Попугай

В конце сентября в Шире поспевает урожай яблок самых разных сортов. Садоводы хвастаются карминным синапом и пепином шафранным, соревнуются, у кого уродится больше антея, нахваливают звездочку и ренет. В Хоббитоне царило небывалое оживление, всюду сновали полурослики с корзинами и лестницами, хоббитянки ловили яблочки прямо в пышные подолы, мальчишки и даже девочки посмелее лазили на яблони и трясли отяжелевшие от плодов ветви. Бильбо, как обычно, вышел на крылечко, чтобы попускать дымные колечки и полюбоваться на реку. Она наконец вернулась в свои берега и замедлила бег, и солнышко так красиво играло на поверхности воды, иногда прячась в не по-осеннему кипенных облаках. Завидев, что по дорожке мимо Бэг Энда идет его садовник, Бильбо приветственно взмахнул рукой и воскликнул: «Хэм, старина! Доброго дня! Погодка нынче в самый раз для сбора яблок, не правда ли?» – Мистер Бэггинс, – садовник облокотился о калитку. – Могу ли я нижайше попросить пернатого господина о небольшой услуге? – Поговори с ним, думаю, Рин не будет против заняться чем-нибудь, – взломщик кивнул на дверь. – Он вроде как в хорошем расположении сегодня. Садовник легко открыл шпингалет на низенькой калитке и прошел в нору. Бильбо не торопясь выбил трубочку и последовал за ним. Все же было ужасно любопытно, о чем попросит Торина Хэмфаст. Его величество изволил принимать солнечные ванны - он распахнул крылья и блаженно жмурился, подставляя ласковому осеннему солнцу перышки и довольно жмурясь. Садовник, как обычно, не удержался от комплемента, искренне восхитившись красотой дивной птицы. Торин весь распушился, но, заметив Бильбо, пригладил перья и оправил их клювом, приняв самый независимый вид. – Не соблаговолит ли пернатый господин оказать мне честь, – с поклоном начал садовник. Птица насторожилась и внимательно посмотрела на просителя одним глазом. – Не составит ли вам труда помочь мне с уборкой яблок? Мои плодовые деревья так выросли, что без опаски я достаю только до нижних ветвей. Торин отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что рвать яблоки – это не царское дело. Однако продолжал косить глазом в сторону Гэмджи, явно чего-то ожидая. Тот заметил, но виду не подал. – А вам, пернатый господин, с вашими могучими крыльями, это не составит ни малейшего труда, – откровенно польстил птице садовник. Взломщик едва сдержал улыбку. Иногда он завидовал гномам, растительность на лице в этом случае была бы весьма полезна. Торин благосклонно кивнул и перелетел на жердочку у самой дверцы, чтобы Бильбо было удобнее застегивать колечко на его лапе. Когда с этой процедурой было покончено, он перелетел на подоконник. Хоббит передал конец поводка садовнику, уже ожидавшему под окном, и сам вышел из Бэг Энда, прихватив ключи и заперев дверь. В последнее время он вынужден был тщательно следить за неприкосновенностью своего имущества из-за Лобелии, решившей «во что бы то ни стало вывести родственничка на чистую воду». Иными словами, хоббитянка выискивала малейший повод предъявить ему обвинение в чем угодно, начиная от его «воровских замашек» и заканчивая колдовством. Убедившись, что склочная дамочка не бродит поблизости, хоббиты и попугай направились в сад Гэмджи. У него, всем на зависть, уродился ну очень крупный антей, ярко-зеленый с густым темно-бурым румянцем, просто загляденье. Торин критически оглядел деревья, но услышав, что самые красивые яблочки достанутся его царственной особе, с энтузиазмом принялся за дело. Хэмфаст и Бильбо взяли большие плетеные корзины и принялись ловить плоды, которые взлетевший на дерево попугай сбивал тяжелым клювом. Это само по себе оказалось на редкость весело. Кроме того, Бильбо с удовольствием наблюдал за Торином, который ловко перебирался с ветки на ветку, пушил хвост, взмахивал крыльями. Это получалось очень грациозно, как будто птица пританцовывала. Когда с первой яблоней было покончено, Торин сам выпутал цепочку, зацепившуюся за сучки, и перелетел на другое дерево с более пышной кроной. Вскоре из скрывшей птицу листвы посыпались яблочки, а потом Бильбо услышал легкое мелодичное насвистывание. Было в нем что-то неуловимо знакомое. Хоббит напряг память, тут же отвлекся и получил яблочком по лбу. Хэмфаст разразился веселым хохотом, а Бильбо осенило. Он начал подпевать гномьей песенке, услышанной вечером накануне похода: «Кто там без дела – стыд и позор! Эй, осторожно – хрупкий фарфор!» Садовник сперва не понял, при чем тут фарфор, но очень скоро разучил веселый мотив и нехитрые слова. Под музыку дело спорилось, но она же привлекала зевак. Некоторые хоббиты, даже из числа тех, кто опасался попугая после выходки с Лобелией и распущенных ею слухов, начали подходить и расспрашивать Бильбо о питомце. Ответы они получали примерно такие: «Рин – мой гость. Нет, он не дрессированный, а просто очень умный. Увы, я навряд ли смогу заставить его поработать у вас в саду, если вам нечем его заинтересовать». За время сбора урожая в саду Гэмджи, Бильбо собрал целую уйму предложений. Почтенная миссис Роза обещала испечь свою знаменитую на весь Шир шарлотку, мистер Тэйстинс обещал прекрасные скидки на свои товары, юная мисс Шарлотта хвасталась своим песочным пирогом с тыквенно-яблочной начинкой. Последняя – миловидная хоббитянка с атласной лентой в светлых кудряшках и длинными томными ресницами – отчего-то совершенно не понравилась Торину. Когда она кокетливо поправила кружева на лифе, он вдруг обрушил на них с Бильбо целый яблочный град, и девушка, взвизгнув, отскочила на середину лужайки. – С вами все в порядке, леди? – спросил Бильбо, погрозив шкодливому попугаю. Та хихикнула и заверила, что ничуть не испугалась внезапного града: «У меня ведь есть двое младших братиков, сорванцы то и дело сваливаются мне прямо на голову с решетки для хмеля. Боже всемогущий, когда они наконец начнут пользоваться входной дверью?» Бильбо рассмеялся вместе с ней, даже не заметив, как попугай сварливо тюкнул клювом по ветке, которой не посчастливилось расти поблизости от рассерженной птицы. По счастью, Хэмфаст отвлек его от дальнейших разрушительных действий, предложив поучаствовать вместе со всеми в праздновании Йаванниного дня. Насколько Бильбо знал, вместо праздника в честь богини плодородия гномы на пороге зимы отмечали день Дурина, так же устраивая свадьбы и веселые гуляния. Обитателю Шира, славящегося необыкновенно нежной сентябрьской порой, это было непонятно до тех пор, пока он не провел прошлый Осенний праздник – как называли его эльфы – в недрах Лихолесья, придумывая, как вытащить товарищей из темницы, при этом не поколотив Фрерина, всячески осложнявшего процесс вызволения. Погода тогда стояла хмурая, с неба сыпался нудный мелкий дождь, загнавший эльфов из-под открытого неба в роскошные залы дворца. А вот день Дурина, который хоббит провел на склонах Одинокой горы, напротив, радовал почти безоблачными небесами, чуть теплым солнцем и дивным безветрием даже на такой высоте, куда забрались Торин и компания в поисках заветной двери. – О, пернатый господин, это будет замечательный праздник! – живописал садовник. – Улицы украсят цветными флажками и всевозможными гирляндами, на торжище съедутся люди, хоббиты и даже некоторые гномы, обосновавшиеся в Бри, будет много музыки, танцы и самое главное – яблочный сидр и пиво всех сортов! Бильбо тихонько вздохнул – по его мнению, упоминать последнее не следовало. Он прекрасно знал, как умеют пить гномы. Сначала разорение Бэг Энда, потом тот безобразный инцидент с Бофуром. Мориец полдороги от Эсгарота до горы тряпкой болтался поперек седла, а вторую половину жаловался на головную боль. Может быть, раньше Торин мог выпить сколько душе угодно, почти не хмелея при этом, но кто знает, что с ним станет теперь, когда он оказался в теле попугая? Бильбо понимал, что у него рука не поднимется продержать друга взаперти до конца праздника, следовательно, нужно было срочно придумать, как оградить птицу от чрезмерного пьянства.