9. След потерян
11 июня 2025 г., 19:29
Отведя нумэнорцев по узкой потайной лесенке, подымавшейся из одной пыльной кладовой в другую, тремя ярусами выше, — пленник снова побледнел и сам идти не смог, словно на шею ему повесили колесо, а не маленький кусочек металла, — Амети, вернувшись, успел присоединиться к Слову Скарабея, начальнику стражи, чернокнижнику и сопровождавшим их солдатам Храма у самого входа в каменные темницы. Главного, естественно. Амети не заметили, а потому и не гнали. Вся толпа прошла через охраняемые солдатами двери и направилась к темнице, откуда бежал пленник.
У двери высший наклонился и, прошептав нужное слово, все еще жегшее губы Амети, открыл дверь в темницу. При свете многочисленных факелов было хорошо видно расклепанный браслет цепи.
— По крайней мере, это сделали человеческие руки, — мрачно сказал Слово Скарабея. — Теперь твоя очередь, чернокнижник...
Чародей бестрепетно вошел в темницу и замер с закрытыми глазами, приподняв посох и повернувшись лицом ко всем остальным, столпившимся в дверях. По спине у Амети вдруг побежали мурашки.
— Трое... — неожиданно низким голосом произнес чародей. — Их трое... Второй — лазутчик-северянин, такой же колдун из морского народа, как и сбежавший пленник. Третий — жрец. Жрец Храма Скарабея. Это он открыл дверь словом. Я чувствую, здесь остался их след...
Сердце у Амети упало даже не в пятки, а куда-то еще ниже. Если чернокнижнику ничего не стоит выследить всех троих, а не только пленника...
Чародей сделал несколько шагов, все еще с закрытыми глазами, и вышел из темницы. Все отпрянули от него.
—Я поведу вас по следу пленника, идите за мной.
И чародей, по-прежнему не открывая глаз, медленной поступью отправился по коридору, пока не свернул за поворот и они не оказались перед дырой в стене.
Начальник стражи громко, но неуверенно выругался. Слово Скарабея ничего не сказал, но его тонкие губы сделались еще тоньше, а устремленный на начальника стражи взор не обещал тому ничего хорошего.
Чернокнижник протиснулся в дыру и начал подниматься по лестнице. За ним последовали все остальные. Амети пристроился за высшим и начальником стражи.
Наверху произошла заминка. Из-за спин Слова Скарабея и начальника стражи Амети увидел, как чернокнижник застыл в середине крохотной кельи, пытаясь уловить исчезающий след. Он простоял так довольно долго, пока высший не начал терять терпение:
— Ну что такое? Беглецы посыпали след перцем, и ищейка лишилась нюха?
Чернокнижник повернулся к ним. Глаза его испуганно бегали, язык облизывал пересохшие губы:
— Прости, о Внимающий Величию, но след и в самом деле пропал. Я не чувствую его больше... Эти колдуны, должно быть, нашли способ сбить меня с пути... Прости своего ничтожного раба!
— Пусть на всякий случай солдаты проверят этот проход и все кельи, — обратился к начальнику стражи высший. Тот с готовностью кивнул и, протиснувшись по лестнице мимо Амети, спустился вниз, отдавая на бегу распоряжения.
— А ты... — повернулся Слово Скарабея к чародею, который словно стал меньше ростом. — А ты отправишься со мной. Возможно, удача больше улыбнется тебе, когда ты будешь пытать память высших жрецов, дабы узнать, не передавал ли кто из них тайного слова кому-то из непосвященных...
Амети за его спиной тихонько спустился вниз по лестнице и юркнул в дыру вслед за солдатами. На сегодня он слышал достаточно.
Утро принесло Арундэлю и Альвиону хорошие новости.
Рана, промытая травяным отваром и забинтованная чистой льняной тряпицей, уже начала рубцеваться, воспаление сошло, и опасность заражения крови миновала. Арундэль, крепко проспавший весь остаток ночи, накормленный дорожными хлебцами и напоенный бальзамом из армейского неприкосновенного запаса, чувствовал себя вполне прилично, хотя Альвион считал, что тот еще слишком слаб для путешествия верхом. Подвеску с волчьей головой Альвион снял с Арундэля, как только они оказались в безопасности, и теперь амулет висел напротив них на гвозде, вбитом в голую оштукатуренную стену.
После бессонной ночи, проведенной за переписыванием наличных жрецов, явился Амети и сообщил, что пленника уже не ищут: считают, что он бежал с помощью лазутчика и одного из младших жрецов, которые отсутствовали в списке Амети.
По причине исчезновения из храма предмета спора с королем высшие жрецы решили написать обо всем случившемся Сыну Зари, дабы тот принял меры к поимке беглецов. Храму ничего не оставалось, кроме как признать, что в предательстве повинен кто-то из своих и просить короля о помощи:
— Вот полчаса назад открыли ворота и отправили гонца в столицу...
— Значит, мы можем спуститься в лабиринт хоть сейчас? — спросил Нимрихиль.
— Нет, там еще стоит стража, чтобы еще кто из младших жрецов не убег, — ответил Амети и тихонько захихикал. — Если б вы знали, сколько сегодня утром свитков с доносами лежало у двери Слова Скарабея... На меня тоже донос написали, а как же: я ведь не последняя спица в колеснице... Такая суматоха поднялась: все друг за другом следят, за спину оглядываются. Я сам слышал, кто-то сегодня утром клялся, будто бы видел того самого лазутчика — здоровенного воина в серебряной кольчуге и черном плаще с серебряными звездами, с огромным мечом.
Арундэль и Альвион посмотрели друг на друга и дружно засмеялись.
— Может статься, нам даже безопаснее будет остаться здесь на несколько дней, пока Дхарин не бросит нас искать, — сказал Нимрихиль, вытирая выступившие от смеха слезы.
Амети поперхнулся, представив, что этот кошмар продлиться еще несколько дней:
— Да как же...! Да вы что!
— Амети, не забывай: чтобы ты получил все свои денежки, нам еще надо благополучно добраться до границы с Умбаром... — заметил Нимрихиль.
— Но благоразумно ли пережидать время в Храме? — спросил у него Арундэль.
К жрецу вернулся дар речи:
— Да какое там — благоразумно! Совершенно неблагоразумно и даже оченно опасно! Один чародей чего стоит! Он всю ночь в память к старшим жрецам заглядывал, ничего не нашел, правда. Даже у моего беспамятного, — уточнид Амети для Нимрихиля. — А потом сказал на ухо Внимающему, что, дескать, пойдет к себе и попробует еще раз поискать пленника. По-своему, сказал, поискать.
В этот момент гвоздь, на котором висела подвеска, выскочил из стены, и волчья голова, глухо ударившись об пол, подкатилась к ногам Арундэля. Альвион ухватил подвеску за шнурок.
— Это что еще за фокусы? — спросил он, держа шнурок, на котором, не переставая, качалась волчья голова.
Арундэль нахмурился, глядя подвеску:
— Будем надеяться, что это всего лишь гвоздь не выдержал...
Альвион протянул руку и аккуратно опустил амулет в один из стоявших на покосившейся полке треснутых горшков:
— Оттуда не убежит... — добавил он с полной серьезностью.
Амети переводил взгляд с нумэнорцев на горшок.
— Похоже, ты прав, Амети, — обратился к нему Нимрихиль, — не стоит нам здесь задерживаться. К вечеру Арундэль совсем придет в себя, и тогда мы отправимся в лабиринт. О страже не беспокойся.
Амети нерешительно кивнул: эти безумцы не боялись Хамула Дхарина, но испугались вывалившегося из стены гвоздя...
— Ну ладно, я пойду наверх, узнаю, что и как, да и доложиться надо насчет переписи, — сказал он, мысленно пожав плечами, и бочком протиснулся в дверь.
