Get out of my head

"А рано или поздно каждый из нас должен проиграть. С этим ничего не поделаешь". ("Над кукушкиным гнездом")

Сидевший в своем кабинете Алва внешне напоминал насупившеюся сову. Никудышнее настроение, очевидно, решили испортить еще больше влетевшие в комнату двое малолетних оболтусов. Мужчина был уверен, что у его оруженосца опять что-то стряслось: опять пришли религиозные фанатики, под окнами выходцы танцуют, матушка приехала, под столицей Альдо Ракан с армией и тем самым Зверем... хотя нет, эрэа Мирабелла куда хуже всего вышеперечисленного вместе взятого. Вот ведь, он был не в том расположении духа, чтобы опять возиться с этим мелким недоразумением, тем более не желал больше ввязываться каким бы то ни было образом в его авантюры. Как оказалось, в этот раз все было куда прозаичнее и весьма серьезно, если бы не одно «но». Рокэ даже знать не хотел, каким образом и для чего этот дурак Колиньяр отравил шпагу, впрочем, это ему не помогло. В излюбленной насмешливой манере Алва сообщил горе-оруженосцу и юному Придду, который непонятно что здесь делал, что от такого количества яда герцог Окделл никак умереть не может, поскольку с момента его появления в этом доме ежедневно он принимал небольшие дозы яда с едой. После этого назойливые источники шума и проблем были отправлены куда подальше, а мужчина вернулся к своему предыдущему занятию – распиванию вина в одиночку и размышлениям о человеческом эгоизме как первопричине всякой деятельности. Ричарду казалось, что его кто-то пробудил посреди ночи и требует непонятно чего, а он еще не до конца осознает, что с ним происходит и где он. По правде говоря, половину из того, что происходило, он таки не уловил, главным был тот факт, что с ним все будет в порядке. Так сказал эр Рокэ, а значит, так оно и будет. - Я рад, что все обошлось, - Валентин казался действительно взволнованным, и это грело душу. - Я... тоже, - пробормотал Окделл. Он совсем не понимал, что творится и что ему следует говорить. Он чувствовал себя немного неловко перед однокорытником за эту торопливую прогулку по городу до особняка Алвы. – Извините за то, что Вам пришлось сюда тащиться из-за меня. - Перестаньте, Ричард, - Придд засмеялся..? Дик сначала был уверен, что ему показалось, но мягкая полуулыбка Валентина все еще стояла перед глазами. Сейчас он был совсем чуточку доволен тем, что, наверное, был одним из немногих, кто эту улыбку видел. – И еще – ничего, если на «ты»? Когда-то это было Вашим предложением. - «Твоим», - поправил Ричард, понимая, что еще чуть-чуть и на его лице появится глупая улыбка, которая спугнет кого угодно. - Да, твоим, - кивнул Придд. Его не могло не радовать то, что они наконец-таки смогли наладить отношения. По правде говоря, его немного угнетало то недопонимание, образовавшееся между ними в последнее время. Валентин был безмерно благодарен Ричарду не только за то, что тот помог ему, а и за то, что он не пренебрег его дружескими чувствами, после того, как он показал себя со столь плохой стороны. Вероятно, этим можно объяснить тот страх, который он испытал, увидев, что Ричард ранен. Дик смотрел на Валентина и начинал жалеть о том, что согласился на предложение дружбы. Определенно он влюбился, окончательно и бесповоротно. И что самое неприятное – нужно держать себя в руках и думать о Придде исключительно как о друге, а не о том, что его глаза красивые, между прочим, а к губам так и хочется прикоснуться. А Спрут постоянно будет мелькать перед глазами, испытывая его. А ведь Ричард и так не был образцом терпения. Нет, конечно он бы не набросился на Валентина в попытке поцеловать или сделать еще что похуже, в конце концов, набрасываться нехорошо. И все же, от этого будет только сложнее и в разы неприятнее. Через несколько минут Придд наконец ушел, а Дик так и остался думать о том, что надо что-то делать с этим безумием, пока он еще в состоянии трезво мыслить. Размышления Ричарда о том, что ему следует делать в столь щекотливой ситуации, щедро приправленные самобичеванием по поводу неестественного, по его мнению, отношения к другу, были прерваны Хуаном, который сообщил, что его желает видеть эр. Такая внезапная смена настроения Алвы Ричарда настораживала, но он решил, что, вероятно, случилось что-то, что потребовало от Первого маршала большего внимания, чем уничтожение стратегических запасов его погреба. Окделл надеялся, что это что-то достаточно значимое, а не просто Ворона вдруг посетила мысль, что пить в одиночестве, да еще и с утра – явный признак пьянства, и он решил убрать хотя бы одно из этих обстоятельств, раз уж не в его власти изменить утро на вечер. Присутствие в кабинете Алвы Эмиля Савиньяка развеяло его сомнения по поводу серьезности происходящего. Уж точно не пить его позвали, так, исключительно ради приятной компании. - Садитесь, юноша, - кивнул на стул возле стола нахмуренный Рокэ. Вести, которые принес Савиньяк, несомненно, испортили настроение эра. – Рассказывайте, Эмиль. - Альдо Ракан собирается захватить столицу, - коротко поведал генерал. Ричард обрадовался тому, что сидел – он и предположить не мог, что до такого дойдет. Нет, конечно, Робер несколькими словами однажды обмолвился о том, принц строит планы по поводу возврата престола Талига, но Дик даже не подозревал, что дело может набрать вот такие обороты. Судя по выражению лица Алвы, он сейчас пытался оценить угрозу со стороны Ракана, учитывая прошлогоднюю войну в Варасте и намечающуюся военную кампанию, которая становилась неизбежной из-за недостачи продовольствия. - Герцог Эпинэ Вам поведал? – насмешливо протянул Первый маршал. - Ну не Ракан же письмо прислал, Рокэ, - вскинулся Эмиль. - Хорошо, что он наконец-то определился с тем, какую сторону желает поддерживать. Вы, несомненно, на него хорошо влияете. Ричард уловил в этих словах скрытый смысл и заметил определенно недовольный взгляд, которым одарил Савиньяк его эра. Неужели это значит...? - С гоганским золотом Ракан сможет нанять большую армию, - продолжил Эмиль. – Война в Варасте была только первым актом этой пьесы. И пока все идет по его сценарию. Алва задумался. Ричард все еще не понимал, зачем его позвали присутствовать при этом разговоре. Он не давал повода сомневаться в своей верности Олларам, у него нет достаточно могущества, чтобы на что-либо повлиять, он вообще сомневался в том, что может хоть как-нибудь помочь в этой ситуации. Разве что его собираются отправить шпионить за Альдо, но ведь всем известно, что герцог Окделл не только принес клятву Алве и Олларам, но и преуспевает на службе и весьма ею доволен. - Ричард, ведь старшая из Ваших сестер обручена с юным Раканом, - такое притворное безразличие в голосе Рокэ могло значить только одно – его крайнюю заинтересованность. Дик чуть не дернулся от высказанного эром, в тот же момент ему подумалось о том, что он готов на многое, но рисковать сестрой не позволит даже на благо государства и короля. Это он давал клятву, а не юная герцогиня Окделл. - Помолвка согласовывалась с моим отцом, но сейчас герцог Окделл – я, и моя сестра не обязана выходить замуж за этого человека, - судя по всему, такая мрачная решительность позабавила маршала. - Дикон, я не говорю тебе о том, что это повод обвинять тебя в чем-либо, как и о том, за кого ты должен выдавать замуж сестру. Но было бы полезно, если бы эрэа Айрис попыталась выведать что-либо при дворе, опираясь на то, что она – невеста истинного короля и будущая королева возрожденной в близком будущем Талигойи. Эмиль хохотнул. Вот уж воистину сложная ситуация, если Рокэ решил прибегнуть к такой хитрости. Не успели одну интриганку отослать от двора, как появляется другая, вот уж это должно было бы вдохновить Людей Чести на продолжение борьбы. Тем более, такой удачей со все еще действительной помолвкой герцогини Окделл непременно стоит воспользоваться. Ричард с тревогой смотрел на мужчин. Конечно, он понимал, что им выпала редкостная возможность повернуть все выгодной им стороной, вот только он не хотел втягивать в это свою сестру. Это не детские игры и не мелкие интриги. Он, только появившись в столице, сразу же попал в водоворот всех этих заговоров, тайн и прочей грязи, поэтому ему хотелось уберечь Айри от этого. Естественно, будучи при дворе, она не могла оградиться от этого полностью, но зачем же вот так вот сразу? Самая серьезная проблема была в том, что его драгоценная сестренка сама с радостью согласиться на эту авантюру, достаточно ей хоть мельком что-то узнать из всей этой истории. Алва, заметив состояние оруженосца, приказал послать за старшим Савиньяком, пытаясь убедить присутствующих в том, что Лионель получше их разбирается во всех этих интригах и сможет оценить, насколько от этого всего будет толк и каков при этом риск. Это успокаивало, все же начальник королевской охраны был здравомыслящим человеком и не станет просто так идти на авантюру, в которой потерять можно больше, чем получить. Конечно, Ричард мог разу же отказаться от подобной затеи, но сам не знал, почему не сделал этого. Скорее всего, из-за того, что уж лучше Айрис будет заниматься подобным под присмотром, чем сама затеет какую-то опасную игру, а на это его сестрица была способна. *** У них был идеальный план, риск при исполнении которого сводился к минимуму, при этом Лионель обещал присмотреть за Айрис. Несмотря на это, Ричард не мог избавиться от плохих мыслей из-за всего этого. Сейчас он должен был встретиться с сестрой и обсудить это. Надеяться на то, что она откажется принимать участия в этом, было бы глупо, но все же так хотелось, чтобы она была в стороне от этого! Айрис ждала брата в том же саду, под старым ясенем, что и в тот самый день, когда он узнал о чувствах Валентина к Катарине. Судя по ее выражению лица, Айрис хотела что-то ему рассказать, причем у нее уже не было сил сдерживать это в себе. Это пробудило в Ричарде серьезный интерес – что же такого могла узнать Айри, чтобы это ее настолько взбудоражило? - Дикон! – девушка сорвалась с скамейки и кинулась в брату. – Слава Создателю, с тобой все в порядке. При дворе только и говорят, что о той дуэли. Да уж, дуэль с Эстебаном стала предметом обсуждений для всего высшего света Олларии, об этом говорили везде, начиная от королевского дворца и заканчивая домом прекрасной Марианны, в котором обычно не подобного рода разговоры ведутся. Подобное поведение теперь уже покойного маркиза Сабве навлекло позор на всю семью Колиньяров. Герцог Жоан-Эразм принес официальные извинения герцогу Окделлу, хотя от перешептываний за спиной его семью это не спасло. Должность вице-кансилльера Талига не позволила Колиньяру покинуть столицу, а вот его жена и дочь отправились в родовое имение, дабы не усугублять ситуацию. - И что же людям так неймется? – нахмурился Дик. – Что упало на голову Эстебану Колиньяру останется загадкой, но зачем же портить жизнь его семье? - Я знаю, что случилось, - тихо проговорила Айрис, опуская взгляд. Сначала Ричард решил, что ему послышалось, но выражение лица сестры подтверждало обратное. Несомненно, Айри либо действительно что-то знала, либо ей заморочили голову придворные сплетники. Они присели на скамью и только тогда она начала говорить. – Знаешь, в последнее время я часто общалась с Анной-Ренатой Колиньяр. Мы неплохо поладили, хоть я и помню ту историю с твоей первой дуэлью. Она очень хорошая девушка, чего не могу сказать о ее брате. Хотя, в некоторой степени я понимаю, почему он так поступил, - вздохнула Айрис. – Скорее, что побудило его вызвать тебя на дуэль, но яд... помнишь, ты говорил, что я выйду замуж за того, за кого захочу? – в этот момент Ричарду показалось, что если бы он стоял, то точно упал бы. Неужели она собиралась замуж за Эстебана? Увидев его реакцию, Айри улыбнулась и покачала головой. – Не смотри на меня так, я пока собираюсь оставаться Айрис Окделл. Анна-Рената поделилась со мной маленькой тайной: ее отец собирался, что несказанно радовало девушку, обсудить с тобой возможность вашей помолвки. – Дик выглядел обескураженным. – Честно говоря, я бы не была против. Она очень приятная и милая. Естественно, никто из Колиньяров не оповестил о своих планах сына, зная о его неприязни к тебе, особенно, учитывая то, что ничто еще не было решено. Только вот каким-то образом он узнал об этом и, видимо, решил избавить сестру от такого мужа как ты. - Вот как, - сейчас в голове у Ричарда творилось нечто совсем невообразимое. Он, кажется, совсем забыл, что происходит и что он здесь делает. Да, с одной стороны честь и хвала братцу, так переживающему за свою сестру, но с другой – во-первых, никто ни с кем не говорил о помолвке, во-вторых, девушка сама хотела этого, в-третьих, яд - это уже слишком. Парень был совершенно точно уверен, что не стал бы жениться на этой девушке. Похоже, Эстебан умер зря. Конечно, Дик не очень переживал из-за этого, но, все же, до чего же глупо получилось. – Что ж, вряд ли кто-либо из нас виноват в том, что Эстебан был настолько глуп, - задумчиво произнес Ричард, размышляя о том, как бы заговорить с сестрой о том, что они обсуждали с Савиньяками и Алвой. Все же, помощь Айри может спасти столицу от предательств подобных тому, что поспособствовало восхождению на трон династии Олларов. - Что случилось? – очевидно, состояние брата не ускользнуло от Айрис. - Послушай, Айри, сейчас я должен предложить тебе участие в кое-чем необычайно опасном, опаснее, быть может, чем война, - голос юноши дрожал. Что, если Лионель не сумеет защитить его сестренку? Пытливые серые глаза смотрели на него внимательно и выжидающе – она уже согласна на эту авантюру. – Ты должна быть предельно осторожна, тебе придется сыграть непростую роль. Девушка только изредка кивала, пока Дик объяснял ей всю суть их плана, задавая вопросы о той или иной непонятной ей части. Сейчас она была предельно серьезной и собранной, какой он видел ее довольно редко. Конечно, взбалмошная девчонка была привычнее вот такой совсем взрослой дамы, и Ричард желал бы, чтобы сестра держалась подальше от придворных интриг, а взамен только помогал ей окунуться в них с головой, заставляя исчезать такую знакомою милую и непосредственную Айри, которая уступила место герцогине Окделл. И тем не менее, сейчас уже не было пути назад. *** И все же, Ричарда беспокоило то, что Альдо Ракан собирается попытаться захватить власть. Беспокоил даже не сам факт попытки, которую Дик уже считал безуспешной, сколько мысль о том, что для того, чтобы преодолеть Излом, им нужны Повелители и Ракан. И да, сколько бы он не говорил о том, что присягнул королю Фердинанду, кое в чем Робер был прав – они нуждаются в Ракане и, посему, должны придумать способ привлечь его на свою сторону. Ричард застонал – да он же скорее помирит матушку с эром Рокэ, чем преуспеет в этом. Тем более, он не имел представления, как убедить кого-то еще в происходящей вокруг несуразице с Раканом и Повелителями. Вряд ли Дорак поверит в такое, а без его одобрения и пытаться не стоит. В любом случае, Дик не желал, чтобы его объявили виновным в государственной измене, не столько ради собственной выгоды, хотя он и не скрывал того, что ему нравилась нынешняя жизнь, сколько ради сестер. Юноша меланхолично перевернул страницу и вздохнул. И почему только он слышит камни, Робер слышит молнии, но эр Рокэ не слышит ветров? Это сильно настораживало, заставляло даже предполагать, что он вовсе может быть и не Повелителем Ветров. Ведь это же не обязательно переходит к сыновьям, рожденным в законном браке. Ричард поморщился, сама мысль о том, чтобы копаться в чьем-то грязном белье для того, чтобы найти истинного Повелителя Ветров, ему претила. Да и кто его знает, когда это все могло случиться, да хоть лет четыреста назад или может даже больше, когда род Алва был объявлен наследниками герцогов Борраска. Дик похолодел. Ему вспомнилась история Беатрисы Борраска и ее связи с одним из Раканов. Ведь от этой связи тоже могли быть дети и тогда они будут... бастардами королевского рода? Леворукий его побери, если была хоть малейшая возможность того, что герцоги Алва ведут свой род от незаконнорожденного отпрыска Раканов, то вполне понятно, почему у Альдо до сих пор не проснулась сила предков – по праву старшинства она должна была проснуться у эра Рокэ. Это было похоже на ужасную и совершенно не смешную шутку. Но все же, если это было правдой, судьба изволила насмехаться над ними всеми. А матушка ведь так хотела, чтобы он служил Раканам. Что же, если все эти его предположения – не просто выдумки больного воображения, то этим он и занимается еще от самого Фабианового дня. Определенно, если его догадки подтвердятся, он оповестит об этом матушку, и, может быть, хотя бы это заставит ее задуматься. И тут юноша понял, что есть еще одна проблема – он не знает ни как подтвердить свои предположения, ни как их опровергнуть. Конечно, ему-то самому было бы более выгодно, чтобы Ворон действительно оказался тем самым Сердцем, о котором толкуют в книгах, но подстраивать факты значило бы лгать самому себе и тешить собственное самодовольство вместо того, чтобы искать выход из ситуации. На худой конец, им бы стоило заполучить Альдо, да хотя бы и в плен его захватить, если до того времени Ричард не найдет способа выяснить, кто же все-таки является владельцем силы Раканов. Им необходимо было Сердце, а оно... «ближе, чем ты думаешь», - всплыли вдруг в голове слова, услышанные им в последнем разговоре со своими голосами. Тогда они знатно помогли ему распутать историю с картиной, и, возможно, сказали даже больше, чем он надеялся услышать. Тогда он подумал о том, что Альдо в Талиге, но что если они имели в виду вовсе не его. Ближе, чем он думает, это же может значить «настолько близко, что он даже предположить не мог бы». А именно тогда он просто в жизни не мог бы подумать, что эр Рокэ может быть Раканом. И все же, он должен чувствовать остальных, а стихии – признавать его, так ведь писало в одной из книг. «Мне на секунду показалось, что ты теряешь что-то важное, контроль над чем-то», кажется, так говорил ему эр Рокэ тогда в Варасте. Конечно, тогда Ричард предполагал, что это просто какая-то связь между Повелителями, но на упоминания о ее существовании он не натыкался еще ни в одной книге. Более того, на собственной шкуре он испытал, что таковой связи нет, в любой случае, между ним и Робером уж точно. Да и как мог Алва знать, что он потерял контроль над своей стихией, пусть даже на ничтожные несколько секунд? Впрочем, стоило признаться, что камни всегда считали Алву важным – они радостно шумели, когда он появился на их с Эстебаном первой дуэли, и сильно противились, когда он взял то кольцо у Штанцлера. «Не предавай», говорили тогда они, и это уж слишком сильно врезалось в память Дика. А потом, когда он отдал кольцо Алве, они же действительно обрадовались. Леворукий! Как-то уж слишком идеально это все складывалось. Словно все эти вещи лежали на поверхности и ждали, пока герцог Окделл соберет их в великолепную цепочку фактов, доказывающих, что Рокэ Алва – Ракан. Нет, определенно, спекуляцию фактами лучше оставить для судов, а сейчас ему нужно заняться проверкой теории, с каждой минутой казавшейся все более бредовой. *** Так страшно Ричарду не было уже давно, наверное, с Фабианового дня. Он убеждал себя, что кардинал не желает ему ничего дурного, тем более, Окделлы сейчас были на стороне короны, но какой-то вселенный еще в детстве трепет ужаса перед высшим духовным лицом Талига оставался. Когда он вошел в комнату, Дорак уже ждал его, сидя в глубоком кресле перед камином. Рядом стояло еще одно такое же, что могло значить только одно – кажется, кардинал решил принимать его как равного. Дик подошел и поцеловал руку Его Высокопреосвященства, после чего получил благословление. - Я рад, что Вы согласились на этот разговор, герцог Окделл, - заговорил кардинал Сильвестр, кивнув собеседнику в сторону второго кресла. - Я не мог отказать Вам, Ваше Высокопреосвященство, - склонил голову Ричард. Ха, как будто у него была возможность отказаться! Впрочем, голос кардинала говорил об обратном. – Вот только не далее, как сегодня утром я исповедовался, - Дик решил разыграть эту карту сейчас. Пусть теперь Дорак откроется и объяснит причину такого внезапного желания говорить с герцогом Окделлом. - Мне радостно слышать, что Вы уделяете спасению Вашей души гораздо больше времени и внимания, чем Ваш эр, - кардинал мягко улыбался. – Вот только я желаю говорить с Вами не как духовное лицо, а как советник Его Величества. - Как Вам будет угодно, Ваше Высокопреосвященство, - Ричард кинул беглый взгляд на собеседника и был удивлен – на его лице отобразилась заинтересованность. Конечно, юноша даже мысли не допускал на том, что это выражение случайно проскользнуло на лице Дорака, тот явно хотел, чтобы Дик это заметил. Что же, это льстило и пугало одновременно. - То, что я ошибался по поводу Вашей персоны, меня, признаюсь, приятно удивило. Я убежден, что бывший кансилльер рассказал Вам ту историю, имевшую место незадолго до Вашего выпуска из Лаик, - Ричарда радовала и настораживала такая открытость кардинала. Ну не может быть, чтобы у него не оказалось карт в рукаве. И тем не менее, это было похвалой от самого Дорака. - И не только он, - Дик пытался внимательно подбирать слова, но не мог упустить такой возможности. С этим человеком, наверное, каждый чувствовал себя, как на пороховой бочке, но, кажется, ему нравились люди с характером и собственным мнением. По крайней мере, Алве и Савиньякам он благоволил. - Теперь я понимаю, о чем говорил Рокэ, когда рассказывал мне о Вас. Вы интересный юноша, и от этого еще более ценный, - кардинал улыбался, и в этом выражении была какая-то гордость. Ричард не знал, что на это ответить. Наверное, лучше было молчать, чем выставить себя неспособным вести такой разговор. Все же, он беседует не с каким-то придворным, которые все были для него одинаково неважны, и не с хорошо знакомыми Лионелем или Эмилем. – Более того, я хотел бы выразить свое восхищение Вашей осведомленностью о придворной жизни. Полагаю, именно это сыграло важную роль в распутывании тех нитей, в которых охотно путались разные молодые дворяне. Так значит, Дораку хорошо известно, какую роль он сыграл в истории с Катариной и Штанцлером. Конечно, Дик не думал о том, что это ускользнуло от кардинала, но и не предполагал, что это и будет темой их разговора. - Думаю, графиня Ариго и граф Штанцлер не умели правильно выбирать людей, которым стоило доверять, - спокойно заметил Ричард. Он не хотел преувеличивать свою роль в той ситуации, ведь если бы не Валентин, этого никогда не случилось бы. Ему наконец-то удалось хоть немного взять себя в руки и теперь он мог хотя бы внешне сохранять уверенный вид. – Окделлы верны своим клятвам. - И за это Его Величество щедро награждает своих подданных, - ответил Дорак. – Приказом Его Величества Надор освобождается от всех дополнительных налогов, кроме того, разрешается отстроить все разрушенные укрепления, армия будет в скором времени отведена с территории герцогства, за исключением, конечно, части, что охраняет кордон с Гаунау. За заслуги перед королевством Вам надо было бы дать орден, но Вы хотели избежать огласки, насколько я помню. - Этого и так более чем достаточно, Ваше Высокопреосвященство, - смущенно пробормотал Ричард. Такое внимание со стороны короля и кардинала ему льстило. Конечно, он напоминал себе, что получает все это за службу, а не просто так, но все же, особое обращение всегда заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. - Смелость и верность нужно вознаграждать, юноша, - поучительно возразил Дорак. – Поскольку Ее Высочество принцесса Октавия уже достигла нужного возраста, в соответствии с ее положением ей будет выделено собственную свиту. Так как Окделлы – один из самых знатных родов в королевстве, а принцессу не могут окружать люди значительно ниже ее по происхождению, места двух из шести фрейлин Ее Высочества пожалованы милостью короля младшим сестрам герцога Окделла. Более того, герцогиня Айрис Окделл будет назначена старшей придворной дамой принцессы вплоть до того момента, пока не займет место среди фрейлин новой королевы или же пока не выйдет замуж. - Простите, Ваше Высокопреосвященство, но Айрис... я хотел сказать... - Я знаю о роли юной герцогини в будущем представлении из самых достоверных источников. Конечно, будет сделано все возможное, дабы защитить ее в этом непростом деле. К тому же, ко двору принцессы она присоединится после завершения этого маленького спектакля, или же в случае, если герцогине будет грозить опасность. В это же время Ваши младшие сестры вместе со двором Ее Высочества будут гостить у августейшей тетушки принцессы, герцогини Ноймариннен. Разговор с Дораком Ричарда немного успокоил. Теперь он был почти уверен, что его семья будет в безопасности. В любом случае, об этом побеспокоятся. По прибытию домой он немедленно послал записку Налю о том, что его сестер следует забрать из Надорского замка. Он писал о том, что собирается спрятать малышек в безопасном месте, ведь надвигается большая война, стараясь не вдаваться в подробности. Конечно, двор принцессы Октавии будет самым безопасным местом, наверное, во всем Талиге. Только теперь он понял все то, о чем говорил Штанцлер в полном смысле. С Надора сняты налоги, ему вернули все снятые после восстания отца герцогские привилегии, его младшие сестры в своем возрасте уже фрейлины принцессы, что давало возможности подыскать им хороших женихов, Айрис займет место старшей придворной дамы принцессы, пока король не женится во второй раз. Конечно, Дика это удивляло, ведь старшей придворной дамой были обычно либо замужние эрэа, либо вдовы. В данном случае это могло означать только одно – король желал возвысить Айрис Окделл и показать свою особую монаршую милость по отношению к ней, раз доверил воспитание своей дочери и присмотр за ее двором. Возвращаться домой Ричард не спешил. Погода была чудесной, да и на свежем воздухе думалось лучше. Как только парню удавалось избавиться от одних проблем, сразу же появлялись новые, при этом порой ему казалось, что эти новые в разы хуже. И если можно считать проблемы, появившиеся с освобождением Надора от налогов, приятными, то вот необходимость написать письмо матушке явно входила в число худших кошмаров. Конечно, его сестер вызывают ко двору, здесь не представляется возможности отказать, но с матерью поговорить необходимо. Он прекрасно знал, как она отреагирует, как отнесется к нему и чем все это закончится. И попробуй тут объяснить, что он делал то, к чему она его призывала – он мстил за отца. К сожалению, матушка была из тех людей, которые не изменят своего мнения, даже если будут осознавать, что неправы. Его внимание привернула ссора двух служанок, возвращающихся из рынка. Женщины довольно громко спорили о чем-то связанном с графом Рокслеем. Это показалось Ричарду несколько странным – так громко говорить о ком-то из знати слуги себе не позволяют, разве что случилось что-то такое, что обсуждают все. Неужели он опять пропустил что-то важное? Парень соскочил на землю и подошел к женщинам, как и ожидалось, они отреагировали на его появление немного испуганно. Понимая, что никак иначе выведать правды он не сможет, Дик дал служанкам по несколько серебряных монет и предложил им рассказать свои версии того, что произошло. Те удивленно переглянулись, будто не понимали, зачем молодому дворянину спрашивать о подобном у простых служанок. Как выяснилось, произошло кое-что такое, что действительно обсуждали все. Более того, абсурдность ситуации провоцировала еще больше разговоров. Граф Рокслей скончался вследствие падения на него люстры, ко всему прочему несчастный граф загорелся. Сейчас население Олларии, взволнованное этим происшествием, разделилось на два табора: одни из них говорили, что это было убийством, другие верили, что это несчастный случай. Сам Ричард склонен был думать, что это никак не могло быть подстроено, ведь невозможно просчитать кто, когда именно и сколько времени будет находиться в той или иной части комнаты. В любом случае, даже если это убийство, слишком мала вероятность, что это не что-то личное, а значит, его не касается. Такая вот случайность, как бы цинично это не звучало, открывала новые возможности для Валентина. Что будет делать молодой Придд, волновало сейчас Ричарда куда больше, чем смерть Рокслея. Когда юноша въехал во двор, от его внимания не ускользнуло, что в доме находился кто-то чужой – этого черного скакуна он никогда раньше не видел в конюшне эра. Не желая строить догадки, которые зачастую доходили до абсурда, Дик решил сам проверить. Он быстро поднялся по ступеньках и столкнулся в коридоре с Хуаном. Домоправитель сообщил ему, что его эр желает его видеть. Ричард чуть не вбежал в кабинет и обвел комнату взволнованным взглядом. За столом напротив Алвы сидел Валентин. Придд невозмутимо посмотрел на него. - Юноша, куда Вы дели Ваши манеры? Кто Вас учил так вламываться? – будничным тоном произнес Ворон. И тут Дик понял, что что-то не так. Вернее, что все не так, что определенно что-то серьезное случилось, раз Алва так усердно изображает повседневность. - Вы хотели меня видеть, эр Рокэ, - выдал первое, что в голову пришло, Ричард. - И из-за этого Вы так спешили? Право, не стоило. Раньше за Вами такого рвения не наблюдалось, - Дика это начинало раздражать. Вот же, сейчас его эр выставит его дураком в глазах Валентина. – Ладно, Дикон, не дуйся. Лучше оправляйся собираться, мы едем на войну. И да, вы с графом Васспардом, насколько я знаю, в довольно неплохих отношениях, в связи со смертью его эра он с этого момента находится на службе у меня в качестве порученца. Надеюсь, вы хорошо поладите. - Я счастлив возможности служить с Вами, Ричард, - поднялся на ноги Валентин, слегка наклоняя голову. - Взаимно, Валентин, - пытаясь побороть растерянность, пробормотал Дик. Вот же, хуже даже быть не могло.