - вслух пожаловался юноша. - А если мы поможем тебе? – предположил Умник. - А что я должен дать взамен? – быстро нашелся Дик. - Однако ты повзрослел, Повелитель Скал, - с небольшой долей иронии ответил Зараза. - Мы ничего у тебя не попросим, - услышал серьезный ответ Ричард. Неужели это правда? Голоса сейчас помогут ему показать Валентину Катарину во всей ее красе. А еще, наконец, все узнают, что между Джастином Приддом и его эром ничего не было, и прекратятся эти глупые сплетни. - Спокойнее, юноша, а то у тебя все так просто. Ты все такой же мечтатель, как и был, Ричард Окделл, - насмешливо отозвался Зараза. - А разве это плохо? – с наигранным удивлением спросил Дик. Все же, пока их не было, он многому научился. - А разве я такое говорил? – вопросом на вопрос ответил голос в его голове. Все же, ни с кем и никогда он не общался лучше, чем с этими голосами. Вряд ли удастся когда-либо наладить такое общение с людьми, за исключением, разве, Айри. Все люди эгоистичны и ищут собственной выгоды, а еще – склонны лгать для того, чтобы добиться своего. Даже эр Рокэ – не идеален, хоть он и неплохо относится к нему. Люди всегда желают большего, чем они уже имеют. А голоса никогда его не предавали, никогда не лгали, они всегда помогали ему, не желая ничего взамен, учили жизни глупого Повелителя Скал, который без них уже давно погиб бы. - Сегодня в городе ты видел того самого художника, который нарисовал Марка и Лакония. Как ты думаешь, как Катарине удалось сделать так, чтобы ее никто не заподозрил? – вкрадчиво поинтересовался Зараза. - Мм... – Ричарду понадобилось несколько минут, чтобы выдать более-менее приличный вариант. – Он должен был бы рисовать что-то еще? - Хорошо, но что? – подбодрил юношу Умник. Теперь Дик задумался действительно надолго. Королева должна была иметь прямую связь с художником, и никто не должен был сомневаться в том, что он рисует, более того, он должен был хотя бы раз видеть тех, с кого он рисует, ведь никакое подробное описание не поможет хорошему художнику нарисовать человека так, чтобы родственники признали в нарисованном того самого человека. А еще, очевидно, он был достаточно беден, чтобы взяться за столь рискованное дело, но достаточно именитым, чтобы его пригласили во дворец для каких-то других работ. - Он рисовал что-то для Катарины? – предположил Окделл. - Возможно, - уклончиво ответил Зараза. Вот и обязательно играть с ним так сейчас? – Тебе стоит быть внимательнее, мальчик. Что же он упускает? Наверняка это что-то важное и достаточно простое, чтобы эти двое обязательно хотели услышать от него. Что-то, из-за чего присутствие художника не могло бы вызвать удивления среди придворных. И тем более, это что-то происходило не с инициативы Катарины, ведь хоть кто-то заподозрил бы тогдашнюю королеву в том, что это именно она решила прибрать неугодного ей любовника. Что-то, недавнее, но, скорее всего, не такое свежее, ведь логичнее было бы выждать немного времени, чтобы избавиться от подозрений самых бдительных и догадливых. Тем более, когда картину прислали, Джастин был в Торке, а художнику надо было хотя бы раз его увидеть. То есть, когда ее писали, граф Васспард был в Олларии. Или в Тарнике. До Ричарда наконец дошло. Конечно же, где-то за полгода до скандала с портретом реставрировали восточное крыло летнего дворца в Тарнике! И для этого пригласили два десятка художников, которые занимались росписями потолков и стен дворца и созданием новых картин! Так вот как Катарина смогла найти подходящего человека и не попасть под подозрение. Ха, видимо этот человек умел быстро бегать, если смог дожить до сегодняшних дней. Так или иначе, должна быть хоть какая-то связь с Катариной, в противном случае эти двое не обращали бы на это его внимание. Вероятнее всего, этот художник делал что-то для королевы, но что? Это должно быть что-то такое, на что бы никто попросту не обратил внимания. - Значит, во время реставрации восточного крыла в Тарнике Катарина Ариго заказала что-то, что не привлекло никакого внимания окружающих, - сделал вывод Окделл. - Медленно думаешь, парень, - заявил Умник. Дик нахмурился. Да уж, конечно, это обидно, но, кажется, он как всегда прав. - Но я же не знаю, что могла заказать Катарина у того человека, - попробовал поспорить Ричард в надежде, что удастся получить подсказку. Все же, действовать надо было немедленно, а не выжидать невесть чего, а если завтра начнется война? Тогда у него уже точно не будет ни времени, ни возможности. - А что могла бы заказать женщина? - Изображения святых, натюрморт или портрет. Вряд ли ее интересовала бы батальная живопись. - Значит, тебе просто надо спросить у кого-то о подобных картинах, - резюмировал Умник. – Подумай хорошо, с чего стоит начать. - Спасибо вам. Вы в очередной раз спасаете меня, - улыбнулся Ричард. Нет, все же это было далеко не нормально, но его жизнь и, похоже, жизни других людей в большой мере зависят от непонятных голосов в его голове. Сказать кому – кто бы поверил? - Помни, мальчик, их четверо. Всегда четверо. Навечно четверо, но Сердце должно быть одно. - И оно ближе, чем ты думаешь, - хитро добавил Зараза. - Опять не попрощались и так ничего и не объяснили, - буркнул Окделл. Честно говоря, он расстроился из-за того, что эти двое опять ушли. Кто еще, как не они, поймет его максимально правильно? Леворукий его за ногу, да он прекрасно понимал, что скоро Излом, а у них тут непонятно что, а теперь еще и с Раканом что-то не так. Как это понимать? Альдо сейчас в Талиге или что за дрянь? Отправив четырех кэналлийцев на поиски того бродяги, Ричард отправился к Лионелю. Он не имел ни малейшего понятия, как будет объяснять ему ситуацию. Вот если бы Алва был дома, можно было бы сначала с ним поговорить. В последнее время его эр вообще часто куда-то пропадал. Только сейчас думать о том, где можно найти Ворона, не было времени, поэтому Окделл направился прямиком к Савиньяку, искренне надеясь, что Рокэ будет там. Алва действительно оказался в кабинете начальника королевской охраны, но Дик настолько не мог поверить в это, что теперь не знал, что ему стоит говорить. Наверное, он выглядел довольно комично, топчась на пороге, быстро переводя взгляд с пола на потолок. По всей видимости, эр Рокэ решил, что его оруженосец и так достаточно выставил себя дураком, потому, что, жестом приказал ему покинуть комнату и направился в коридор. - Юноша, что случилось на этот раз? – Алва все еще припоминал Ричарду ситуацию в будуаре Катарины. - Я... мне нужен список художников, которые рисовали что-то для королевы при реставрации два года назад. А еще список их работ, что есть во дворце. - Боюсь представить зачем, - хмыкнул мужчина, понимая, что этот мелкий ызарг ничего толком не объяснит. - Я расскажу все, честно, но только после того, как буду убежден в правильности своих суждений, - серьезно заговорил Окделл, только взгляд был у него такой, что хотелось рассмеяться. Впрочем, Рокэ помнил ситуацию с Эпине и то, что интуиция Дикона не подводит в серьезных делах, а сейчас весь вид оруженосца твердил об этом. - Нель, нам нужен список художников, которые рисовали для Катарины во время последней реставрации Тарники, - заявил маршал прямо с порога. Лионель посмотрел на них так, словно оба были сумасшедшими. - Думаю, эти документы должны быть в кабинете кансилльера, - невозмутимым тоном отозвался капитан королевской охраны. Он и не к таким чудачествам Алвы привык. - Прекрасно, идем туда немедленно, - решительно, словно от этого зависит как минимум судьба государства, проговорил Ворон. Савиньяк склонил голову набок, будто что-то обдумывая, но через минуту поднялся и жестом пригласил остальных следовать за ним. Получив необходимые бумаги, Алва тут же передал их Ричарду. Наблюдавший за этим Лионель никак не мог понять, что происходит и из-за чего или из-за кого этот переполох. Он уже начинал сомневаться, что это чудачества Рокэ. Только один художник в это время рисовал картину конкретно для Катарины, кроме того сейчас во дворце было семь работ этого же художника, выполненных в то же время. Ричард думал, что семь – это не так много. Стоило бы осмотреть все картины, а то ведь кто знает, как мыслят эти художники. Когда он выразил это вслух, Савиньяк недоверчиво посмотрел на Алву, который абсолютно не протестовал. Оставалось надеяться, что происходит что-то действительно важное, а это хождение по дворцу в поисках картин – не просто так, развлечения ради. - Вот же ж Леворукий! – пробормотал себе под нос Дик. На вопросительный взгляд эра он негромко, но более внятно ответил, - чтобы понять, не отличается ли эта картина, надо посмотреть на остальные. - А чем она должна отличаться? – поинтересовался Ли, которому все это с каждой минутой все больше казалось неудачной шуткой. - Чем угодно, - вполне серьезно ответил Окделл. Лионель решительно не понимал, почему Рокэ потакает Ричарду. Нет, мальчишка был неглуп, но сейчас казался абсолютно ненормальным в этих своих поисках неизвестно чего. Следующим был какой-то непонятный натюрморт, который Савиньяку никогда не нравился. После него – портрет королевы Алисы, не очень удачный, но не каждый мог это заметить. Наконец Ричард остановился возле очередного произведения того же художника – огромной картины, на которой был изображен въезд Франциска Первого в Олларию. Казалось бы, ровным счетом ничего не отличало ее от остальных, но громкое ричардово «нашел», наверное, могло перебудить пол дворца, если бы кто-то спал уже. - Позвольте поинтересоваться, где и что, юноша, - Алва определенно не знал, что ищет его оруженосец. - Вот здесь буква «м» отличается от подписи на двух предыдущих картинах, но я готов поспорить, что она идентична той, что была на портрете Катарины с детьми. - Ты думаешь, что от этого что-то зависит? – недовольно спросил Рокэ. - Я знаю. Нужно проверить, есть ли еще картины с такой подписью, - казалось, Ричард не замечал скептического настроя обоих мужчин. В конце концов, было выбрано четыре картины, подпись на которых была такой же, как на портрете Катарины с детьми. Лионель смотрел на эти художества, упрямо не понимая, отчего же Окделл так к ним прицепился. На первой Святая Октавия с оливковой веткой в руках, на второй – въезд Франциска в Олларию, батальная сцена с Двадцатилетней войны на третей и портрет Катарины с детьми – на последней. Савиньяк переводил глаза с одной картины на другую, пока его взгляд не зацепился за нечто знакомое. В руках принцессы Октавии была оливковая веточка. Что ж, похоже, Ричард все-таки не ошибся и в этих картинах есть что-то особенное. Он подошел к изображению въезда Франциска в Олларию и внимательнее всмотрелся в полотно. Наверху, между облаками был нарисован голубь, держащий в клюве все ту же оливковую веточку. - Это тоже ведь имеет значение? – подал голос Лионель, указывая на найденные детали. - Художник решил оставить больше, чем одну подсказку, - облегченно пробормотал Ричард. – Если это так, нам надо найти подтверждение на последней картине. - Дикон, ты серьезно? – вскинул бровь Алва, искоса поглядывая на огромное изображение битвы. – Тут же все смешалось: люди, кони и еще куча чего-то, что здесь вообще не к месту. - Ищи, Рокэ, - ухмыльнулся Савиньяк, усаживаясь на пол напротив картины. Прошло уже более получаса, все трое сидели на полу и пялились на картину. Алва бормотал себе под нос, что здесь нет никакой веточки, вообще никакой. Они нашли веер, ножницы, сапог на голове у одного из солдат вместо шляпы, скрипку, зонтик, козу, корсет и много других предметов, которые, похоже, оказались здесь по идиотской случайности. - Да мы здесь скорее льва найдем, чем оливковую веточку, - вспылил Рокэ. - Не удивлюсь, если мы здесь и льва найдем, - монотонно отозвался Савиньяк. В дверь постучали, но на это никто не обратил внимания. Стук повторился, после чего нежданный посетитель открыл дверь. - Господин генерал, - настойчиво позвал топтавшийся на пороге Давенпорт. - А? – Лионель оглянулся, пытаясь понять, кто и чего, Леворукий его побери, хочет у него. – Давенпорт, Вы что-то хотели? - Доклад, господин генерал, - уныло отозвался тот. Савиньяк кивнул на стол, демонстрируя, что у него совсем нет времени болтать о каких-то там докладах. Давенпорт посмотрел на сидящих, как на умалишенных, осторожно положил доклад на стол и направился к двери. - Стойте, теньент Давенпорт, - послышался голос Алвы. – Подойдите сюда. Вы видите здесь оливковую ветку? - Зачем? – в недоумении уставился Давенпорт на сидящих. - Что «зачем»? – устало спросил Лионель. - Зачем здесь оливковая ветка? - Вот и я говорю этим двоим то же самое, - пробормотал Рокэ, глядя на картину, как Дорак на Штанцлера. - А зачем здесь корсет? - язвительно парировал Савиньяк. - А я откуда знаю, это не я рисовал, - вздохнул Алва. - Веточка, - пробормотал Давенпорт. - Да-да, она самая, - закивал Ричард. - Да нет, вот же она, ваша веточка, - Чарльз указывал на нижний левый край. В руках одного из убитых была трижды проклятая оливковая веточка. - Действительно веточка, - изумленно пробормотал Окделл. - Давенпорт, - серьезным тоном заговорил Лионель, - думаю, Вы и сами понимаете, что не стоит распространяться о том, что Вы здесь видели. - Да, господин генерал, - Давенпорт кивнул и быстро покинул комнату с мыслями о том, что безумие заразно. - Хорошо, мы нашли веточки, Леворукий бы их побрал, а дальше что? – воодушевление Алвы совсем улетучилось. Его горе-оруженосец вечно придумывал непонятно что и морочил этим головы окружающим, при этом ничего не объяснял. К полному счастью, он обычно оказывался первым в числе этих несчастных окружающих. Радовало только то, что Ричард никогда просто так не поднимал столько шума. Хотя, все бывает в первый раз. - А дальше... ну, надо искать доказательства... - Доказательства чего? – взвыл Рокэ. Нет, этот мальчишка его определенно доведет. Лионель смотрел на них, посмеиваясь. Только вот на самом деле Савиньяк очень даже заинтересовался происходящим, еще больше его интересовало не то, что они найдут, а то, с чего вдруг Ричарду взбрело в голову искать невесть что невесть где. - Преступления, - по выражению лица Окделла было видно, что объяснять ничего он сейчас не будет. - Скажи мне, что ты знаешь, что ищешь, - устало бросил Алва. - Нет, - абсолютно серьезно ответил Ричард. В этот момент Рокэ почувствовал огромное желание если не прибить, то хотя бы хорошенько стукнуть этого мелкого шкодника. После очередного тщательного осмотра они обнаружили, что на картинах есть элементы, нарисованные другой краской. На вид оно почти не отличалось, но на ощупь можно было достоверно сказать, что на картинах были вещи, которые художник хотел выделить. На въезде Франциска в Олларию они обнаружили среди толпы женщину, которая держала за спиной нож. Горожанка была подозрительно похожа на Катарину, рядом с ней стоял мужчина, в котором Ричард узнал художника, нарисовавшего все эти картины. На изображении святой Октавии выделялась змея под ее ногами, которую раньше просто трактовали как элемент композиции. В шок Лионеля и Алву повергло то, что на батальной сцене среди простых солдат были изображены двое молодых людей, сильно похожих на самого Рокэ и Джастина Придда. Они представляли враждующие стороны и дрались между собой. Наконец, на портрете Катарины с детьми выделялся букетик руты, который стоял в вазе на столике. Последний символ никто из них не знал, как объяснить, что ставило их в весьма затруднительное положение. По лицу Ворона было видно, что он, как и Савиньяк, в общих чертах догадался, о чем идет речь, и готов устроить своему оруженосцу хорошую взбучку. Ричард понимал, что надо было сразу рассказать, ведь для его эра эта история была не слишком приятной, но он даже не представлял, как бы отреагировали на его слова, если бы он так и поступил. Впрочем, что сделано, то сделано, ничего уже не может быть иначе. Да и, быть может, это был действительно лучший из возможных вариантов. - Итак, у нас есть четверо персонажей этой истории – Рокэ, Джастин Придд, Катарина и, как ты утверждаешь, Дик, художник, нарисовавшей все это. Нож за спиной – символ подлости, змея – враг или ложь, и рута – раскаяние, - Лионель поглядывал на Алву, явно пытаясь понять его эмоции, но тот смотрел на все с непроницаемым выражением. - Если это сложить в одну картинку, получается, что художник признается в том, что на заказ Катраины нарисовал еще одну картину, которая была не более чем ложью. Прибывший во дворец с кэналлийцами художник только подтвердил выводы Лионеля. Он действительно нарисовал Марка и Лакония на заказ тогдашней королевы, но ему казалось, что это не принесет ничего хорошего, поэтому он попытался оставить подсказки на других картинах в надежде на то, что хоть кто-то не поверит в ту историю. И он искренне раскаивался в содеянном, но даже если бы не он нарисовал ту картину, это сделал бы кто-то другой. *** Алва рвал и метал. Значит, это та коронованная шлюха подстроила историю с картиной. Он, конечно, подозревал кого-то из Людей Чести, но ведь это могли быть и сами Придды. Початая бутылка Крови полетела в стену. Все слуги в доме, включая Хуана, боялись даже близко подходить к его кабинету. За последние несколько часов он разбил три бутылки, вазу, которая оказалась на его пути, и несколько бокалов. Его ярости хватило бы сейчас на то, чтобы объявить войну одновременно дриксам, гаунау и гайифцам и перебить их всех. - И как давно Вы знаете об этом, юноша? – обернулся злой Алва к оруженосцу. Не успел Дик и слова сказать, как мужчина продолжил. – Может, теперь Вы соблаговолите рассказать все, а не ломать дешевую комедию? Зачем вообще Вам это? Чего Вы добиваетесь? Мне бы хотелось узнать, что творится в Вашей голове, а то я уже начинаю сомневаться в том, что с моей стороны было правильно подпускать Вас так близко. - Что Вы хотите услышать? Что в моей голове живут непонятные голоса? – Ричард криво улыбнулся. – Что эти голоса говорят мне о разных вещах, которые оказываются правдой? О, какой порок – правда! Скажи я Вам сразу же, Вы бы поверили? – Алва смотрел на него с нескрываемым удивлением, будто не это ожидал услышать, или вообще не ожидал ответа. Юноша был прав, поверить в то, что у него в голове какие-то там голоса, Рокэ попросту не мог. Хотя, если хорошенько поразмыслить и припомнить все странности поведения его оруженосца, это выглядело вполне логичным. Смысла обвинять мальчишку сейчас в чем-то нет, да в этой истории вовсе нет его вины. Алва поднял взгляд на притихшего оруженосца. Тот стоял, опершись рукой на стол, смотрел в пол и тяжело дышал. - Леворукий тебя подери, Дикон! – мужчина сразу же бросился к Окделлу. – Хуан! Ричард пришел в себя в своей комнате. За все время его болезни еще ни разу не было такого, чтобы он терял сознание. Эр Рокэ, наверно, все еще зол на него, он ведь даже не смог нормально объясниться. Какой же он слабак! До полной радости было уже далеко за полдень, а он хотел написать Валентин и самому все рассказать, теперь ведь может быть уже поздно. В этот раз ему необыкновенно повезло, ведь он успел встретиться с Валентином до того, как что-то стало известно. Придд выглядел как Придд, ну, как все нормальные Придды. В этом было что-то грустное, но вместе с тем это не могло не радовать. Хотя, он не скрывал легкой тревоги из-за того, что Ричард вдруг просил его о немедленной встрече. Надо сказать, что Валентин ничем не выдал своих чувств после рассказа Окделла о том, что он узнал. - Я безмерно благодарен Вам за то, что вы оповестили меня об этом, хоть и не понимаю Ваших мотивов в этой истории, - серьезным тоном заговорил Придд. – Насколько я понимаю, все это пока что не подлежит огласке. - Нет, это будет решать герцог Придд. Его собираются оповестить сегодня, - Ричарда раздражал этот официоз, но говорить об этом сейчас Валентину он не собирался. Наверное, Спрут все еще немного зол на него за предыдущую историю с Катариной. – Если это возможно, я хотел бы, чтобы Вы также не рассказывали никому о том, какую роль я сыграл в этой истории. - Неужели не желаете, чтобы это дошло до ушей Вашей матушки? – язвительно спросил Валентин. - Не люблю находиться в центре внимания, - отмахнулся Дик, думая о том, что уж лучше пусть Придд язвит, чем будет таким, как в их предыдущую встречу. – Но Вы же понимаете, что с моим эром это несколько трудновато. Тактика «паясничать и улыбаться, как идиот» работала даже в этом тупиковом случае. Кажется, Валентин решил, что даже если он попытается продолжить разговор на эту тему, Ричард будет все так же отмахиваться. Нет, определенно, хваленый ум Спрута не соответствует представлениям Дика. Он, конечно, мог сказать и что-то более неприятное, но не хотелось в очередной раз портить отношения с этим невозможным человеком. Но, похоже, Придд решил продолжать упорствовать в попытках вытянуть правду. - И все же, никак не могу понять, зачем Вы зацепили эту историю. Юстиниан давно мертв, графиня Ариго в монастыре. Для чего это Вам было? – Ричард ненавидел, когда кто-либо пытался достать его таким способом. Нет, определенно, он мог бы сказать и что-то более радикальное и неприятное. В конце концов, он же тоже не стальной и не может долго сдерживаться. - Вы не поверите, если я расскажу, - улыбнулся Окделл, надеясь, что хотя бы это заставит его собеседника задуматься, действительно ли он хочет знать такую правду. - С чего Вы взяли? – Валентин упорствовал в своем устремлении узнать все сегодня же, и это Дика бесило. Нет, он точно не будет рассказывать Придду о голосах. Если эр Рокэ воспринял это совершенно спокойно, то кто его знает, чего можно ожидать от Спрута. – Неужели Вам так интересно было копаться в чужих частных жизнях? - Вы пытаетесь спровоцировать меня на дуэль? – вскинул бровь Ричард. - Я пытаюсь понять Вас, - совершенно спокойно ответил Валентин. – Ничего же не бывает просто так. Не могли же Вы взяться за это от нечего делать. Или Вы так сильно ненавидите Ее? - О да, я ненавижу ее, - Дик криво ухмыльнулся. – Вы сами напросились, теперь извольте выслушать до конца, граф. Я ненавижу Катарину Ариго за каждое ее лживое слово, за каждое воспоминание о моем отце, за каждую попытку столкнуть меня с выбранного мной пути. Да, я ненавижу эту дешевую комедиантку, изображающую святую. О, Вы не видели, как сильно она страдала в постели с герцогом Алвой, а я, к сожалению, - да. Таких несчастных еще поискать надо. К счастью, эта лицемерная шлюха теперь там, где вряд ли сможет кому-то навредить. Но нет, я сделал это не потому, что ненавижу ее. А теперь можете вызвать меня на дуэль, граф Васспард. - Не думаю, что это будет разумно, - монотонно заявил Придд. – Я сам хотел услышать правду, я ее получил, хотя что-то подсказывает, что далеко не всю. Я в долгу перед Вами, Ричард. И еще – мне хотелось бы верить, что я все еще могу рассчитывать на Вашу дружбу. Ричард дар речи потерял. И его эр еще говорил, что у него в голове непонятно что творится. Быть может дело в том, что он попросту не понимает способа мышления этих Приддов, но не настолько же! Безмерно удивляла эта быстрая замена приоритетов, при этом трудно было сказать, как к этому стоит относиться: то ли это чистый рационализм, то ли просто непостоянство. В ответ на слова Валентина Окделл только кивнул, совершенно точно не зная, что здесь можно говорить. Наверное, он еще никогда так не терялся. Ни с того ни с сего Придд опять стал напоминать каменную статую, при этом статую с несколько хмурым выражением лица. Вот тут уже Ричарду захотелось головой о стол удариться. Что опять? Из этих раздумий его вывел голос Колиньяра, прозвучавший совсем рядом. - Здравствуйте, господа, - гадкая улыбка Эстебана не предвещала ничего хорошего. Ричард уже приготовился к очередному разговору без смысла, зато с активным поливанием грязью. Если этот болван опять начнет болтать о Джастине Придде, ему придется постараться вызвать его на дуэль прежде, чем это сделает Валентин. Впрочем, судить о том, как дерется Колиньяр сейчас, он не мог, но точно знал что лучше, чем Валентин. – Герцог Окделл, я надеюсь, у Вас будет возможность составить компанию мне завтра в девять часов в Нохе? - Могу я узнать причину? – спокойно осведомился Ричард, с трудом сдерживаясь, чтобы не разбить нос этому идиоту снова. - Вы имели неосторожность задеть честь дамы, - Колиньяр даже не пытался изобразить, что его действительно это волнует. - Вы не будете возражать, если мы перенесем нашу встречу на час раньше? Видите ли, мой эр хочет в девять часов видеть меня на тренировке, - наигранно сокрушался Окделл. – Вы придете один? – Валентин смотрел на него как на умалишенного, при этом Ричард решительно не понимал такой реакции. Придд же прекрасно помнил, что Эстебан был первым в их выпуске, конечно, он слышал о прошлой дуэли много и знал, что тогда Алва помог своему оруженосцу. - Со мной будет один секундант, - Колиньяр был зол, казалось, он прямо сейчас попытается убить Ричарда. - Надеюсь, у Вас все, - Окделл всем своим видом показал, что больше не намерен тратить на Эстебана свое время. Колиньяр хмыкнул, развернулся и ушел, гордо подняв голову. - Вы не в своем уме, - наконец-то в голосе Спрута появились эмоции. Он действительно был обеспокоен такой неосторожностью и показательным пренебрежением по отношению к Эстебану. - Вы даже не представляете, насколько Вы правы, - улыбнулся Ричард. – Могу я попросить Вас об услуге? - Если Вы о дуэли, то я с радостью буду Вашим секундантом, - с неким предвкушением отозвался Валентин. – Маркиз Сабве вызывает у меня отнюдь не хорошие эмоции. В этот раз Ричард додумался предупредить Алву о том, что у него дуэль. Его эр только усмехнулся на это и лишь осведомился о том, есть ли у юноши секундант. В прошлый раз парень отчетливо понимал, что не вернется живым, сейчас же не мог сказать ничего. Он не видел Колиньяра уже очень долго и ничего о нем не знал, соответственно не мог быть уверен в своих силах. Тем более, судя по поведению Эстебана, тот не то что надеется, знает, что победит. Впрочем, лучший способ заставить противника сделать ошибку – разозлить его, и Ричард собирался этим воспользоваться. И неважно, насколько усовершенствовал свои навыки Эстебан, он тоже не стоял на месте: тренировки с эром Рокэ давали явные результаты. Когда он пришел, Колиньяр уже ждал его на месте, секундантом его был Константин Манро. Валентин, хоть и выглядел спокойным, казалось, сейчас сам бы с радостью оказался на его месте. - Колиньяр настаивает на том, чтобы вы дрались до смерти, - шепотом произнес Придд. - Он так спешит умереть? - фыркнул Дик, поглядывая в сторону Эстебана, готовящегося к бою. - Будьте осторожнее, Ричард, меня настораживает его уверенность, - обеспокоенно кинул Спрут. Правда, по его лицу это понять невозможно было. - Я не дам ему даже зацепить себя, - самоуверенно усмехнулся Окделл. – Маркиз Сабве, если Вы готовы, мы можем начинать, - громко заговорил он, - извиняться я ни за что не собираюсь. - Эстебан напал резко и неожиданно, Ричард уклонился от удара и рассмеялся. - Сударь, в Закат не торопятся. Или же Вы выбрали столь неординарный способ самоубийства? Секунданты наблюдали за дерущимися, и каждый из них отчетливо понимал, что делает Окделл, правда никто из них не понимал зачем. Валентин никак не мог сопоставить эту глупую браваду Ричарда и его попытки вывести соперника из равновесия. Зачем это делать, если он так уверен, что сильнее? Первое время дуэль более походила на игру в догонялки, при этом Окделл всячески поддевал Колиньяра и не давал ему достать себя. В один момент Ричард заигрался и позволил Эстебану подобраться слишком близко. Тот распорол рукав его рубахи и, пока Окделл на долю секунды отвлекся на это, выбил у него из руки шпагу. Ричард отреагировал неестественно быстро и ударил Колиньяра локтем в запястье. По сути, они поменялись шпагами и бой продолжился. Эстебан атаковал беспрерывно, его противник, похоже, тоже начал теперь относиться к этому серьезно. Окделл воспользовался очередной поспешной атакой и поразил соперника в правое плечо. Несколько секунд Колиньяр стоял, не двигаясь, а потом повалился на землю. Ричард подошел к нему и наклонился: - Я не собираюсь убивать Вас, маркиз. - Убивать? – Эстебан хрипло рассмеялся. – Уже убили... клинок. Он был отравлен. - Эстебан! – Окделл бросился к нему и зажал рану платком. – Леворукий вас подери, позовите врача! Валентин присел рядом и бесцветным тоном проговорил: - Он уже мертв, Ричард. - Я... нет, не может быть. Я не хотел убивать его, - бормотал Окделл. Он выглядел совершенно растерянным и даже не думал о том, что вина в этом была совсем не его. Его секундант смотрел на это и не мог понять реакции Ричарда. Какое ему дело до этого болвана? Тем более, этот болван сам отравил клинок, надеясь таким сособом убить соперника. Впрочем, можно было предположить, что все зашло бы куда дальше, если бы он ранил Ричарда, но не так глубоко, как ранили его. Вот тогда бы никто даже не подумал о том, кто на самом деле виноват в смерти герцога Окделла. Валентин отмахнулся от этих мыслей, не желая портить себе настроение глупыми предположениями. Он перевел взгляд на Ричарда и побледнел. - Ричард, - негромко заговорил он каким-то обреченным тоном, - у Вас кровь.