Сказка о хитром жреце и глупом короле

— ...И тогда чернокнижник... — тут страж на мгновение умолк, но все же продолжил свой рассказ, — и тогда чернокнижник пал перед королем ниц, моля о пощаде. Из его воплей стало понятно, что когда он после отбытия обоза решил проверить, не делись ли куда пленники, то ничего своим ведовством увидеть не смог. Тот жрец, что помоложе — Слово Скарабея, — убил бы его, если бы не государь. — Верить подобным негодяям — запирать ветер в клетку, — заметил жрец Змеи. — Я сказал владыке то же самое! А он только поглядел мерзавцу в глаза и говорит: «Этот человек не лжет». И тут старого хрыча такие корчи разобрали! А владыка спрашивает жрецов: «Выходил ли кто за пределы Храма?». Я вижу, они переглядываются, и меня словно молнией ударило: я вспомнил обоз и этого жречишку... — тут Страж снова вспомнил, с кем говорит, и закашлялся. Они со жрецом Змеи стояли над бродом через ручей, на большом плоском камне Под ними кипела суматоха: везде метались черные плащи стражей, в воздухе висела отборная ругань. — Что же было дальше? — спокойно спросил жрец. — Э-э-э... Ну, я и говорю: так и так, встретил по дороге обоз. Жрецы помялись, но стали уверять, что все там проверили, а больше из храма и скорпион не выползал. И тут... Но в этот момент стража прервали: к подножью камня подбежал солдат: — Тысячеводитель, на юг никаких следов нет! Одни скалы, и пройти нельзя! — Ищите, поскребыши облезлой суки! Они не могли уйти далеко! Когда солдат, поклонившись, убежал прочь, посланец Дхарина снова обернулся к жрецу: — Поглоти меня Врата Преисподних! Они как в землю канули! До дороги они дошли, а дальше просто, похоже, отрастили крылья и улетели! И никто их не видел! И он искоса взглянул на жреца. — Не думаю, что здесь замешано какое-то волхование, сын мой, — важно отвечал жрец. — Я чувствую, они где-то недалеко... Как жаль, что наш вожатый нас покинул... Стража довольно заметно передернуло. — Так на чем я остановился? — преувеличенно бодро отозвался он. — Ах да, это крысиное отродье перебил меня, когда чернокнижник снова стал стенать и валяться в ногах у владыки. Дескать, раб там был какой-то не такой. «Сущий вздор, — говорит длинный, Слово Скарабея. — Лазутчик из высокомерного морского народа в обличье раба? Да у него горячка!» — Гм... — задумчиво произнес жрец Змеи. — Лазутчик в обличье раба? Там действительно был еще один раб, кроме тех, которых ты велел заковать в железо... Страж скрежетнул зубами: — Владыка велел допросить рабов. Допрашивали то, кто знал немой язык, пока Владыка смотрел Храм. Потом допросчики докладывают: «Да, дескать, рабы уверяют, будто раб жреца, того жреца, который уехал с обозом, и правда был не такой, как все: немого языка не знал и шрамов на нем не было. И гордый был очень», — страж снова заскрипел зубами. — Подумать только, этот негодяй был от меня на расстоянии удара саблей, а я выпустил его из рук! Тут их снова прервали: — Вниз по течению никаких следов! Дальше начинается узкое ущелье, по которому нельзя пройти, и наверх там с последнего дождя не выбирались! — доложил другой солдат. Страж посмотрел на жреца: — Тебе ничего не остается делать, кроме как поднять их след. Если ты поможешь мне найти их, я с радостью забуду о том, как ты это сделаешь. — А если ты их не найдешь, твоя голова украсит кол у Золотого дворца? — сухо спросил жрец. Страж стиснул зубы и промолчал, но глаз не отвел. — Хорошо. Я вижу, мы теперь волы в одной упряжке, — и жрец, повернувшись, спустился с камня к ручью. У воды он остановился, постоял немного, потом вдруг спросил у собеседника: — Ты посылал солдат вверх по течению, к храму? — Нет, с какой стати? — Смотри, — и жрец, наклонившись, зачерпнул воды. Страж заглянул в поднесенную ему горсть: в воде змеилось что-то красное. Жрец прикоснулся к воде губами: — Это кровь. Страж опустился на колено и пригляделся: в ручье словно тянулась длинная темно-алая нить. — Эй, все немедленно вверх по течению! — крикнул он. — Они осквернили источник... — пробормотал жрец и обратился к стражу: — Не торопись. И скажи своим людям, чтобы они ничего не пугались. Сейчас я сделаю так, что мы будем точно знать, где осквернители. Если ты хочешь этого. Но, мыслю, раз эти люди морского народа так хитры, как ты говоришь, без помощи моего чародейства тебе их не взять: их удача больше твоей. Что скажешь? Страж нахмурился и взглянул наверх. Шрам на его шее покраснел: — Ладно. Пусть будет по-твоему, жрец Змеи. Я не могу рисковать, что они в третий раз уйдут из моих рук. Тогда мне лучше... — и он замолчал. — Хорошо, — и жрец с силой вонзил свой посох в прибрежную гальку. Потом отошел в сторону, опустился на колени и закрыл глаза. Некоторое время ничего не происходило. Потом в наступившей тишине с берега ручья донесся слабый шорох. Страж перевел взгляд: золотая кобра сползла с посоха и теперь неторопливо змеилась по гальке вдоль ручья. Кто-то из солдат полузадушенно вскрикнул. — Молчать, шакальи потроха! Все за мной! — крикнул командир, но сам едва не вздрогнул, когда за его плечом появился жрец Змеи. Глаза жреца горели, голос звучал хрипло: — Знай, я сделал так, что все змеи, сколько их ни есть в храме, сейчас ожили и ползут к святотатцам! Можешь не торопиться: мое колдовство будет действовать еще долго. Теперь они в нашей власти! Амети пришел в себя оттого, что кто-то очень больно и умело хлестал его по щекам. — Не надо, не... не бейте меня, — слабо проговорил он, пытаясь, не открывая глаз, спрятать горящее лицо от метких ударов. — Амети, будь же мужчиной, очнись! — Не... хочу... — произнес жрец и, открыв глаза, увидел Нимрихиля, занесшего руку для очередной пощечины. — Так-то лучше. А то я уже все ладони отбил о твою физиономию, — сказал нумэнорец, опуская руку. Щеки тоже пылали, словно их натерли перцем. Амети лежал на гладком полу, рядом сидел Арундэль. Над его запрокинутым лицом горели факел в изящном железном обруче и его отражение в зеркале черной стены. Рядом со жрецом на коленях стоял Нимрихиль. — Ну что, пришел в себя? — спросил он. — Где я? — Где все мы, ты хочешь спросить? В святая святых храма Змеи. Амети застонал и снова закрыл глаза: значит, весь этот кошмар произошел на самом деле. — А где жрец Змеи? Ты его вроде уронил на меня? — Лежит в углу. У него глубокий обморок. — А почему факел горит? — снова спросил Амети, втайне надеясь, что ему все-таки снится сон. — Потому что я его разжег, когда он погас. Да приди же в себя, Амети! — Оставь его в покое, — раздался негромкий голос Арундэля. — Недолго осталось... И он глухо закашлялся. Амети открыл глаза и приподнялся: — Чего — недолго? Нимрихиль тяжело встал с колен и отошел в сторону: — Арундэль говорит, что колдовство, оживившее змей, не может длиться больше часа. Поглядел в глаза Амети и продолжал, отвернувшись: — Кто-то натравил на нас весь этот гадюшник. И теперь они точно знают, где нас искать. Другого выхода отсюда нет — я все осмотрел и все стены обстучал. Самое большое через час сюда спустятся люди Дхарина — побери его тьма и ог... — Альв, — странным голосом произнес Арундэль. — Ты же знаешь, что так и будет. Так уже есть. Лучше молчи еще раз. — От этого ничего уже не изменится. Я хотел сказать... Будь проклято его имя! Все. — Нет, еще не все, — негромко добавил Арундэль, повернув голову к жрецу и открыв глаза, еле различимые в провалах глазниц. — Амети честный и мужественный человек. Он имеет право знать правду. Амети глупо открыл рот, чувствуя себя, как это ни смешно, польщенным: «словно мешком золота подарили». Арундэль продолжал, собравшись силами: — Здесь... древняя необоримая сила. Как в вашей храмовой темнице. Только гораздо более могущественная. Моих сил не хватит надолго. Он помолчал и договорил: — Я скоро уйду. — Куда? — опешил Амети. — К Намо Судии, — спокойно ответил Арундэль. — Я умру. А вы... а вы, скорее всего, останетесь жить. — Так что давай прощаться, Амети, — сказал Нимрихиль, садясь перед жрецом на корточки. — До встречи — как ты выразился тогда? — в заплечной у Дхарина. И он хрипло рассмеялся. Вся кровь Амети превратилась в лед, он беспомощно переводил взгляд с Нимрихиля на Арундэля. Язык у него пристал к небу. — Надеюсь, — прошептал Арундэль, — он не станет долго мучить хотя бы тебя. Однако я бы на твоем месте на это не рассчитывал. Нимрихиль снова вскочил: было видно, что он не в состоянии безропотно ждать смерти. — Неужто мне на роду написано сдохнуть, как крыса в мышеловке! — воскликнул он, в отчаянии ударив кулаком по запертой на засов каменной двери, из-за которой не доносилось ни звука. Остановился, вынул из рукава нож, повернул лезвием к себе, поднял глаза на Амети. Как ни напуган был жрец ожидавшим его будущим, от этого взгляда и от клинка он отпрянул. — Не бойся, Амети, — негромко сказал ему Нимрихиль. — Этого лекарства я бы не дал тебе, даже если бы ты меня умолял. И сам пробовать не стану, — с этими словами он убрал нож обратно в спрятанные под рукавом ножны и пошел куда-то вглубь святилища, которое по размерам своим было больше, чем комната со змеями. — Вот мерзость... — донесся откуда-то издали его голос. — Удавить бы ее, тварь, да нечем... Амети машинально сначала сел, потом встал на ноги, опершись о стенку, и пошел на голос: ему слишком страшно было оставаться рядом с Арундэлем. Нимрихиль стоял шагах в десяти от него и глядел на что-то, бледно переливавшееся в свете факела. Жрец подошел поближе. Посреди круглого помещения с низким потолком возвышалось нечто вроде круглого же алтаря, сложенного из камней. На его чуть выпуклой верхней плите, выточенной из цельного камня, лежала странная вещь: что-то вроде золотого или позолоченного наруча. Только наруч этот был очень велик и причудливо сделан: змея, обвивающая металлические пластинки. Теперь эта змея тоже шевелилась, тянулась к Нимрихилю своим раздвоенным языком, хлестала хвостом, но без толку: клепки намертво прижимали ее к пластинам наруча, покрытым головокружительно запутанным узором. Присмотревшись, Амети понял, что наруч не просто лежит на каменной плите, а словно слегка вплавлен в нее. Змее было не выбраться. — Чье это? — хрипло спросил Амети. — Не знаю. Только догадываюсь, — ответил нумэнорец. Змея с шипением рванулась еще раз, и Амети от неожиданности отскочил. — Не бойся… — начал было нумэнорец, но тут змея рванулась еще сильнее, да так, что дрогнула каменная плита, в которую был вплавлен наруч. Нимрихиль замер на мгновение, потом шагнул вперед, ухватил золотую змею под голову и за одно из колец туловища и изо всей силы потянул на себя. Раздался скрип, и Амети увидел, как медленно сползает с алтаря толстенная каменная плита, открывая под собой жерло колодца. Причем крышка отходила в сторону так, как будто была закреплена на одном штыре. Несколько мгновений нумэнорец и Амети, ошеломленные, смотрели друг на друга, потом Нимрихиль повернулся к свету факела и закричал: — Арундэль! Иди сюда, слышишь! Иди скорее! Он выпустил змею — голова ее бессильно поникла — бросился к Арундэлю, схватил в охапку его и факел и поволок к колодцу. Амети, сбросив оцепенение, наклонился и осмотрел снизу толстую каменную плиту-крышку. Ничего сверхъестественного не оказалось в том, что Нимрихилю довольно легко удалось ее своротить: снизу плита была выдолблена на большую часть своей толщины. Из колодца доносился какой-то слабый звук — журчание воды? Нимрихиль, отодвинув Амети в сторону, с факелом в руке перегнулся через край: — Ага, ступеньки. Амети, держи факел, подашь мне его, когда я туда слезу. Амети и Арундэль ждали Нимрихиля в кромешной темноте, привалившись к каменной стенке алтаря-колодца. Наконец, на низком потолке заплясал красноватый отблеск и раздался знакомый голос: — Все в порядке! Спускайтесь ко мне. Амети поднялся, но Арундэль остался сидеть. Амети потряс его за плечо, но тот еле слышно проговорил: — Идите без меня... Не могу больше... Амети, испуганный, перегнулся через край колодца: — Твой приятель совсем плохой! Нимрихиль выскочил из колодца, как дух из лампы, сунул в руки Амети догорающий факел, встряхнул Арундэля за плечи: — Очнись! Я тебя здесь даже мертвого не брошу! Арундэль слабо отталкивал его: — Там снова тупик... — Да перестань же! Это второй сток для воды из цистерны! У-у-у! Нимрихиль беспомощно огляделся по сторонам, подскочил к лежавшему подобно груде тряпья жрецу Змеи, в мгновение ока размотал с него длинный широкий пояс и обвязал им Арундэля под мышками: — Ничего, я сам тебя поволоку. Потом повернулся к Амети: — Тебе придется ползти последним и закрыть за нами крышку. И вот еще: тоже обвяжись своим поясом, а внизу привяжи другой конец к ногам Арундэля. Если ты отстанешь, я не смогу за тобой вернуться: лаз для этого слишком узкий. Только торопись, факел уже догорает. Пока Нимрихиль стаскивал Арундэля вниз, Амети беспомощно искал, куда бы деть чадящий факел. Потом с досадой воткнул его прямо в наруч, между пластинами. Обвязался поясом и неловко перебрался через край колодца: ступеньки начинались ниже уровня пола святилища. С опаской взялся за крышку, которая, однако, двигалась не так тяжело, как ожидал Амети. Наконец каменная плита со скрежетом сползла в паз, и над жрецом Скарабея сомкнулась гробовая темнота.