Get out of my head

"Вам кажется, что, если вы сказали: «мне очень жаль», все ошибки и вся боль прошедших лет могут быть перечеркнуты, стерты из памяти, что из старых ран уйдет весь яд..." ("Унесённые ветром")

Увидев в своей комнате подвыпившего оруженосца, Алва даже побоялся предположить, что еще случилось этой ночью, а поверить в то, что у Окделла истерика из-за нападения он отказывался. Стоявший за его спиной Валме неопределенно хмыкнул, пожелал спокойной ночи и поспешно ушел к себе. Ричард, кажется, даже не заметил возвращения хозяина комнаты и рассмеялся вслух невесть от чего. То, что Окделлы – тяжелый случай было неопровержимым фактом, а конкретно этот один был вообще чем-то из ряда вон выходящим и заставляющим в сотый раз сомневаться в своей вменяемости. - У Вас праздник или горе, юноша? – не демонстрируя удивления, спросил Алва, усаживаясь на кровать. - И то, и другое, - твердо заявил Ричард, - или ни то, ни другое. Это как посмотреть. - Не причастны ли к этому наши, вернее Ваши сегодняшние полуночные гости? – не увидев должной реакции, мужчина нахмурился. – Нет? А зря, они, надо сказать, именно к Вам и приходили, более того, по наставлению одного Вашего старого друга. - Что? – выглядел Окделл так, будто с ним тут разговаривали на незнакомом языке. - И что только у Вас в голове? Нет-нет, об этом позже. Так вот Вам интересная новость – милейших господ, пробравшихся в Вашу комнату в попытке убить Вас, прислал не кто иной, как господин бывший кансилльер. Вам не любопытно, сколько нынче стоит мертвый Окделл? А мне было. Так вот, Вас оценили в двенадцать тысяч. - А что так мало? – Ричард, кажется, вернулся на землю грешную, и его лицо приобрело самое что ни есть наивное выражение. - Так по какому поводу пьянствуем? – обыденным тоном спросил Алва, наливая себе вина. Окделл скривился так, будто еще не решил, смеяться ему или плакать. - Поминаем мое здравомыслие, - торжественно, словно тост, провозгласил Ричард. – Теперь Ваша очередь, - весело заметил он, - я вот уже признался. – Выражение лица Рокэ резко переменилось, да он чуть не поперхнулся. Он, конечно, знал, что его юноша малость тронутый, но кто же знал, что ему в голову такое придет. - Ты что? Леворукий, да с чего вдруг? Хотя, сейчас важнее кое-что другое – чем все закончилось? - А ничем, - подытожил Окделл. – Я сбежал, - чуть пристыженно пробормотал парень, только теперь осознавая всю бессмысленность этого поступка. - Какая прелесть. Нет, Дикон, твоего подвига повторять я не хочу, - добродушно подсмехнулся Алва. - А зря, - хохотнул Ричард, - вот правду говорят, если высказать все, станет легче. – Рокэ только покачал головой, конечно, по поведению его оруженосца было видно, что ему полегчало, а как же. Тем не менее, как бы не сложилась ситуация, Придд был достаточно умным, чтобы не распускать нелепые слухи, а уж о том, чтобы Дик не натворил глупостей он сам позаботиться. Вместе с ветреной молодостью проходит много вещей, а его юноша достаточно стойкий, чтобы пережить такую малость, как несчастная любовь, Окделл все же. - Ну что ж, посмотрим, что с этого выйдет, возможно, все закончится весьма неплохо, или же это станет для тебя хорошим уроком о честности. Ричард в детской манере повторил одно из выражений своего монсеньора, обозначающее что-то вроде «для кого это представление». Чуть остыв, он пришел к выводу, что не просто сделал глупость, а сделал глупость осознанно. - Ну да, конечно. Я не скромничаю, но все же я не конкурент в этом плане Ее бывшему Величеству. - Я тебя не недооцениваю, конечно, но тут ты прав, - помолчав некоторое время, он спросил, - ты жалеешь? - Да, - тут же выпалил Ричард, усмехнулся, - нет. Не знаю я, - обессилено вздохнул он, закрыв лицо руками, - какая разница уже? - Это Вы, юноша, привыкли сначала делать, а потом думать еще полгода, а вот граф Васспард сначала полгода думает, а потом начинает что-то делать, не стоит торопиться, - полушутя заметил Алва, Окделл как-то непривычно умиротворенно улыбнулся, будто решил оставить все это, успокоиться. - А Вы сколько думать собираетесь, эр Рокэ? Так ведь и состариться можно. Кому Вы потому будете нужны – лысый и беззубый? - Вы поосторожнее, а то сами без зубов останетесь, а ведь еще двадцати нету, - хохотнул Алва – раз Окделл шуточки шутит, значит все не так и плохо, жить точно будет. – Не беспокойтесь так, я еще успею. Быть может, после войны, как в столицу вернемся. - Хорошо, - слишком серьезно для пьяного ответил Ричард. Рокэ задумался о том, что не стоило так неосторожно говорить об этом, а то ведь оруженосец может припомнить ему об этом. – А знаете, эр Рокэ, я должен Вам кое-что важное рассказать. Вы знаете… нет, Вы не знаете, а я знаю, да. Я Вам вот что расскажу, Вы… - юноша замолчал, будто задумался, а когда Алва решил одернуть его, тот уже вполне мирно посапывал. Что ж, если это было что-то смертельно важное, Дик посреди ночи сорвется, и скажет все, что хотел. Леворукий, и за что только ему такой оруженосец? Поразмыслив, что тащить Ричарда в его комнату будет как минимум паскудно, Рокэ уложил его на свою кровать, при этом мелкий паршивец даже не дернулся. Помянув покойного Эгмонта Окделла и достопочтенную эрэа Мирабеллу, он примостился на стуле, решив, что до подъема и так поспит. Не прошло и десяти минут, как он плюнул на все это, подвинул Ричарда и лег на кровать рядом с ним, не видя смысла в том, чтобы измываться над своей спиной. Валентин этим утром проснулся задолго до того, как пришла пора будить всех. Вчера он решил не раздумывать долго над тем, что сказал ему Окделл, но те слова не давали ему покоя. Рассудив, что лучше будет осмыслить все это на свежую голову, он все же уснул, но спать долго у него не получилось. В конце концов, он решил, что лучше всего будет обсудить случившееся с Ричардом, ведь, похоже, произошло недопонимание. Поведение Дика было не похоже на то, как ведут себя влюбленные, но Валентин не верил в то, что его друг бросает слова на ветер. Судя по тому, что он знал об Окделле, тот никогда не говорил или не делал чего-либо просто так. Впрочем, ломать себе голову над тем, что в голове у Ричарда, он не собирался, да и это было бессмысленно. Поэтому дабы избежать последующих недопониманий, он твердо вознамерился сегодня же поговорить. В коридоре он натолкнулся на Ричарда, который явно был после серьезной попойки. Взгляд у него был чересчур мрачный, поэтому Валентин решил, что разговор лучше отложить до момента, когда он оправится от похмелья. А то ведь кто его знает, что он может услышать в свой адрес от Окделла, затронь он его сейчас. Пожелав ему доброго утра, Придд получил еще более мрачный взгляд, но списал это на ричардово похмелье, отправился будить Валме. Во время отдыха Ричард сидел с безмятежным выражением лица под деревом и смотрел на тучи, и Валентин решил, что сейчас как раз таки подходящее время для разговора. Когда он подошел ближе, Окделл даже не заметил, или же не хотел замечать, в губах он сжимал травинку и мурлыкал себе под нос какую-то веселую песенку. Ситуация, по сути, повторялась, только вот в прошлый раз это привело к не очень благоприятным последствиям, вернее, к какой-то путанице. Разница была лишь в том, что в прошлый раз он более-менее понимал, что происходило и почему, сейчас же это выглядело как нелепый эпизод из чужой жизни. - Мы можем поговорить? – нейтральным тоном спросил Придд, опираясь плечом на ствол дерева. - Не сейчас, - точно таким же тоном ответил ему Окделл. Валентину захотелось растормошить его, вот только это был явно проигрышный вариант. В итоге, остается ждать, когда с ним соблаговолят поговорить, впрочем, он может дать Ричарду немного времени разобраться во всем. *** Фельп, без сомнения, был достоин того, чтобы называться красивым. Не намного красивее Олларии, хотя, может, это говорила пламенная любовь к родине, но все же красивым. А после двух недель унылого степного пейзажа, он и вовсе казался Рассветными садами. Особенной похвалы были удостоены удобства, что в глазах Марселя было самым важным пунктом по их приезде в город. И наконец-то они никуда не спешили, что не могло не радовать. Конечно, не менее важной в условиях этого почти что рая была хорошая компания, но его компания и не поменялась. Вот только поменялось что-то в самой компании, и Марсель совершенно не мог понять, что к этому привело. А вот Алва, который утверждал, что предпочитает остаться зрителем, кажется, был хорошо осведомлен о том, что происходит. Впрочем, оно и не странно, кто как не маршал должен знать о несогласиях в личном составе. Марсель переставил ладью и попытался оценить общую картину. И все же, между Окделлом и Приддом словно кошка пробежала. У них и раньше были ситуации, когда они не особо ладили, но это никогда не длилось дольше нескольких дней. А сейчас прошла уже почти неделя, а они перекидывались едва ли парой слов, и то скорее чисто из вежливости. И тем не менее, ни один не выглядел недовольным таким положением вещей и не высказывал своего недовольства поведением другого. Что-то разворачивалось прямо перед носом у Марселя, но он так и не мог понять, что именно. А для того, чтобы понять, нужно засунуть в это свой нос, что может окончиться для него не самым приятным образом. И все же, любопытство было сильнее его, и он еще не влез в это несомненно не его дело только потому, что не знал, с какой стороны подойти. Эта партия однозначно была тупиковой с самого начала. Играть с воображаемым противником, придумывая самостоятельно его способ мышления было чересчур трудно. Вполне неожиданно королевская ладья противника сломала всю его защиту, а на стуле напротив появился усталый, но донельзя довольный собой Окделл. - Простите за наглость, не удержался, - с улыбкой нашкодившего мальчишки заговорил юный герцог. - Интересно. Не знал, что Вы играете, - Марсель попытался скрыть свое изумление и ликование – все же ему выпал замечательный шанс. - Смею надеяться, что если б знали, то не сидели за партией в одиночку, - очаровательно неуверенная улыбка Ричарда почти заставила Валме поверить в то, что тот сейчас говорил без любой задней мысли. - Можете в этом не сомневаться, - заверил его Марсель. – С Вашего позволения, мой ход, если Вы, конечно, не предпочитаете начать партию заново. - Я выиграю у Вас за три хода, - самоуверенно заявил Окделл, - в худшем случае – за пять. Но Вы, конечно, можете попытаться исправить эту ситуацию. - Все же я бы предпочел сыграть в равных условиях, - Валме откровенно забавляло такое поведение Ричарда, более того, теперь он понимал, почему Алва так с ним возился. После согласительной улыбки мужчина принялся расставлять шахматы по местам. - Я всегда играю черными, если Вы не против, - Окделл чувствовал себя более чем комфортно, вальяжно развалившись в кресле с бокалом вина в руке. Марсель поражался тому, что мальчишка все больше и больше перенимает повадки Рокэ, умудряясь подстраивать их под себя. И хоть это выглядело несколько комически, оно в то же время создавало какой-то необычный шарм и мешало до конца понять, кем все-таки был молодой герцог на самом деле. Недалеко от них в кресле у окна расположился Придд, читавший какую-то толстую книгу. Вероятно, он думал, что никто не замечает, как он время от времени посматривает в их сторону, впрочем, Окделл был настолько поглощен партией, что и подошедшего к ним Алву не сразу заметил. У Марселя сложилось странное впечатление, будто они тут не шахматы играют, а делают что-то противозаконное или аморальное – слишком много интереса и внимания к столь простому способу развлечься. Ричард сейчас был более чем расположен к разговорам, вот только начинать свою небольшую игру при Рокэ Марсель не решался. Если сделать такие посиделки чем-то вроде вечернего ритуала, можно будет не торопясь узнать все, что хочешь, не рискуя утратить возможность узнать хоть что-то. Валме уже давно заметил, что Алва слишком сильно, для такого человека, каким он казался, опекал своего оруженосца, вероятно, не просто так – за время их не очень близкого знакомства юный Окделл уже не раз успел отличиться странным поведением и способом мышления. Эти двое понимали друг друга, каждый со стороны своего легкого безумия, более того, Алва доверял Окделлу, что тут уже говорить о том, что Окделл, кажется, готов был положиться на Алву во всем. *** Со времени первого знакомства у Ричарда сложилось впечатление, что Марсель – невероятно азартный человек, однако в шахматах весь этот азарт пропадал, оставляя вместо себя расчетливость и трезвый ум, в этом он убедился за все то время, которое они проводили за вечерними шахматными партиями. По правде говоря, он поначалу относился с неким предубеждением к, как ему казалось, легкомысленному виконту, однако Валме оказался не таким простым, и это не могло не радовать. Иногда во время их общения у Дика проскальзывала мысль о том, что он с легкостью высказывает Марселю все свои мысли, не особо задумываясь над этим. Ричард, вспоминая первые уроки своих «голосов», все больше убеждался в том, что первое мнение бывает обманчивым, так получилось с Марселем, так вышло и с Валентином. В последнее время они практически перестали общаться. Конечно, часть вины лежала на нем самом, ведь он почти профессионально, часто с подачи Алвы, избегал Придда. Вот только разрешить вставший между ними вопрос Дик не мог, ведь отказываться от своих слов не собирался, а что еще можно сделать он не знал. Это печалило, злило и заставляло чувствовать вину, только вот смысла в том, чтобы теперь жалеть о том, что сделано не было. Ричард пришел к выводу, что после того разговора с Паоло он размяк, расслабился, стал слишком доверчив, и в этом был корень всех его нынешних бед. За такими невеселыми мыслями юноша и не заметил, как стало совсем поздно – свечи почти догорели. Схватив верхнюю из стопки заранее отложенных книг, он открыл ее, дабы бегло просмотреть. От резкого скрипа половиц в идеальной тишине библиотеки Дик едва не выпустил книгу из рук. - Валентин. Что Вы делаете здесь так поздно? – после случая с наемными убийцами Ричард пытался быть более осторожным, но, похоже, получалось не так уж хорошо. - Вас искал, - без любого выражения ответил Придд, подходя ближе. - Во-от как, - протянул Окделл, вжимаясь в спинку кресла. Валентин стоял слишком близко, так, что попытайся он подняться на ноги, они непременно бы столкнулись, а в таком положении он чувствовал неловкость. – Может, присядете? – выпалил Дик, указывая на соседнее кресло. Придд чуть поджал губы, но все же сел. - Я надеюсь, Вы сможете уделить мне несколько минут, - опять-таки бесцветным тоном заговорил Валентин, и Ричарду стало еще больше не по себе – уж лучше бы наорал. - Я… да, конечно, - Окделл был растерянным и подавленным. Естественно, он понимал, о чем пойдет речь, и сразу же готовился к последствиям. - Мы с Вами так и не разговаривали после того, как в ту ночь, когда Вас пытались убить, Вы ска… - Дик больше не мог этого слушать, сейчас ему хотелось оказаться подальше от этой комнаты, можно прямо в родном Надоре. - Я не отказываюсь от своих слов, - довольно резко заявил он, все больше хмурясь. - Поэтому я считаю, что нам стоит разрешить это непонимание, - то, как резко Ричард повернулся к нему и как посмотрел, заставило Валентина быстро поменять стратегию разговора. – Видите ли, я не думаю, что могу ответить не Ваши чувства, - заметив горькую усмешку на лице друга, Придд вздохнул, но все же продолжил, - мне не хотелось бы терять Вашу дружбу, но я вполне отдаю себе отчет в том, что Вам будет неприятно и нелегко продолжать общение. - Я понимаю, - Ричард знал, что не мог ни на что надеяться, с самого начала знал, но почему-то тянул все это. Так же он понимал, что, наверно, берет на себя слишком много, но не мог просто так отпустить Валентина. – Вы… Я уже говорил, что не отказываюсь от своих слов. Точно так же я не отказываюсь от принятия мною Вашего предложения своей дружбы, - твердость в голосе Окделла заставляла поверить в то, что все будет в порядке и никаких проблем не возникнет. - Я безмерно рад, - казалось, Придд даже расслабился немного, и Ричард позволил себе облегченно вздохнуть. – Честно говоря, я уже заскучал без тебя. Надеюсь то, что ты уделишь мне чуть больше внимания, не помешает вашей дружбе с виконтом Валме, - немного едкий тон Валентина вызвал у Дика нервный смешок. - Как оказалось, Марсель очень интересный человек, - спокойно ответил он, - а сейчас, с твоего позволения, - Окделл поднялся на ноги, поставил ту книгу, которую держал в руках и взял другую. - О, конечно. Приятных снов. *** Через открытое окно в библиотеку доносилось пение птиц, было чуть душновато, но вечерняя прохлада уже давала о себе знать. В такой вполне благоприятной обстановке Марсель дожидался Ричарда за одним из библиотечных столов у окна для очередной ежедневной партии в шахматы. Кстати о Ричарде, в последнее время он стал вести себя весьма странно, несомненно, по мнению Марселя, это было связанно с тем, что он снова начал общаться с Приддом, который, к слову, тоже вел себя необычайно для такого человека как он. - Прости, я опоздал, - в комнату влетел Окделл, забывший о любых правилах приличия. - Я все еще собираюсь взять реванш, - улыбнулся Марсель, расставляя шахматы на доске. Краем глаза он наблюдал за Ричардом – тот налил себе вина и сел в излюбленное кресло. Конечно, его юный друг был весьма неоднозначной личностью, действия которой даже Алва объяснять не брался, часто просто говоря «это же Ричард», но то, что творилось с ним сейчас, было вообще чем-то из ряда вон выходящим. Кажется, то, что происходит между ним и Приддом не приведет ни к чему хорошему. - Попробуй, - наглая улыбка Ричарда в такие моменты всегда веселила Марселя – мальчишка знал себе цену, знал, что что-то может и не скромничал. - Сегодня великолепная погода, и я имел удовольствие прогуляться в саду с прекрасной Франческой Скварцой, - Валме улыбнулся и передвинул пешку на две клетки вперед. - Франческа Скворца? Она же замужем, - с легким упреком кинул Окделл, обдумывая свой ход. - Мой дорогой Ричард, - Марсель пригубил из своего бокала, хитро посматривая на оппонента. – Так вот, друг мой, если бы ты снизошел до того, чтобы отправится на прогулку с нами, а не исчез сразу после обеда, то увидел бы, что в нашем общении не было ничего предосудительного. Кстати, а где ты был? - Учил Валентина играть в вьехаррон. - А разве он не умеет? - Немного, - Ричард перевел взгляд на доску, и Марсель понял, что под этим «играть» подразумевалось что-то менее невинное, в чем, впрочем, не признаются. В любом случае, на его памяти никто еще не хвастался шулерским мастерством. - А я уже было подумал, что ты нашел себе даму сердца, с которой проводишь все свободное время, - полушутливым тоном заметил Марсель, про себя отмечая, как сразу стушевался его собеседник. «А может и не даму», - подумал Валме, потянувшись за вином. - Я не имею привычки искать новую даму сердца, как только оказываюсь в новом городе, - хмыкнул Окделл. Эта его привычка с легкой небрежностью относиться к тому, что имело для него какое-то скрытое значение, казалась Марселю немного забавной. Кого-то другого он этим, может, и обманул бы, но не его. Все же, они довольно много общались в последнее время. Дальше игра пошла более напряженно, и прерывалась только короткими репликами то с одной, то с другой стороны. И все же, Марселю не давала покоя загадка отношений между Приддом и Окделлом, он упрямо не хотел верить в казавшуюся такой очевидной свою догадку, не отбрасывая, конечно, этот вариант. Ричард не выглядел счастливым влюбленным, скорее он был немного дерганным и самую малость настороженным, что можно было объяснить и тем ночным нападением на него. Валме казалось, что Алва тоже заметил то незначительное похолодание, имевшее место в отношениях его оруженосца и порученца, но пока не реагировал на это. Впрочем, что на уме в Рокэ, наверное, иногда не мог объяснить и сам Рокэ, что касалось и Ричарда. Если же ко всему прочему прибавить незначительные перемены в поведении Придда, получалась очень странная картинка. Взять хотя бы то, как он относился к их общению с Ричардом, хотя, впрочем, имеет место быть такая вещь как дружеская ревность. Единственное, что с уверенностью мог утверждать Марсель, было то, что у этих двоих точно есть какая-то не очень приятная общая тайна. *** Понимая то, что завтра может быть слишком поздно, Ричард твердо решил, что ему жизненно необходимо поговорить с Алвой прямо сейчас, только вот его эр похоже так не считал. Когда он пытался перехватить его где-то и поговорить, тот отмахивался, обещая после боя непременно все обсудить. Поэтому Ричард решил действовать так, чтобы тому никак не удалось отвертеться. Только вот он понятия не имел, как говорить то, что он собирается сказать. Постучав в дверь, юноша сразу же вошел. Алва сидел за столом и просматривал карты, заметив на пороге свое чудовище, он только устало вздохнул: - Ну что еще случилось? Я же говорил Вам отправляться спать. Раз пять. Или больше. - Эр Рокэ, это очень важно. Вы обязаны выслушать меня, - серьезно и уверенно заявил Окделл. - Прямо обязан? Ладно уж, говорите, что хотели, - махнул рукой Ворон, возвращаясь к картам. - Эр Рокэ, а Вы, оказывается, Ракан, - достаточно внятно, но как-то неуверенно сказал Ричард. Алва положил карту и, насмешливо вздернув брови, протянул: - Юноша, Вы перегрелись? - Никак нет, - абсолютно серьезно покачал головой Дик. - Вы проиграли в карты? – снова предположил Рокэ, понимая, что это какой-то откровенно нелепый развод. Чудовище снова покачало головой. – Не хотите завтра идти в бой? Тогда надо было придумать что-то другое. - Да нет же! Я не шучу. Сначала это были только предположения, но сейчас я абсолютно уверен в том, что Вы принадлежите к древней династии, - стоял на своем Ричард. - Услышь тебя Дорак, он ухватился бы за это, как за возможность свергнуть Фердинанда Оллара и посадить меня на престол, - усмехнулся Алва, явно не веря в его слова. – Его высокопреосвященство спит и видит, как это сделать. - Нет, эр Рокэ, я говорю не о престоле, а о силе Раканов, - серьезно и довольно убедительно заявил Окделл. После пятнадцати минут объяснений, начиная от происхождения рода Алва от Беатрисы Борраска и Ракана, и заканчивая камнями и разговором с выходцем-Паоло, Алва, кажется, был готов поверить даже не в то, что он – Ракан, а что сам Создатель или Леворукий. – А еще, перед Октавианской ночью мне приснился странный сон, в котором был лабиринт и странные статуи, которые двигались, а потом из фонтана появилась рука и вытащила меня из этого сна. А потом Вы приехали. А Ракан ведь может спасать своих эориев из всяких передряг. – Заметив, что Алва все еще не очень верит, да и не совсем слушает, Ричард решил, что сделал все, что мог. – Вы можете мне не верить, но просто помните об этом. - Допустим, ты прав. Чего же ты от меня хочешь? - Я… это долго объяснять. Вы должны пережить Излом. О, а еще Вы предпоследний в роду, кроме Вас еще Альдо, а род нельзя прерывать, а Альдо – совсем плохой вариант, - запутавшись уже в том, что говорит, Дик просто махнул рукой на все это, - короче говоря, Вы должны оставить наследника. А, чуть не забыл, еще надо найти Повелителя Ветра. Если что, вам Робер объяснит более внятно. - Еще и Робер? Так вот почему ты так хотел забрать его в Олларию, - ну, хоть какая-то логика в действиях этого чудовища появилась, - ладно, я обязательно подумаю об этом, а сейчас марш спать, - безапелляционно заявил Алва, указывая рукой на дверь. Ричард с легким недоумением посмотрел на него, будто не ожидал, что он все вот так вот примет, потом торопливо кивнул и вихрем унесся, напоследок ненамеренно хлопнув дверью. С чувством выполненного долга Дик, вернулся в свою комнату и облегченно вздохнул, прикрыв за собой дверь. Конечно, он понимал, что Алва не поверил вот так вот просто, но все же, если бы он считал это полнейшим бредом, уже давно бы отправил его спать и даже не стал бы слушать. И, хоть Ричард умирать не собирался, все равно стало как-то спокойнее после того, как он рассказал все. Да и если все благоприятно сложится, при содействии его эра будет значительно легче. Спать не хотелось совершенно – в последнее время они не слишком-то перенапрягались и отдохнули сверх нормы, тем не менее, Ричард решил уже ложиться в кровать и, пока есть время, поразмышлять немного о том, что делать со всеми этими повелительско-раканскими проблемами и откуда взять Повелителя Ветра. Невзирая на недавнее происшествие с неудачной попыткой убийства, он все же оставил окно открытым. Думать о таком было неприятно, но юноша попробовал представить себе, что было бы, умри он в ту ночь: кто стал бы новым Повелителем, да и стал ли бы, что бы они делали, что бы предпринял Робер? Выводы получились неутешительными, и Дик еще больше обрадовался тому, что наконец поделился своими наблюдениями с Алвой, пусть он не верит, но просто так бы этого не оставил, тем более, если бы нашлись те, кто смог бы хоть как-то подтвердить то, что все эти разговоры – не просто фантазии сумасшедшего мальчишки. Из раздумий его вытянул стук в дверь. Рассудив, что убийцы в дверь стучать не стали бы, он с некой неохотой поднялся с кровати, но без всяких предосторожностей открыл дверь. Увидев на пороге Валентина, он удивился, наверное, даже больше, чем удивился бы сейчас выходцу. С тревогой Ричард отметил, что его друг выглядит довольно странно, будто бы у него горячка, только вот взгляд его был достаточно ясный для того, чтобы усомниться в его способности трезво соображать. - Валентин, что… - договорить Дику не дали, Валентин резко шагнул в комнату, прикрывая за собой дверь. Не понимая, что происходит, Ричард отшатнулся назад, лихорадочно пытаясь сообразить, что ему делать. Как бы там ни было, ему решительно не нравилось такое настроение Валентина. Придд прищурился и чуть наклонил голову вбок, поджал губы, будто оценивая ситуацию, а затем резко потянул Окделла на себя и поцеловал грубо, голодно, не давая возможности отстраниться. Ричард зажмурился, постепенно начиная сомневаться в реальности происходящего. Абсолютное отсутствие реакции на такие действия похоже совсем не нравилась Валентину, он чуть отодвинулся, осматривая Дика – переполошенного, удивленного, взъерошенного, и потянул за шнуровку его рубашки. Будто бы очнувшись, Ричард схватил Придда за руку. – Подожди, - кое-как выдохнул он. В ответ на это Валентин только внимательно посмотрел на него, а затем наклонился и снова поцеловал, в этот раз осторожно и неспешно, настойчиво проводя языком по нижней губе. С тихим всхлипом Дик прижался к нему, обвивая руками шею. Еще со времени того «серьезного разговора» Ричард то и дело замечал какие-то маленькие странности в повадках Валентина, начиная с какой-то непонятной ревности к Валме и заканчивая постоянным тактильным контактом, чего раньше себе его друг никогда не позволял. Тем не менее, Ричард не мог разрешить себе поверить в то, что это что-то значит, а не он видит то, что хочет увидеть. Сейчас же он находил одно единственное объяснение – тогда Валентин солгал ему, а может и себе. Вся резкость исчезла из движений Придда, он стал действовать осторожно, будто опасаясь спугнуть. Просунув ладонь под подол рубахи Ричарда, он едва ощутимо провел пояснице и скользнул рукой за пояс штанов. Дик часто задышал и сжал в ладонях ткань рубахи Валентина, где-то на задворках сознания мелькала мысль о том, что не стоит так торопить события, что просто не стоит этого сейчас делать, но он не находил в себе сил оттолкнуть, вместо этого он потянулся за еще одним поцелуем. В попытках заставить себя хоть немного соображать, Ричард пропустил момент, когда Валентин оказался у него за спиной. Чужие руки крепко держали его, мешая обернуться, а через мгновение он остался в одних только легких штанах. Несмотря на духоту, которая стояла уже несколько дней и мешала нормально спать ночью, Дик почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, после чего услышал тихий смешок Валентина. Ричард чувствовал себя неловко от того, что не знал, что ему делать и куда деваться, а еще почему-то безумно смущался происходящего. Валентин же наоборот, кажется, был полностью уверен в том, что делает. Он медленно провел рукой вдоль позвоночника, чуть пощекотал поясницу и положил обе руки на пояс, притягивая Ричарда к себе предельно близко, прикоснулся губами к шее, рвано вздохнул и вполне ощутимо укусил плечо. Чуть отрезвленный болью, Дик недовольно дернулся и хотел повернуться, но Валентин удержал его на месте, принимаясь как-то лихорадочно целовать его плечи и шею, пока тот снова не расслабился. Ричард позволил Валентину ненавязчиво подтолкнуть себя к кровати и тихо зашипел, когда тот поставил метку возле ключицы. Тот в ответ только как-то хищно сверкнул глазами и сжал его член через легкую ткань штанов. Дик шумно выдохнул и повернул голову, пытаясь заполучить еще один поцелуй, на что Придд тихо усмехнулся. Он развернул Ричарда лицом к себе и надавил на его плечи, заставляя сесть, а затем принялся снимать свою рубашку. Получив некую свободу действий, Дик положил руки на бока Валентина, проводя вниз и легко царапая короткими ногтями, чуть наклонился вперед и почти невесомо поцеловал в оголившийся живот. Ричард бы не признался никому и никогда, но он до жути боялся за каждое свое действие, каждый свой жест, до того он переживал из-за того, что может что-то испортить. Опять несильно надавив на плечи, Валентин заставил Ричарда лечь поперек кровати, а сам сел рядом, при этом не прекращая настойчивого поцелуя. Одним резким движением он стянул с Дика штаны, от чего тот просто невозможно раскраснелся, заставляя Придда довольно хмыкнуть. Когда же Валентин развел его ноги и сел между них, Ричард вообще закрыл лицо руками, то ли от того, что дико смущался, то ли от того, что все еще не верил в правдивость происходящего. Его руки довольно настойчиво отвели от лица, после чего Дик, так и не открывший глаз, почувствовал влажные поцелуи на шее. - Открой глаза, - чуть хриплым, но как всегда твердым голосом велел Валентин. Ричард закусил нижнюю губу и зажмурился еще сильнее, и резко распахнул глаза, когда чуть загрубевшие от постоянных тренировок со шпагами пальцы коснулись его паха. Он послушно поднял расфокусированный взгляд на Валентина, отпуская себя, разрешая тому целиком и полностью контролировать ситуацию. *** Легкий ветер едва колыхал огоньки почти догоревших свеч, в комнате было невыносимо жарко. Валентин подошел к небольшому столику и налил себе из кувшина немного вина, которое, впрочем, оказалось паршиво теплым. Ричард, разомлевший и усталый, уже давно как уснул, сейчас же он выглядел каким-то слишком расслабленным. Одеяло все еще валялось на полу, отброшенное за ненадобностью, как и часть подушек. Валентин любовался спящим другом, только сейчас замечая, насколько тот действительно красив. Даже те бесчисленные отметины, которые остались на его теле нисколько его не портили. Тихо вздохнув, отгоняя столь ненужные сейчас образы, Валентин поднял с пола одеяло и осторожно накрыл Ричарда, после чего задул свечи и поспешил в свою комнату. *** Наконец освободившись от всех обязанностей, Ричард поспешил в свою комнату, вознамериваясь хоть немного отдохнуть. Несмотря на то, что он все еще не растерял весь запал после боя, юноша уже с ног валился от физической усталости, хотя сейчас ему как никогда хотелось бы делать хоть что-то. Кое-как в почти вежливой форме ему удалось отказаться от визита к пленным офицерам с «Морской пантеры», но насмешливый взгляд Алвы обещал долгий разговор завтрашним утром. Дик и представить раньше не мог, насколько скучал по всему этому – по войне, запаху пороха, пылу боя. Он, конечно, успел и погеройствовать, и наделать глупостей, несколько раз чуть не отправился на тот свет, но все равно был счастлив. Камни тоже были счастливы, они совсем тихо рокотали, так, как урчит довольный зверь. Ко всему прочему он получил затрещину от эра Рокэ «за невнимательность» и безумно-веселый взгляд, который обещал, что все будет хорошо. Буквально влетев в свою комнату, Ричард сразу же замер на пороге - у окна стоял Валентин. Они не имели возможности поговорить после того, что случилось, в ту ночь Дик сразу же уснул, а потом времени не было. Чуть улыбнувшись, Ричард закрыл за собой дверь и подошел к молчаливому Придду. - Я думаю, нам нужно поговорить, - наконец-то изрек Валентин после длительного молчания. Дик внимательно взглянул на него и кивнул. – Речь пойдет о том, что произошло между нами в ночь перед боем. Я склонен считать, что не должен был вести себя так и прошу прощения за эту чудовищную ошибку.