Попугай

Бильбо вышел из ванной, плотно запахнувшись в халат и вытирая мокрые волосы полотенцем. По своему обыкновению, он сразу же заглянул проведать Торина и выпустить его из вольера в комнату, если он того пожелает. Тот посмотрел на него с нескрываемым интересом, повернул голову так и эдак, что-то прикидывая в уме. Наконец, попугай поднял одну лапу, потянул ее вперед, а потом резко отдернул. Спрыгнул с коряги, на которой сидел, и начал встряхивать крыльями. Выглядело очень забавно и мило. – Тоже хочешь искупаться? – догадался хоббит. – Наполнить тебе бадейку? Попугай явственно закивал на оба вопроса. Бильбо еще раз поворошил волосы, бросил полотенце на спинку стула и попросил Торина подождать пару минут. Оглядев имеющиеся емкости и прикинув размах крыльев, он решил, что лучше будет сразу наполнить ванну. Это заняло несколько больше времени, но Торин не стал напоминать о себе пронзительными воплями. Когда все было готово, хоббит пригласил его и в который раз обмер от птичьей походки. Торин критически осмотрел ванную, вспорхнул на край и – взломщик привалился к косяку, с величайшим трудом удерживаясь от совершенно неуместного хохота – потрогал воду лапой. – Только не слишком брызгайся, – вежливо попросил Бильбо, когда оставшийся довольным результатами проверки попугай плюхнулся в ванну, с явным удовольствием промочив оперение. Вроде бы чистый и опрятный попугай на поверку оказался жутко пыльным. Вода довольно заметно темнела по мере того, как он встряхивался и окунался. Хоббит быстро поставил греться еще воды, чтобы слить ванну и пару-тройку раз ополоснуть Торина. Надо признать, он весьма ловко управлялся с потяжелевшим оперением, насвистывал что-то мелодичное и с видимым удовольствием подставлялся под струю льющейся воды. Особенно Бильбо порадовало, как он пушил роскошный хвост, чтобы каждое перышко промылось, как следует. И вот, когда с водными процедурами было покончено, ребром стал вопрос – как лучше сушить попугая, с которого текло и капало. Бильбо повздыхал, а потом взял простыню и использовал ее как шторку, чтобы Торин мог отряхнуться. Брызги долетели аж до потолка! А все оперение попугая встопорщилось. Бильбо принялся бережно приглаживать перья, а потом в два слоя обернул попугая в сухую простынку и не без труда вытащил из ванны – отяжелевшие перья не дали бы ему выбраться самостоятельно. И вот попугай, похожий на некрупное привидение в саване, вразвалочку потопал в гостиную к камину. – Тебе тепло? – заботливо спросил хоббит, усевшись в кресло. Торин удовлетворенно кивнул, поведя крыльями под простыней, чтобы в нее впиталось побольше воды. Взломщик решил выждать еще пару минут, а потом растереть попугая и убрать ткань. – Знаешь, это первый день рождения Лобелии, который я провожу в такой приятной компании, – признался Бильбо. – Ты не подумай дурного, просто в прошлом году в этот день мы рубились с орками, а я, к своему стыду, так и не научился получать от этого удовольствие. Попугай развел крыльями, мол, ничем не могу помочь, и простыня, развернувшись, свалилась на ковер. Бильбо подобрал ее, да так и не развесил сушиться. Торин распахнул крылья, греясь у огня, а когда стало жарковато, повернулся другой стороной. Хоббит бдительно следил за тем, чтобы тот ненароком не подпалил себе хвост, но и просто так посмотреть на попугая было очень приятно. Оперение постепенно подсыхало и светлело, не запыленное оно выглядело еще краше. Такие переливы от глубокого и благородного фиолетового до совершенно очаровательного фиалкового! И каждое перышко словно каймой очерчено. Казалось бы, можно смотреть и никогда не насмотреться. Вдруг попугай встрепенулся, обернулся к окну и пронзительно рявкнул. Бильбо и сам не смог удержаться от вскрика, когда увидел расплывшуюся по стеклу физиономию. Зрелище было достойно кошмарного сна, однако ни монстры из-под кровати, ни гоблины не носят чепчиков. Бильбо задернул шторы и виновато глянул на попугая: «Празднование Йаванниного дня плавно переходит в день рождения дражайшей Лобелии, послал же Бог родственницу». Попугай досадливо квакнул, как видно, обидевшись за Махала, который не мог подстроить взломщику такую пакость. Бильбо поплотнее запахнул халат и открыл дверь в свою норку. Однако миссис Саквилль-Бэггинс на пороге не оказалось. Пришлось немного пройтись вдоль розовых кустов. – Какая нелегкая принесла тебя под мои окна в столь знаменательный день? – уточнил взломщик, дождавшись, пока хоббитянка прекратит ковырять пальчиком раму окна гостиной и обратить несколько расфокусированный взгляд на него. – Разве тебе не нужно быть сейчас с гостями? – Где она? – спросила Лобелия, подозрительно сощурившись и шагнув к нему, покачнулась и неловко взмахнула руками. – Кто? – переспросил хоббит, придержав подвыпившую родственницу за плечо. – Эта прохвостка Мэй-Лили! – чересчур возвысила голос Лобелия. – Она спит и видит, как станет тут хозяйничать! – А сама-то… – буркнул себе под нос взломщик и пригрозил так, чтобы родственница услышала: – Не смей отзываться так о порядочной девушке. Хоббитянка пьяненько хихикнула, подняла вверх палец, но вместо того, чтобы поделиться пришедшей в голову несомненно остроумной шуткой, зашаталась и непременно упала бы, не поддержи ее Бильбо. – Эта девка ходит к мужчине и остается с ним наедине, – заявила она и больно ткнула взломщика в грудь. – К тебе ходит, между прочим! Не удивлюсь, если к лету она принесет в подоле… – Что за вздор! – рассердился хоббит, отрывая от себя родственницу. – Да будет тебе известно, что летом из Бэг-Энда Шарлотта может принести в подоле только крыжовник или сливы. – Вот как! – обвиняюще воскликнула Лобелия. – Я знала, что ты научился от гномов всей этой мерзости! Но как тебе совести хватило проделывать такое с невинной девушкой?! Бильбо, все это время потихоньку тянувший родственницу в сторону калитки, совершенно не представлял, о чем таком она говорит, но все это ему совершенно не нравилось. На глаза как-то сама собой попалась бочка с дождевой водой. Туда-то он и окунул взвизгнувшую хоббитянку, потом извлек, похлопал по щекам, чтобы убедиться, что холодная вода и гнев немного разогнали хмель, и потащил дальше к калитке. – Что ты делаешь с моей женой? – возмутился Отто, который, как видно, потерял Лобелию и, зная ее привычки, сразу пошел искать ее у Бэг Энда. – Не благодари, – Бильбо плотнее затянул пояс халата и потопал к дому, яростно хлопнув круглой дверкой. Там он без сил рухнул прямо на сундук с приданым своей матушки, да так и просидел до тех пор, пока к нему не подошел Торин. Попугай ловко запрыгнул на неудобный для него насест и принялся ластиться, подталкивая друга клювом и что-то ободряюще чирикая. Вскоре хоббит почувствовал себя немного лучше, однако желание уехать куда-нибудь, лишь бы подальше от навязчивой родственницы и досужих слухов, никуда не делось. – Ты еще не просох, – сказал он, поглаживая крылья птицы. – Пойдем обратно к камину. Я, признаться, здорово замерз на улице в одном халате. Попугай издал звук, очень напоминающий смешок, и слегка дернул клювом хоббита за полу, как будто собирался проверить, так ли это на самом деле. Они вернулись в гостиную, Бильбо зажег масляную лампу, чтобы не открывать штору, и достал с полки книгу, которую имел обыкновение читать попугаю. Вскоре зазвенел дверной колокольчик, и Бильбо с крайне решительным видом пошел открывать. К счастью, к нему заглянул садовник, а не мэр или Отто. Бильбо обрадовался ему и даже решил выплатить ему премию в честь праздника: «Хэм, дружище, у меня к тебе одно важное поручение!»