Лэртхин

      Галион со спокойной радостью и восторгом наблюдал, как солнечные лучи, ранние-ранние, оживляют витражные окна. Они наполняли потускневшие краски новым огнем, и витражи пылали. Пылали, и нельзя было не восхититься, проходя мимо, как ярко и радостно оживают эти безмолвные создания былого, как искусно были они выполнены, хотя и незатейливо. Галион заулыбался, и на душе вдруг стало очень легко. И он, застывший было от восторга, продолжил свой путь, легкими и быстрыми шагами, будто бы в него вселились все животворящие силы восходящего солнца.       Остановился Галион у глинобитного дома с резной кровлей. Он был запыленный и посеревший, а в окнах заместо стекол – бычьи пузыри, что, впрочем, и сейчас видеть не на редкость. Дом имел вид самый неприглядный, казалось, он и вовсе был заброшен хозяевами.       Галион трижды позвонил в колокольчик, но никакого ответа не последовало. Тогда он благоразумно решил не настаивать, а терпеливо подождать. Вскоре дверь подалась.        - Кого там черти носят? - Из-за двери высунулось лицо, такое вытянутое, и с длинным носом. Это был человек лет шестидесяти, угрюмый, морщинистый, в красном берете. Он неохотно огляделся вокруг. Галион как раз встал за дверью, наверное, чтобы владельцу дома было интереснее. - Что за черт?! - снова выругался человек, и хотел было захлопнуть дверь, но тут увидел Галиона, беззаботно отбивавшего носочком пулена по каменной мостовой. Лицо хозяина расплылось в довольной улыбке. - Заходите, заходите.       Галион зашел.        - Скажите на милость, - с удивлением начал хозяин, но тут же прервался. Конечно, он был удивлен, чего ищет такой молодой и красивый дворянин с золотым медальоном на груди на самой окраине города.        - На милость вашу скажу вот что: прошу комнату, чтобы с двумя кроватями, и двумя письменными столами, а в столах пусть будут свечи и перья. А еще – сундук, пусть даже ветхий и никуда негодный.       Хозяин был удивлен такой просьбе.        - Вы переписчики какие?        - Нет... а впрочем, и неважно.        - А свечи нынче дороги, - предупредил его старик.        - Нет, свечи пускай будут. Так что ж, найдется ли...        - Найдется, найдется, - поспешил заверить его хозяин.        - Ох, благодарю. А то и голову положить... - Галион окинул себя взглядом и смутился. Кажется, он должен производить видное впечатление, но к чему лицемерить? Он махнул рукой и бросил на стол мешок золотых монет и, поскорее распрощавшись со стариком, решил вернуться к витражам: солнце было уже высоко.       Но стоило только Галиону вернуться к своему прежнему занятию, как вдруг он услышал страшный грохот за своей спиной. Галион обернулся. Перед ним, а вернее будет сказать, над ним, возвышался статный молодой человек в черной бархатной шапочке, подбитой мехом по краям. Одежда вся его была черная и строгая, что делало его необычайно мрачным.       Но, вопреки этому, выражение его лица было смущенным. Он оглядел Галиона с ног до головы, обернулся назад и, выждав некоторое время, произнес:        - Ты сейчас же... отправляешься со мной! - В голосе его явно слышалась дрожь.       Галион возмутился.        - И почему же, позвольте узнать? - он вопросительно и несколько насмешливо приподнял бровь.        - Я не стану говорить тебе о том, что ты сам прекрасно знаешь. - Голос его зазвучал смелее.       Галион пожал плечами, будто выражая согласие.        - А если все не так?        - Что?        - Если все не так, как вы говорите. Если я ничего не знаю?        - Садись на коня и поезжай с нами. - Во взгляде молодого человека читалась немая просьба.        - А куда мы поедем, скажите?       Всадник смерил его презрительным взглядом и обернулся.        - Пора, - бросил он, будто бы в сторону.       Галион усмехнулся себе под нос, помахал рукой нежданному гостю и его маленькому отряду, и только было повернулся, как какой-то необычайно сильный воин схватил его под мышками и бросил прямо на седло. Галион оторопел от такой неожиданности, а потому и не успел что-либо сделать. Конь уже мчался изо всех сил, вздымая за собою брызги и пыль каменной мостовой.       Спустя пару часов они ехали по мирному деревенскому тракту. Молодой вельможа решил развлечь себя разговором.        - Ну что ты скажешь себе в оправдание?       Галион картинно вскинул руки и жалобно проговорил:        - Я не виноват, не виноват!       Вельможа со вздохом опустил взгляд.        - Хорошо, ладно, - согласился Галион, - давай скажи мне, в чем я виноват, и я тогда я точно придумаю правильное оправдание. Тебе понравится, - прибавил он.        - Во-первых, не стоит обращаться ко мне на «ты», - предупредил его молодой человек и на этом кончил. Еще несколько минут потонули в тишине.       Галиону, конечно, стало невообразимо скучно и он стал тихонько напевать под нос слова какой-то песенки: «Любить ведь можно всем и каждому...». Вельможа снова сверкнул глазами в его сторону.        - Перестань сейчас же!        - Что же, мне и попеть нельзя?        - Нет. Ты можешь сказать слово себе же в оправдание, и все.        - Давай побеседуем, - отвлеченно предложил Галион.       Вельможа окончательно вскипел и вскинул поводья.        - Быть может, вы перестанете это делать?!        - Ну раз уж нас попросили, тогда ладно.       Вельможу, конечно, возмутила его случайная оплошность в обращении.        - Дейран, ты же прекрасно меня знаешь, к чему же это притворство?        - А, Дейран? - поинтересовался Галион, повернувшись в ту сторону, куда смотрел его собеседник.       Молодой человек раздраженно хлопнул себя по ляжке.        - Полно прикидываться! Довольно! В конце концов, у меня есть люди, и они знают что делать, если их господин недоволен. - Однако, видно было, что господин этот говорил с трудом и очень натянуто, как будто сдерживая истинные чувства: губы его дрожали, а взор выражал беспокойство.       Галион тяжело вздохнул.        - Ладно, хорошо. Я обещаю тебе все рассказать, если...        - Если... что?        - Если ты расскажешь мне, что тебе сделал Дейран.       Лорд нахмурился.        - Мне не нравится, как ты говоришь. Опять?!        - Я просто попросил.        - Ладно, довольно с меня. Если через четверть часа я не буду знать в чем дело, лучше бы тебе было не приезжать в этот город.        - Хорошо, - ответил Галион, пожав плечами. Он медленно подвел своего коня к воину в островерхом шлеме, ехавшему подле него. В конце концов, что ему еще оставалось делать?        - Простите, сэр, - бодро произнес он.        - Что вам нужно? - холодно бросил воин.        - Да так. Просто хотел поинтересоваться, кто такой этот загадочный господин Дэйран.        - Не вашего ума дело.        - А если я сам и есть Дэйран?       Воин посмотрел на него так, что казалось, будто своими вздернутыми от удивления бровями он вот-вот снимет с головы шлем. Немного подумав и решив не трогать господина в высокой черной шапке, он поспешно отъехал в сторону.        - Дэйран, что же, давний знакомый нашего лорда, - послышался голос за спиной. - Не слыхали вы разве эту темную историю?..        - Послушай меня внимательно, - молодой вельможа, услышав разговор, подъехал к Галиону и взял его за руку, - если ты будешь вводить в заблуждение еще и моих подчиненных, ей-Богу, тебе несдобровать.       Галион снова пожал плечами и замолчал. Лучше уж действительно остаться в стороне и посмотреть, что будет дальше. В конце концов, за всем этим кроется что-то необычайно интересное.       Через час с лишним они подъехали к замку, стоявшему прямо посреди голой равнины. Погода испортилась, солнце зашло за тучи. Небо насупилось, вздулось, и вскоре ударил ливень. Все вокруг обернулось серым, чуждым и немилым, листва — жухлой, а земля — холодной. Ёжась от цепкой прохлады, Галион оглядывался по сторонам. Замок был невысокий, и даже приземистый, сложен он был из светлого грубого, неумело отесанного камня. Над землею как-то зловеще возвышались четыре зубчатые башни, а над донжоном реяло знамя, сплошь черное. Рва вокруг замка не было, его окружали ощетинившиеся кусты терна, сухие и дряхлые. Дурными предчувствиями веяло от этого места – оно внушало сердцу какой-то непреодолимый трепет.        - Не соизволите ли, любезнейший господин, сойти с коня? - фальшивый тон молодого лорда отвлек его от созерцания.       Дурной день.        - Соизволю, - буркнул в ответ Галион. Все это начало изрядно ему надоедать.       Вельможа взял Галиона под руку и, отдав какие-то приказы насчет лошадей, повел его прямо по направлению к замку.       Створки ворот отворились, и в лицо гостю повеяло холодом – еще более крепким, чем снаружи.        - Вот погляди, - удрученно произнес молодой лорд, - погляди, как я живу. Благодаря тебе!..       Галион молча кивнул ему головой, будто бы соглашаясь. Стены были такими же приземистыми и грубыми, как и сам замок. Кругом все казалось неприглядным — никаких портьер и штор, гобеленов или картин, только голые стены, источенный сыростью камень, окружали его со всех сторон, такие неказистые и...        - Что, нравится тебе?        - Да от них веет холодом, точно из могилы!        - А чем мое жилище теперь хуже могилы? Да будь ты проклят, Дэйран, слышишь, будь ты проклят!       Галион замялся и приостановился.        - Послушай, друг. Мне и вправду жаль тебя! И поверь, совсем не хочется над тобою издеваться. Наверное, было бы неплохо, если бы твои проклятия дошли по нужному адресу, но я не хочу, чтобы перед этим они с еще большей горячностью прошли через меня! К чему ты проклинаешь того, кто и прочувствовать не сумеет твоего проклятия?.. Эх, теперь я и действительно думаю, отчего я не Дэйран?! Быть может, тогда я помог бы тебе и развеял все твои печали. - Он с мягкой улыбкой развел руками.        - Да, и впрямь: как жаль, - с безразличием промолвил лорд.       А тем временем они уже прошли несколько коридоров и винтовую лестницу и попали в первую галерею, ведшую прямо в обеденный зал. Галерея была ограничена деревянной огородкой, сложенной крестами, и огибала со второго яруса просторный и высокий холл. Внизу – наверное, этот ярус находился под землей – было что-то вроде оружейной комнаты: там стояли доспехи, а вокруг, на полу, разбросано всякого рода оружие: мечи, топоры и щиты, а посреди — длинный стол с восемью стульями вокруг.       Дальше галерея вела в узкий коридорчик, холодный и даже со склизкими камнями, а прямо из него — в обеденный зал. Тот тоже не отличался особой роскошью. Просторный и широкий, с высокими стрельчатыми окнами, продуваемый семью ветрами, он казался пустынным и бездонным. Рваные красные знамена на окнах — вот все, что еще осталось свидетельствовать о жизни в этом страшном месте.        - Пожалуйте к столу, сэр Дэйран.       Галион с шумом отодвинул тяжелый стул, уселся поудобнее. Закинув ногу на ногу и подперев рукою щеку, он внимательно взглянул на собеседника.        - Скажите мне, - начал явно неравнодушный к делам этого загадочного сэра человек. - Это предупреждающее письмо, что вы хотели им сказать? Что, пришло время, да? Я слишком давно вас не видел, да я даже и не мог вспомнить отчетливо, как вы выглядите... Но я нашел вас. Вы попросили — я нашел. Нет, вы потребовали... Вы сказали, что будете ждать меня там, где я никогда не ожидал бы вас увидеть, где вы будете вершить то самое, свое, дело...        - Вы мне, может, не поверите, - прервал его Галион, - но я преспокойно стоял на городской улице и любовался витражами.        - Что? - с явным недоумением в голосе переспросил собеседник. - Простите, витражами?!        - Да, любовался витражами.        - Да вы же... Нет, такого просто быть не может. И... что вы делали прежде?..        - Искал жилье.        - Вам негде жить?! Вам – тому, кто постоянно обворовывает меня?!        - Ну, начнем с того, что зря вы на меня клевещете. А закончим тем, что мне совершенно негде жить. Вот негде, и все тут!        - И где же вы нашли себе жилье?        - В каморке в гостиничном доме на улице Умелых Рук.        - Господи, да это же улица бедняков!        - И умелых рук.        - А ваши слуги? Что они?        - Слуги? - рассмеялся Галион. - У меня нет слуг. Мы живем с другом, и никаких слуг нам не надо.        - С другом? - молодой человек расхохотался. - Вы издеваетесь надо мной, что ли?        - Да, точно.        - А чем же вы занимаетесь?        - Ну, вообще я кузнец, а он менестрель...        - Кузнец и менестрель, Господь мой Бог...        - …а откуда берутся наши деньги... Ну, знаете ли, есть у нас один... хм... благодетель.        - Благодетель?        - Ага.        - А ваш друг, он... где?        - Не поверите.        - Ну же?        - Сидит дома и переписывает ноты.        - Что?! О Боже! - он вдруг вскочил и схватился за голову. - Боже, Боже! Зачем столько несчастий? О, бедный, бедный Лэртхин!        - Не горячитесь, не надо... я обязательно передам Элданиру, чтобы он с этим завязывал.        - Какой Элданир? О Господи! Как, как вас зовут?        - Галион, - он встал и отвесил лорду почтительный поклон.        - Галион, милый мой друг, я прошу вас, простите меня, - он постарался изобразить улыбку на лице. - Ради всего святого... Вот же!       Лэртхин тотчас сорвался с места и бросился по лестнице вверх. И тут же вернулся, промчавшись как стрела по ступенькам, с тяжелым бархатным красным плащом.        - Вот, вот, это мой вам подарок, - он продолжал метаться из стороны в сторону и говорил необычайно взволнованно. - Вот, примерьте, вам очень идет. Какая красота! О Боже, - и он уткнулся лицом в ладони.        - Плащ просто замечательный, но я лучше оставлю его вам. Вы не возражаете?       Только Галион протянул плащ стонущему Лэртхину, как за окном послышался страшный грохот.